Вадим Скумбриев – Когнитивная симфония (страница 4)

В следующие двенадцать часов облака не появились.

Пилот упрямо шагал дальше. Сколько он прошёл за эти два дня — дня по его внутренним часам, но не по часам Клэр? Десять километров, двадцать, тридцать? Об этом он не думал, только поглядывал иногда на горизонт. Горы стали больше, превратившись в сплошную скалистую цепь, уклон земли стал гораздо более явным. Андрей будто поднимался на бесконечный, очень пологий холм. Всё-таки кратер, понял он, и ноги сами подкосились, призывая сесть и отдохнуть.

Он опустился на вересковый ковёр. Сейчас эти цветы почему-то напоминали ему о море: куда ни глянь, всюду одна и та же фиолетовая бесконечность, и если бы не висящая в небе громадина Финна, он легко бы заблудился. Тёмный серп давно уже перешёл далеко за половину диска планеты, и теперь полоска освещённой части постепенно уменьшалась, предвещая новолуние. Или как это называть здесь? Пускай будет новолуние, решил пилот, заложив руки за голову и глядя на Финна. А Финн глядел на него.

В космосе, конечно, он выглядел куда красивее, но и здесь впечатлял. Гигантский голубоватый диск с едва заметными тёмными и светлыми полосами, покрытый завихрениями облаков — таким зрелищем можно было любоваться бесконечно. За двенадцать лет космических путешествий Андрей так и не привык к этому, и каждый раз вид новой планеты будоражил кровь. Оно всегда было чем-то необъяснимым, наверное, тем самым, ради чего он вообще раз за разом летал в космос, где на миллиарды километров вокруг нет ничего, кроме безжизненного пространства: увидеть в этой мрачной чёрной пустыне островок света. Вид расстилающейся в иллюминаторах планеты всегда внушал ему некое щемящее чувство, помесь страха и восхищения, аналога которому подобрать Андрей не мог.

А ещё звуки. Газовые гиганты часто кричат на разных волнах, нужно лишь настроиться и уловить этот неживой вопль, забивающий эфир. Финн кричал на тринадцати сантиметрах — ещё на подлёте к нему Рашель включила приёмник и долго слушала, словно пытаясь понять странный язык планеты. Кричал он и сейчас, только Андрей не мог услышать его.

Прикрыв глаза полоской ткани, он вновь уснул. Где-нибудь в джунглях Фрейи такой сон обошёлся бы ему дорого, но здесь за все эти часы Андрей так и не встретил ни птиц, ни зверей, ни насекомых. Здесь не было вообще никого и ничего, кроме проклятого вереска.

Процион продолжал медленно плыть по небу.

Начался новый тусклый «день» — и новый поход. Пустошь нисколько не изменилась, разве что уклон стал больше, затрудняя движение. На этот раз Андрей уже не смотрел просто под ноги — он вертел головой, пытаясь заметить хоть какой-то отблеск, который мог бы указывать на воду. Хотя и знал, что это бесполезно: вода здесь наверняка стекает к центру, где должно было быть озерцо. Правда, там не было видно никакого блеска, но в любом случае возвращаться уже поздно. Единственный путь — туда, куда указывал Финн.

— Я всё равно дойду, ясно? — пробурчал Андрей, глядя на гигантскую планету. Подплывший совсем близко к ней Процион ослепил его, и пилот прикрылся ладонью. — Дойду, слышишь? Одна десятая — не так уж мало! Дойду!

И, словно в ответ на его слова, начало темнеть.

Процион уходил за громаду Финна — медленно, очень медленно. Небо чернело, одна за другой на нём вспыхивали звёздочки спутников, а на вересковые пустоши опускалась ночь.

Несколько минут Андрей стоял, тупо пялясь вверх. В себя его вернул тревожный писк смартбрасера: устройство требовало перезарядить аптечку.

— Умолкни, — беззлобно проговорил Андрей, переключая смартбрасер на беззвучный режим. Исчезнувшее за Финном солнце будто вырвало у него душу: куда-то исчезли мысли о грядущей смерти, о тающем запасе воды, о закончившихся стимуляторах и всём остальном, что тревожило его во время всего этого бесконечного пути. Пилот просто пошёл дальше, не думая уже ни о чём, как робот, которого запрограммировали переставлять ноги, да так и оставили.

Он даже не обратил внимания, когда закончилось затмение.

Он не заметил, как лёг спать, проснулся и снова принялся идти, как Процион закатился за горизонт и снова опустилась ночь, на этот раз настоящая. Уже можно было чётко разглядеть горную цепь, окружавшую кратер, высокую полосатую башню где-то в предгорьях, откуда, наверное, и светил тот красный огонёк, только Андрей уже ничего не замечал. Вчера — или вечность назад? — у него закончилась вода, но и это осталось где-то далеко на границе сознания, несмотря на пересохшее горло.

А потом он упал.

Кажется, у самого подножия башни, хотя и не мог сказать этого наверняка.

Глава 3

Сознание возвращалось неохотно и болезненно. Андрей не сразу понял, что лежит уже не на вересковом ковре, а на простыне, укрытый тонким покрывалом. В горло будто насыпали песка, глаза жгло, как если бы он долго смотрел на солнце.

— Что... — выдавил пилот.

— Молчи, раз очнулся, — сказал приятный женский голос. — Сейчас я дам тебе воды, но не вздумай пить всё сразу. Сесть можешь?

Андрей попытался и с удивлением понял, что действительно может. Глаза по-прежнему жгло, но он всё же разглядел круглую белую комнату, кушетку наподобие больничной и сидящую рядом девушку. Вполне человеческого вида на первый взгляд, а он-то на пришельцев думал.

Пришельцем хозяйка башни совсем не выглядела. Девушка была одета в стандартный сине-серый инженерный комбез, который ничуть не скрывал достоинств фигуры, и та ничем не отличалась от фигур женщин Фрейи. Пальцев на руках — пять, зрачки и голубая радужка тоже нормальные, волосы — русые, естественного оттенка, и Андрей был уверен, что вздумай он заглянуть девушке в рот, то насчитал бы тридцать два зуба, строение которых полностью совпадало бы с человеческими. Вот разве только кожа странно чистая, без следа родинок, веснушек, загара или ещё какой пигментации. Но мало ли какие процедуры тут в ходу? Удалять родинки научились ещё в докосмическую эру. Да и Процион светит куда слабее Альфа Центавры.

— Насмотрелся? — хмыкнула она. — Теперь пить будешь?

Он запоздало понял, что разглядывал хозяйку слишком долго, и торопливо кивнул. А потом просто наслаждался, делая крошечные глотки из пластиковой чашки и смакуя каждый, точно лучший нектар. Немного мешала игла в вене на левой руке — рядом с кушеткой обнаружилась капельница, но это Андрея не заботило. Он просто пил, пока чашка, наконец, не опустела.

— Больше не дам, — предупредила девушка, забирая посуду. — Не сейчас.

— Я знаю, — прохрипел Андрей. Собственный голос показался ему рыком страшилища.

— Это хорошо. Раз говоришь, значит, голосовые связки целы. Откуда ты?

Она говорила на системном английском, с лёгким акцентом, который пилот не мог распознать. Не то чтобы он был знатоком языков, но всё же за время службы наслушался говоров и Фрейи, и даже других планет, и такого точно никогда раньше не слышал. С другой стороны, он и на Клэр раньше не бывал. Никто не бывал, если быть точным, и о существовании здесь людей тоже не подозревал.

— Упал с неба.

— Слушай, это не смешно, — она нахмурилась.

— Тогда — Фрейя, если это о чём-то тебе говорит.

— Альфа Центавра?

— Да.

— Потерпел крушение?

— Вроде того.

— Понятно, — вздохнула девушка. — Я думала, инопланетники хоть чем-то от нас отличаются. А ты такой же, как и мы.

Это прозвучало настолько по-детски, что Андрей с трудом сдержал улыбку.

— Меня зовут Андрей Комаров, я майор космического флота Объединённой Фрейи, — медленно проговорил он. — Находился здесь в поисковой миссии, цель — установить судьбу экспедиционного корабля, пропавшего ранее. Возле Финна мы напоролись на что-то в космосе и упали сюда.

Девушка покачала головой.

— Не повезло. А меня зовут Соль.

— Странное имя, но красивое.

— Красивое? — заинтересовалась она. — Почему?

— На многих старых языках оно означает «солнце».

— Ну, тут ты дал маху. Моё имя — это традиционное название одной из нот.

— Нот? — растерялся Андрей.

— Ага. Так, подожди-ка...

Соль прижала его руку к кушетке и, ловко выдернув иглу, отставила капельницу в сторону. Андрей расслабленно откинулся назад. В теле по-прежнему засела усталость, но уже не было той обречённости, с которым он шагал сюда. Зато вопросов возникло множество, и он сильно сомневался, что Соль ответит на них.

Кто она такая? Что это за башня? Что Соль тут делает? Откуда на Клэр пригодная для дыхания атмосфера, откуда здесь растения?

Послышался стук клавиш — Соль набирала что-то на древней клавиатуре у компьютера. Обручей мыслеуправления у них, видимо, нет. Хотя по общему виду комнаты сказать что-то об уровне развития этой цивилизации было сложно: компьютер на вид простенький, но не совсем уж допотопный, даже на Фрейе сейчас многие используют мышки с клавиатурами; вокруг стен — какие-то приборы загадочного вида, поди пойми, что это вообще такое. Заглянуть бы в нутро местной электроники, и можно будет сказать более определённо. Она как годовые кольца на дереве, параметры выдают эпоху с головой.

Хозяйка башни знает о Фрейе, продолжал размышлять Андрей. Может ли быть, что на планетах Гельветиса или Чалавана нашлись умники, обнаружившие приемлемые условия на Клэр и отправившие сюда колонистов? Да нет, вряд ли. Уж о таком-то знали бы все. Какой смысл скрывать колонию, если в космосе нет места ни политике, ни войнам, и отнюдь не из-за гуманизма и цивилизованности? Никакого смысла. И, в общем-то, нет и разницы, откуда прилетели колонисты — уже через поколение там будут жить совсем другие люди. Как это случилось, собственно, со всеми колониями Фрейи, да и с ней самой тоже. Со дня прибытия бывших землян в систему Альфа Центавра прошло не так уж много лет, а о Земле никто даже не вспоминает. И сам Андрей никаких чувств к погибшей в ядерном огне прародине человечества не испытывал.