Вадим Скумбриев – Метаморфозы сознания (СИ) (страница 26)
— Значит, надо воевать так, чтобы после победы у нас осталось место под солнцем, — веско заявила Снежана. — Нет, ты точно дурак. Вспомни, как ваши же колонизаторы давили индейцев. Если не получалось раздолбать их в бою, вы спаивали их, продавая огненную воду.
— Индейцы получили резервации.
— Просто потому, что перестали быть силой, с которой можно считаться, даже потенциально. А вот оставить в живых цивилизацию, которая может разработать и выпустить в наш город смертельный вирус — это бред собачий. Ты «Войну миров» читал? Сейчас мы и есть марсиане Уэллса, прилетели сюда, потому что на нашу собственную планету пришёл полярный лис. Просто акванты не такие тупые, как уэллсовы британцы и встречают нас не хлебом-солью, а чёртовой ядовитой плесенью, водорослями, всякими монстрами и чем там ещё. А дай им время, так они и ещё что-нибудь выпустят, только подожди. Странно, что они до сих пор бактериологического оружия не сделали.
Джеймс не очень понял, что за полярного лиса она имела в виду, но общий смысл слов уловил и вынужден был согласиться. Снежана говорила сущую правду.
— Думаешь, прилети они на Землю и начни без спросу заселять океаны, мы стали бы с ними договариваться? — продолжала девушка. — Да ни хрена! Может, сначала и получился бы какой-нибудь контакт, но как только мы бы поняли их намерения, тут же запустили бы ядерные ракеты! Мы хоть и не живём в океанах, но считаем их своей собственностью. Так почему тогда акванты должны думать иначе о Фрейе?
— Ты права, — вздохнул Джеймс. — Но это не отменяет того, что возвращаться нам некуда.
— Ну да. И значит, либо мы уничтожим аквантов, не причинив большого вреда планете, либо человечеству конец. Понимаешь? Слушай, янки, я не пойму, вы сколько лет воевали по всей Земле, то во Вьетнаме, то на Ближнем Востоке, то вот на Африку перешли. И ты там воевал. Неужели эти вонючие многоглазые рыбомордые задницы тебе милее людей?
— Мы же не истребляли население тех стран, — поморщился Джеймс.
— Так потому и не истребляли, что там жили хоть и другие, но люди, — безжалостно добила его Снежана. — А эти твари на людей не похожи. Убивать их можно сколько угодно. А учёные пусть у себя в уголочке рассуждают о ценности разума, гуманизме и прочем. Гуманизм, тёмная энергия, это когда в центре науки, морали и всего остального — человек. Человек, а не рыбья страхолюдина.
— И всё же нельзя просто уничтожить аквантов. Как минимум у их цивилизации много ценного, что стоит изучить и перенять. Научники говорят, их генетика…
— Давай не будем о генетике, — тихо сказала Снежана, и Джеймс замолчал. Судя по всему, он надавил на что-то больное.
Дикоптер мягко коснулся земли. Стойки шасси слегка просели под его тяжестью, но Снежана посадила машину идеально ровно, и та даже не покачнулась. Джеймс глубоко вздохнул, расстёгивая ремни безопасности.
— Через час жду вас на лётном поле, лейтенант.
— Есть, сэр, — чётко ответила девушка.
Центр контроля биологических угроз, 12 июня. Виктория Орлова
До сих пор Вика не замечала, что работает с самым уродливыми тварями, какие только могла себе представить. Для неё это были всего лишь объекты, живые существа, цель исследования. А потом смешливая девчушка-биолог как-то сказала: «До чего же они страшные!». И былой восторг сменился отвращением.
Инопланетяне были мерзкими. Иначе и быть не могло.
Карикатурные гуманоиды, точно сошедшие со страниц комикса-ужастика. Две руки, на каждой — по паре цепких пальцев с острыми когтями. Две ноги. Чешуйчатый хвост с ромбовидной пластиной на конце. И, конечно, ужасная голова — огромная пасть, усеянная зубами, гребень от макушки до самой спины, колючие иглы которого вызывали мысли о яде, и четыре жёлтых глаза с вертикальными зрачками.
А ещё они были не зелёные, как первый пленник, а чёрные с красным. Пятнами, как земная ящерица-ядозуб.
— Один такой у нас побывал и раньше, только дохлый уже, — сказал Петер, ища что-то в Сети. — В рапорте военных о нём говорилось, и фотографии даже были. Вот, гляди, — он продемонстрировал картинку.
— Фу! — девушка прикрыла экран руками. — Нельзя было обойтись без демонстрации?
— Извини, — смутился Петер. — Ну, просто решил показать. Вроде бы он командовал зелёными, когда наши в пещеру угодили.
— Командовал? — Вика задумалась, пытаясь выгнать из памяти зрелище изуродованного трупа. Даже на фотографии он смотрелся ужасно. — Это не у него в теле гриб нашли?
— У него. Только это не гриб, а какой-то симбионт. Наши биологи с ним помучились недельку, и оказалось, что он реагирует на инфразвуковые сигналы. По крайней мере, ничего больше они найти не смогли, в остальном он просто питается отходами организма.
— Очень странно. При чём тут инфразвук?
— Мы регистрировали такие колебания в океане, — заметил Петер.
— В океане… — протянула Вика, глядя на бесстрастного охранника за стеной. Тот со скучающим видом стоял посреди коридора, сложив на груди искусственные руки. — Слушай, а что, если это у них такой имплантат?
— Ты имеешь в виду, как у наших жестянок? — Петер тоже покосился на охранника.
— Не называй их так, — поморщилась Вика. — Да. Только не механический, а такой вот… грибной. Дай-ка.
Она выхватила планшет у Петера из рук. Тот хмыкнул и надел на неё обруч мыслеуправления.
«Википедия инфразвук», — мысленно набрала Вика. Поисковик любезно отправил её на нужную страницу, и Петер заглянул через плечо, читая статью.
— Смотри, — сказал он. — «Оказывает негативное воздействие на организм человека и земных животных, однако все изученные морские обитатели Фрейи устойчивы к инфразвуку». Быстро же её редактируют, уже и про Фрейю пишет кто-то. «Далеко распространяется в плотной среде». Хм…
— Может, это такая связь? — спросила Вика. — На большие расстояния, вроде как подводная рация. А гриб — приёмник. Набросаем рапорт Келлеру?
Скрипнула дверь, и оба одновременно повернулись на звук, но тут же расслабились — это был доктор Цанн. Пожилой учёный выглядел слегка растрёпанным, но довольным.
— Работайте, молодые люди, — сказал он. — Не обращайте внимания на старика. Он тут нужен только для того, чтобы вы чувствовали себя уверенно.
— Вы преувеличиваете, профессор, — вздохнула Вика.
— Ничуть. Я смотрю на вас и учусь — вот что я здесь делаю. Запомните, учиться никогда не поздно. Так что продолжайте. А я понаблюдаю.
Он сел в своё рабочее кресло и Вика, покачав головой, вернулась к работе.
Сейчас они с Петером пытались систематизировать услышанные от аквантов фразы и выделить отдельные фонемы. В этом плане они достигли некоторого прогресса, хотя, конечно, не могли считать полученный набор полным: данных по-прежнему не хватало. С другой стороны, они хотя бы выяснили, что этот набор существует, и что язык аквантов, скорее всего, чисто звуковой, а не звукожестовый.
Но нежелание пленников говорить убивало все их попытки на корню.
— Профессор, а что говорят наши — ну, те, кто в их лапах побывал? — спросил Петер. — Вы вроде с ними говорили об этом.
— Ничего, — вздохнул Цанн. — Их накачали каким-то наркотиком, они едва сознавали, что происходит. Был там один солдатик, он покрепче оказался, кое-что сообщил. Пока ждали того кита, акванты между собой переговаривались, но мало. Без жестов, если вы об этом хотите спросить. А собачками своими так и вовсе молча командовали.
— Значит, зверьми она управляют чистым ультразвуком, — задумался Петер. — Вик, земные собаки ведь его слышат?
— Слышат. Но и обычные звуки тоже.
— И командуем ими мы голосом, — подхватил парень. — Что-то у меня в голове вертится, но что…
— То, что у них могут быть разные языки для этих чёрно-красных и для зелёных, и сверхразум знает, сколько их всего, — вздохнула Вика, тоскливо глядя на экран. — А мы всё мешаем в одну кучу.
— Himmeldonnerwetter, — пробормотал Петер.
Мартышкин труд, подумала Вика. Нельзя разгадать чужой язык, если в наличии есть только несколько фраз, смысл которых даже приблизительно неизвестен.
Нельзя войти в контакт с теми, кто этого не хочет.
— Я сегодня раньше хочу уйти, — наконец сказала она. — Не проводишь меня? Всё равно много мы не наработаем уже.
— Провести? Конечно, — усмехнулся Петер. — Даже если придётся через весь город идти.
— Не через весь. Пятьдесят метров прямо, повернуть направо, пройти сорок метров, налево, пройти…
— Стой! — он поднял руку. — Ты что, всю дорогу так запомнила?
— Ну… — Вика смутилась. — Да. Я только так её и могу запомнить.
— Ты знаешь двадцать три языка — и не можешь дойти домой без таких глупостей? — не поверил Петер.
— Да, — она не стала говорить, что это было следствием вторжения чужих рук в её мозг. — Это… ну, такой врождённый недостаток. Знаешь, некоторые путают право и лево, а у меня — вот так.
Лгать ему оказалось неожиданно просто. А как поступил бы Петер, узнай он правду?
— Хорошо, — кивнул парень. — Давай всё-таки напишем про инфразвук, Вики. Пусть это только идея, но, может, хоть что-то полезное сделаем.
Она кивнула. Это действительно было самым важным из того, что они открыли за последние дни.
Мидгард, 12 июня. Джеймс Гленн
— Всё-таки ты скотина, капитан, — нежась в постели, проговорила Фиона. — Ладно, ла-адно, я поняла, армейская дисциплина, тяжесть щита, а не ярма… Больше таких сцен устраивать не буду…