Вадим Степанов – По следам мечты [СИ] (страница 4)

— Читал, конечно, — вдруг спохватился я. — Все семь книг, — зачем-то решил я похвастаться.

— А, — разочарованно отозвалась Саша. — Стоило тратить время на эту ахинею — сплошная болтовня. Зато ты, похоже, в правильной компании. Сейчас мой бэнд закончит страдать этой детской игрой, и вы вдоволь наговоритесь про орков и гоблинов.

— Это совсем не детская игра, — отозвался Кир.

— Да и ты в нее тоже играла, — заметил Сокол. — Просто вылетела быстро, вот и злишься.

— Дурацкая игра, — сказала Саша и захлопнула книгу. — И вообще, — она села, — надоело мне тут с вами. Пойду.

— Куда ты пойдешь? — возмутился Сокол, — ночь уже. Подожди немного, и мы тебя проводим.

— Не хочу ждать, — наигранно насупилась Саша. — Хотите — играйте сколько влезет, а я пойду. Ничего со мной не случится. Или вон, меня Ромашка проводит.

Били когда-нибудь под дых? Меня били — похожее чувство. Волнующее.

— Проводишь? — Саша вопросительно посмотрела на меня.

— А… э… да, — ответил я.

— Саш, — Сокол укоризненно посмотрел на подругу, — мы с Ромой только познакомились, а ты сразу его уводишь.

— Хочешь сказать, что совсем его не знаешь, — шутливо-серьезно спросила она. — Типа может он маньяк?

— Я не это хотел сказать, — начал оправдываться Сокол.

— Ты не маньяк? — так же серьезно-игриво обратилась ко мне девушка.

А я настолько обалдел от развития событий, что сразу же неудачно пошутил:

— Только в полнолуние.

Зря, конечно, пошутил. Головы повернули ко мне все, а брови Сокола просто улетели к люстре. Но Саше, похоже, шутка зашла и она подыграла:

— Ну вот, а сегодня только зарождается, так что нечего беспокоиться. Пошли.

Девушки. Сколько сложностей, страданий. Прошлая жизнь. Но теперь я другой. Как бы мне описать эту часть своей жизни. Наверно самое правильное было бы это описание строить на последних отношениях. А они были у меня очень странными. С предыдущей девушкой я познакомился на пятом курсе. Я был на пятом, она — на втором. Познакомились на студенческой вечеринке по случаю Татьяниного дня. Девушку, к слову, тоже звали Татьяной. Не знаю, зачем этот факт, но пусть будет. Таня была скромной хорошисткой, с очень милой внешностью, приятной фигуркой и, временами, ужасно раздражающим голосом. Правда, к голосу я почти привык за восемь месяцев. А когда познакомился с мамой Тани, понял, что есть в мире голоса и попротивнее. Таня была как теплый чай — не резкая, но и не очень вкусная. Не было в ней какой-то остроты и совсем не было инициативы. Все что я предлагал, она принимала, правда с некой такой ленивой снисходительностью, мол, «ну если тебе так хочется». Сперва это даже нравилось — такая податливость, особенно в сексе. Но скоро это стало надоедать. А на вопрос «чего же хочешь ты», она как-то многозначительно молчала. Я-то думал, там какая-то загадка, которую я не могу разгадать. А оказалось, что там пустота. У Тани вообще не было мыслей. Ни по поводу чего. И когда я (зачем-то) сделал ей предложение спустя семь месяцев, она так же лениво-безразлично согласилась. Единственное, что я попросил, чтобы она назначила дату, хотя бы примерную. Хотя бы сезон года. Но за месяц она так и не решилась. Впрочем, меня добило не это. Как-то вечером я предложил ей на выбор два заграничных курорта для медового месяца. Я уже готов был ждать долго, поэтому заранее поинтересовался. Но в этот раз Таня преподнесла мне сюрприз, ответив на следующий же день. Оказалось, что она посоветовалась с мамой и мама выбрала. Я-то хотел, чтобы выбрала Таня. Я чуть психанул и высказался на тему неумения моей девушки принимать решения. Таня тоже психанула и выпалила, что если бы не мама, быть может, у нас и отношений бы не было. Оказывается, каждый раз, как ехать ко мне, она советовалась с мамой. А та уже оценивала, достаточно ли я перспективный для ее драгоценной дочурки. Это был финиш.

Зато моя новая жизнь не была обременена этими жуткими отношениями. А еще, кажется, в душе у меня зарождалось какое-то новое интересное ощущение. Чтобы не спугнуть, я не буду называть его влюбленностью.

Саша продолжала меня шокировать, взяв под руку, когда мы шли по улице. Не то чтобы я был робкого десятка с девушками, но это когда сам знакомишься, делаешь заходы, готовишь почву. А тут столько инициативы. Я не привык. Впрочем, это было понятно, потому что всю дорогу до ее дома, а мы шли несколько остановок пешком, я молчал как последний кретин. И только важно кивал и поддакивал ее щебетанию. Голос у нее был чудесный. Как это я так попал? Впрочем, я не то чтобы совсем молчал. Почти сразу же я выдал, что писатель. И еще какую-то дебильную шутку про уток. Как я на уток вышел? Откуда это в голове? В общем, ни мною выбранная стезя, ни идиотская шутка, не заинтересовали Сашу. И я предпочел заткнуться на весь путь до ее дома. Странно, но почему-то молчать с ней было хорошо. Это не казалось неловкость. Саша периодически что-то рассказывала, но между этим надолго замолкала. Казалось, она погружена в какие-то свои важные мысли. Иногда забывшись, она чуть сильнее прижималась к моему плечу, чуть притягивая к себе мою руку. Но потом быстро спохватывалась и с извиняющейся улыбкой отдалялась. Приятная была прогулка, в которой я узнал несколько интересных вещей о своих новых знакомых. Во-первых, Сокол, Саша и очкарики были группой. Музыкальной. Они играли в каком-то ДК по субботам. Саша была вокалисткой. Или солисткой? В общем, пела она. И очень любила это делать. Она всерьез занималась вокалом в музыкалке, но петь в хоре ей было совсем неинтересно. И вот они с Кириллом (Кир) познакомились с Соколом, который писал стихи, и с Леней, который сочинял музыку. Совсем недавно они записали насколько песен и разослали демки по студиям. Теперь вот ждут.

Мы слишком быстро дошли до ее дома. Подъезд был обычным, разве что не по канону чистым и ухоженным. На клумбах росли цветы, освещенные декоративными фонарями. Надо же, не воруют. Саша поблагодарила меня за то, что проводил.

— Ты же еще будешь заходить к Соколу? — спросила она.

— Конечно, — пообещал я, совсем забыв, как клялся совсем недавно, что заварю свой люк, дабы избежать подобных встреч.

— Хорошо, — мягко сказала она и улыбнулась. А потом как-то легко и естественно потянулась ко мне и чмокнула в щеку.

— Пока, — сказала она и исчезла за металлической дверью подъезда.

А я продолжал стоять. Какой интересный получился вечер. Я не помню, в какой момент ноги сами понесли меня обратно. Так бывает, когда погружен в свои мысли и совсем не знаешь, как добрался из точки «А» в точку «В». Так и я, опомнился только у двери квартиры Сокола. И тут же вспомнил, как он вздохнул, называя ее имя. М-да, тут надо бы кое-что прояснить.

У Сокола была самая обычная деревянная дверь, резные канавки в ней давно уже выцвели, а номер квартиры — три позолоченные буквы, видимо, были изначально криво прикреплены. Я стоял у двери и не решался постучать. Как начать разговор? Кто он ей, а мне. Ой, как все запутанно. Еще несколько часов назад «их» вообще никого не было. Я постучал.

— Проводил? — сразу спросил открывший дверь Сокол.

— Угу, — ответил я.

— Заходи, — Сокол впустил меня в квартиру. — Ребята уже разошлись, так что нормально пообщаемся.

— Ага, — я был немногословен.

— Как тебе Саша? — Сокол впился в меня взглядом, и при этом очень напрягся.

— Ну…

— Наверняка тоже понравилась. Она всем нравится. Мне кажется, что и пацаны ко мне приходят, только чтобы в ее компании побыть. Пиво будешь?

— Да.

Сокол прошел на кухню и я вместе с ним. Кухня была самой обычной, даже немного слишком. Судя по залу, завешанному картинами, кухня должна была представлять из себя более убогое зрелище. Ну, не убогое — богемное. Сокол достал из холодильника туборг (тоже, блин, напиток для творца) и вручил мне. Тут же на кухне мы и расположились.

— Как тебе мое логово? — спросил Сокол.

— Необычное, — я пытался подобрать слова. — Судя по картинам — ты рисуешь.

— Картины пишут, — поправил меня Сокол. — Но да, я пишу. Правда, большинство картин, которые ты видел в комнате — это отцовская работа.

— Ты с отцом живешь?

— Да, — Сокол как-то вяло кивнул. — С отцом и сводным братом. Они сейчас в Небуг укатили, это село под Туапсе. Там у отца домик есть, они на все лето туда сваливают.

Судя по паузам и подбору слов «у отца», а не «у нас», я понял, что отношения с родителем у Сокола не очень клеятся. А тут еще сводный брат.

— Хочешь, покажу свою работу? — вдруг решил прервать паузу Сокол. — Правда, я ее еще не закончил.

— Конечно, — согласился я.

Работа оказался той самой закрытой тканью картиной, на которую я обратил внимание сразу, как спустился с крыши. Сокол, немного рисуясь, сдернул ткань, и на мой суд предстал пейзаж у моря.

— Красиво, — сказал я, но как ни пытался, так и не смог понять, в каком месте она незакончена. — Это ты тот самый поселок в Туапсе нарисовал?

— Да, — почему-то погрустнел Сокол, и накрыл картину снова. — А ты чем занимаешься?

— Я пишу.

— Что пишешь?

— Пока еще не решил. Прозу наверно.

— Покажешь?

— Покажу. Только надо дописать.

— Давно пишешь?

— Только начал.

— Ясно.

А незаданный вопрос так и висел в воздухе.

— Саша твоя девушка? — решился я.

— Нет, — как-то даже расслабился Сокол, он словно тоже хотел этот разговор начать. — На самом деле, у нее есть жених, крутой.