Вадим Скумбриев – Компаньон (страница 3)
Кожа Леты была мягкой, тёплой, и он будто чувствовал, как под ней пульсирует кровь. В немом удивлении Март положил руку девушке на шею — там действительно билась тонкая жилка. Лета снова улыбнулась.
— Теперь понятно, за что они дерут такие деньги, — пробормотал Март.
— Новейшие технологии, — не без гордости сообщила Лета. — И тебе я досталась бесплатно, так что не надо бурчать.
Он вновь воззрился на неё с изумлением, на что корабельный компьютер рассмеялась уже в голос. Смех был очень естественным, хотя Март и уловил фальшь. Было что-то неестественное в движениях андроида, да и в мимике тоже. Инженеры ещё не могли воспроизвести все тонкости человеческой мимики, Лете был доступен лишь очень ограниченный спектр эмоций. Но она играла голосом, и куда лучше, чем «чурбаны», которых Март видел в документальных фильмах.
— Ощущаю себя Пигмалионом, — признался пилот.
— Понимаю, — уже серьёзно ответила Лета. — У тебя есть для этого все причины. Ты ведь меня создал. Инженеры «Порше» построили лишь тело.
Март промолчал. Ему хотелось сказать хоть что-то наперекор, но в голову ничего умного не приходило. Лета была полностью права — это он за два года превратил её из сухого флегматичного борткомпьютера в весёлую собеседницу. А разделённый на два слоя разум робота, аппарат его мозга вдохнул в неё жизнь. Или наоборот — он не мог точно сказать.
Зато в душе он был уверен, что держит в объятиях настоящее живое тело. И плевать, что на самом деле там внутри.
Только этого ли он хотел? Пока Лета была всего лишь голосом, он не считал её личностью. Имитация собеседница — да, поддержка разговора, чтобы не потерять навыки речи — да, словесные игры в час скуки — о да, но не личность. Зачем он обучал её? Из любопытства, наверное. А теперь она стала почти человеком.
И одиночество осталось позади. Но если бы Марту нужна была спутница, любая женщина с радостью согласилась бы лететь с ним. Именно поэтому он никого с собой и не взял.
Но всё равно получил спутницу.
Сковородка шипела, плевалась маслом, когда Лета выливала на неё взбитые яйца. С появлением искусственной гравитации «космическая» еда осталась лишь в ретро-ресторанах — и Март с удовольствием завтракал яичницей, пока ещё мог. Благодаря консервирующему раствору яйца могли храниться около года, но полет вполне может продлиться дольше, а где он за тысячу световых найдёт курицу?
Ну, то есть можно было бы, конечно, взять птиц с собой. Один человек вместо расчётных четверых — места много. Вот только Март сомневался в своих способностях фермера, да и необходимость тратить кучу времени на кормление и уход изрядно смущала. Не то это, что было бы ему интересно. А яйца не настолько важны, можно и потерпеть.
Лета посолила яичницу, затем добавила перцу. Март с наслаждением наблюдал за ней — каждое движение робота словно вливалось в один бесконечный танец, плавный и чёткий. Даже когда она тянулась за перечницей, тело её изгибалось, как лоснящаяся змея, и смотреть на это было одно удовольствие. Он задумался, было ли это заложено специально или получено в ходе алгоритма? О копировании движений актрисы, как когда-то анимировали компьютерные игры, речи не шло. Нельзя заложить в память всё — робот должен уметь двигаться в любой ситуации.
Она ловко подбросила яичницу и поймала её обратно уже другой стороной — так, словно занималась этим не один десяток лет.
— Ты будешь есть? — спросил он, зная, что задаёт глупый вопрос. Но Лета ответила спокойно:
— Я могу имитировать приём пищи. Могла бы даже распить с тобой вина, будь оно на корабле, и сделать вид, будто опьянела. В техдокументации на модель сказано, что многие это любят. Но нужно ли это
Март задумался. Стирать ли дальше грань? Лететь ещё долго. Дальние перелёты утомляют, и однажды он перепутает Лету с человеком.
А людей он не любил.
— Нет, — сказал он. — Не стоит.
На столе возникла тарелка с яичницей.
— Будь у меня больше времени, получилось бы что-нибудь получше. Но ты сам захотел побыстрее.
— Надо было затребовать тебя раньше, — проговорил он, чувствуя, как тает на языке вкус специй.
— Тебе не дали бы, — Лета хихикнула. — Я стою дорого.
— Знаю. Но только тело. Разум куда дороже.
Она вздохнула. Излишне картинно, наверное. Или это только потому, что он знает — дыхание ей не нужно?
— Мой разум стоит во много раз больше тела, — сказала Лета. — В твоё отсутствие со мной общались врачи из ESA. Они хотели понять, как тебе удалось сохранить психику.
— За два года? — Март громко фыркнул. — Прототип Робинзона Крузо пять на своём острове прожил. Всякие отшельники…
— Верно, — мягко прервала его Лета. — Но все они жили на Земле. Космос — дело другое.
— Дурацкие разговоры. Чем жизнь на корабле отличается от жизни на острове посреди Тихого океана?
— Это не дурацкие разговоры, дорогой. В одной из последних диссертаций на эту тему высказывается утверждение, что всему виной гнетущее чувство. Ты знаешь, что до ближайшего разумного существа — миллиарды километров, и это давит на тебя. Вот почему одиночки в космосе редки. Они не выживают.
Марта пробил пот. Он никогда не думал об этом. И уверенность в задуманном, ради чего он «забыл» о цели полёта и направился в совсем другую сторону, пошатнулась.
Но нет. Он принял решение. Он знает, что делает.
— Но ты отличаешься, — продолжила Лета. — Для тебя — чем дальше, тем лучше. Будь у тебя возможность, ты улетел бы в другую галактику. И все-таки ты не можешь без собеседника. Даже у Робинзона появился Пятница. Но тебе нужен не человек, у человека слишком много своего на уме. Нужен робот. Тот, чьи мысли и чувства ты вылепишь сам. Я.
— Чушь. Ты же живая, придумываешь, споришь…
— Всё это — компиляция информации, которую я обработала. Не личность.
— А человек как будто работает иначе! — возмутился Март. — Слушай, серьёзно, чем я сейчас отличаюсь от тебя? Да только тем, что в башке у меня органический мозг, а у тебя — нет. Если я захочу написать стишок, то точно так же скомпилирую его из информации, которой владею. Просто бессознательно.
— Это не противоречит современной нейробиологии.
— Тогда что хотели в ESA? Изучить твою личность?
— Да. Но я сказала, что без твоего разрешения не могу им этого позволить, а ломать меня времени у них не было, да и прав тоже.
— У меня никто ничего не спрашивал.
— Потому что они знают, что ты меня никому не отдашь.
И Лета была совершенно права. Уже после года общения с ней Март не воспринимал корабельный компьютер как искусственный интеллект. Лета была живой — а кто захочет отдавать друга в чьи-то руки? Нет, подумал Март, не так. У него ведь не отбирают её. Они хотели заставить его
И, конечно, даже дурак мог бы предугадать ответ Марта.
— Тот парень из «Порше» сказал про ключ и гайку, — проговорил он. — Но у меня на борту полтора десятка роботов, кто-нибудь уж смог бы помочь. Зачем мне андроид?
Лета замялась. Ответ, разумеется, возник у неё по меркам человека мгновенно — она всего лишь выдержала идеально ровную паузу, а затем сказала:
— Это закрытая информация.
— Вот как? — пилот поднялся и вперил взгляд в Лету. Умом он понимал, что на такое поведение искусственному разуму плевать, но не мог отделаться от ощущения, что говорит с человеком. — С чего бы это?
Лета не дрогнула. У роботов нет страха, а Март не удосужился дать Лете понятие об этом человеческом свойстве.
— Она может нанести тебе вред. Я открою доступ, если вероятность негативного исхода упадёт ниже одной сотой.
— Одного процента? А сколько тогда сейчас? И что это за негативный исход?
— Вероятность асимптотически стремится к единице. Смерть.
— Абзац, — заключил Март.
Несмотря на этот разговор, следующие дни прошли очень быстро. Март настраивал курс, спускал фазовый двигатель с поводка, и тот на краткий миг искривлял пространство, сминая его складками, точно простыню. Корабль переносило ещё на парсек ближе к цели, и всё начиналось сначала: коррекция, подготовка, пуск.
Он постарался забыть об этом разговоре, но ничего не вышло. Через девять дней Кеплер-442 уже можно было видеть невооружённым глазом, а в голове всё продолжали крутиться неприятные мысли.
Прежде Лета никогда не утаивала от него ни байта. А теперь? Стоило вернуться, и проклятые земляне испортили её. Какая-то закрытая информация. Летальный исход, если он узнает эту информацию. Это как? Что может привести к такому? Тайны же не убивают. Убивают из-за тайн, а на корабле, кроме пилота, есть только Лета.
Проклятые земляне. А он тогда кто?
— Твоё внимание рассеивается, и последние дни это усиливается, — раздался голос Леты. Это был не динамик, то есть не корабельный динамик — за спиной пилота стояла Лаура Леруччи. — Ты думаешь о закрытой информации?
— В точку, — сухо сказал Март, рассчитывая курс — следующим прыжком он должен был выйти к одной из планет у Кеплер-442.
Кто он? Космический отшельник, наверное. Единственный житель затерянной в чёрной бездне системы, если хотя бы на одной тамошней планете вообще можно жить. А нет — поищет новую. У него богатый опыт и хорошая интуиция.