Вадим Скумбриев – Когнитивная симфония (страница 3)

— Хорошо, — кротко ответила Рашель. — Пусть будет по-твоему.

Андрей облегчённо вздохнул. Ему всё же удалось переспорить холодную логику ординатора.

Он никогда не понимал Рашель. Компьютеры на ножках, счётчики, живые калькуляторы — как только он ни называл таких, как она. На земле, конечно. В космосе нет Андрея Комарова, а есть живая функция, и больше ничего. В космосе он сам становился ординатором, подавляя эмоции и руководствуясь только разумом. Там иначе никак: те, кто позволял себе срываться или нагнетать обстановку, обычно быстро заканчивали с полётами. Но это достигалось тренировками и самоконтролем, ординаторы же были такими всегда. Иногда Андрею и вовсе казалось, что мир для них — всего лишь колонка цифр, которые можно загнать в уравнения и рассчитать, получив нужный результат. Вот и сейчас Рашель говорила о своей участи, как о чём-то абстрактном, лично её никак не касавшемся. Уж на что Андрей хорошо знал характер ординаторов, а всё равно взбесился.

Дура она всё-таки, решил он. Не понимает, что нельзя так бросать человека, пусть даже шансов на спасение и нет. Не по-людски это. Да и дойдёт ли он до огонька — чёрт его знает. Может, там и нет ничего. Автоматический маяк какой-нибудь, который исследователи поставили. Это ведь только экспедиция с Фрейи тут бесследно пропала, почему к Проциону и отправили команду Андрея, а могли быть и другие. С той же Гельвеции, например. Оповещать никого они не обязаны, прилетели, сбросили на Клэр несколько маяков на будущее и всё.

А он, радостный, думает, что там спасение.

Нет, он, конечно, всё равно пойдёт. Лежать смирно и ждать, пока закончится вода, уж точно не в его правилах. Только и надежд лишних строить — тоже.

Рашель уснула, и Андрей, стараясь не шуметь, выбрался обратно в коридор. Хотелось бы перенести девушку в каюту, только бессмысленно это. Лишний раз тревожить раненую ногу явно не стоит, впереди ещё долгий путь, а переночевать можно и на полу. Системы климат-контроля, конечно, отключились, но по ощущениям особо холоднее не стало, несмотря на ночь. Андрей даже сверился со смартбрасером — двести восемьдесят семь по Кельвину, примерно как в умеренных широтах Фрейи ночью. Сколько же тут тогда днём?

Впрочем, это был не тот вопрос, над которым Андрею хотелось задумываться. Хватало других.

Он вытащил наружу тело Ханны. Копать пришлось монтировкой — ничего лучшего под рукой не нашлось, но рыхлая, распаханная упавшим катером красноватая земля поддавалась без труда и такому импровизированному инструменту. А когда могила была готова, Андрей осторожно уложил в неё Ханну и, вздохнув, принялся забрасывать землёй.

На небо во время работы пилот даже не взглянул, лишь закончив, выпрямился и поднял голову. Финн всё так же равнодушно смотрел вниз, окружённый россыпью сияющих искр. Андрей невольно поёжился — видеть над головой эту штуку было как-то неуютно.

Красный огонёк горел далеко на горизонте.

Перед сном он всё же активировал смартбрасер и заглянул в астрономический каталог. Статья о Клэр заключалась в трёх крохотных абзацах и списке астрофизических параметров, на которые он даже не посмотрел. Воды — пятнадцать процентов от общей площади, океаны неглубокие, так что её тут совсем мало; атмосфера — азот, углекислый газ и немного метана с аммиаком. Кислорода, разумеется, нет. То ли горе-учёные налажали с исследованием, то ли вообще не изучали Клэр, а ткнули цифры наугад. Хотя в такую безалаберность пилот не верил. Космос идиотов не любит.

Естественные сомнения в правдивости статьи разрешил электронный газоанализатор, встроенный в смартбрасер — кислорода в здешнем воздухе было чуть меньше тридцати процентов, метана и аммиака не обнаружилось вовсе. Хотя оно и логично, уж аммиак Андрей бы учуял безо всяких приборов.

Он принялся читать общую статью про систему Проциона и сам не заметил, как задремал. А проснувшись, обнаружил, что Рашель не дышит.

«Сам погибай, а товарища выручай» — было нацарапано на гладкой поверхности аптечки, которую Андрей по глупости не подумал убрать. Рашель тщательно перетянула шею медицинским жгутом, сдавила артерии, затянула узел — и тихо умерла.

— Сука, — беспомощно выдавил Андрей, глядя на мёртвую девушку. — Сука!

Он скорчился на полу, закрыв глаза и стуча кулаком по стене.

А вскоре уже копал вторую могилу.

Глава 2

Его мутило. Смерть Рашель была какой-то нелепой, дурацкой, глупой. Ординатор наверняка не колебалась ни секунды, принимая решение, уж он-то знал прекрасно, и согласилась тогда с ним только чтобы усыпить бдительность. Для неё всё было просто: вот единица, вот девять десятых. Зато Андрей ещё никогда не сталкивался с такой жертвой ради себя.

«Успокойся и послушай голос разума», — сказала тогда Рашель. Андрей не послушал, потому что не мог. Не умел. Зато девушка эмоциям оказалась неподвластна, как и всегда.

Ходячий компьютер... Нет, вдруг подумал пилот. Больше он никогда никого из них так не назовёт.

— Сам погибай, а товарища выручай, — пробормотал он, бросая последнюю горсть земли на холмик могилы. Прежде Андрей как-то не задумывался, что принцип этот — обоюдоострый. И, наверное, единственное, что он мог сделать для Рашель — дойти до того проклятого красного огонька. Пусть он окажется автоматическим маяком или вообще станцией пришельцев, плевать. По крайней мере, свой долг перед девушкой он выполнит.

Сборы были недолгими. Покопавшись в каютах, Андрей сделал из запасного комбеза импровизированную котомку, куда запихал пластиковую колбу с водой, остатки еды и несколько запасных магазинов. Затем прикрепил на пояс кобуру с пистолетом, монтировку и нож. Проверил заряд смартбрасера — почти полный. Хотя и толку от него, наверное, будет немного. Но совсем без электроники Андрей чувствовал себя неуютно.

Именные жетоны Ханны и Рашель он повесил на шею. Если удастся выжить, они отправятся в Космический мемориал на Фрейе. А если нет, там появятся их копии — и его тоже.

Снаружи всё так же стояла ночь, только горизонт вдалеке посветлел, предвещая рассвет. Сколько там период вращения у Клэр? Что-то около недели. Значит, до рассвета ещё долго.

— Смотришь, да? — спросил Андрей у Финна, по-прежнему висевшего в небе там же, где и раньше, только теневой серп увеличился в размерах. — Ну смотри.

Он сам не знал, почему вдруг решил заговорить с планетой. Наверное, потому что Финн действительно напоминал что-то живое, этакий наблюдатель, а может, надзиратель, разглядывающий с небес землю Клэр. И следящий за человечком, которого угораздило выжить на этой земле.

Глубоко вздохнув, Андрей сделал первый шаг. Словно почувствовав это, налетел ветер, зашумел вереск. Конечно, это вовсе не вереск, но какая разница, если он выглядит похоже? А больше, вдруг понял пилот, здесь ничего и не растёт. Никакого биоценоза, или как там это у биологов зовётся. Никакой системы. Один только вереск, и всё.

Неестественно. Так же как кислород, наверное. Всё вокруг неестественно.

Никакой дороги здесь, конечно, не было. Вереск старался оплести ноги, но мало где поднимался выше колена, и лишь кое-где Андрею встречались густые высокие заросли, которые приходилось обходить. Фиолетовые цветы покрывали землю сплошным ковром, и ковёр этот зловеще шевелился, стоило прийти хотя бы слабенькому ветерку.

Андрей не помнил, сколько часов прошагал так, выкинув все мысли из головы. Небо продолжало медленно светлеть — дома уже давно встало бы солнце, а здесь время будто застыло, как в сказочном королевстве. Лишь когда далеко за горизонтом вспыхнул первый утренний луч, он поднял голову и вдруг понял, что ноги гудят от усталости, спину ломит от неудобной котомки, и давно закончилось действие стимулятора, который он вкатил перед походом. Пришлось остановиться там, где стоял — вокруг не было никаких камней или брёвен, где можно было бы присесть. Да он и не помнил, чтобы такое встречалось. Одна только бесконечная равнина, плоская, как стол. Плоская, и всё же не совсем: земля за спиной Андрея едва заметно шла под уклон, и даже отсюда легко можно было заметить на фиолетовой равнине точку упавшего катера.

Горы стали чуточку ближе. А красный огонёк, прежде исправно мерцавший прямо под Финном, исчез.

Пилот помотал головой, не веря своим глазам. Нет, всё верно: раньше огонёк располагался почти точно в той же точке горизонта, над которой лежал Финн. Собственно, Андрей на него и ориентировался, чтобы не вглядываться лишний раз в зарю, пытаясь отыскать крохотную алую звёздочку. А теперь её не было.

Он устало опустился прямо на землю, сбросив котомку и выудив колбу с водой — в горле сильно пересохло. Даже если огонёк погас, это ещё ничего не значит. Направление он знает, ориентир никуда не денется в ближайшие пару миллионов лет. Время ещё есть.

Андрей открыл глаза и понял, что всё-таки уснул. Смартбрасер сообщил, что прошло около шести часов. Красный огонёк так и не появился, Финн остался на своём месте, зато над горизонтом уже висел маленький тусклый диск Проциона, заливая вересковую равнину утренним светом.

Начинался длинный день Клэр.

Никто не потревожил сон незваного гостя, да и некому было это делать. Андрей наскоро перекусил и выпил воды, стараясь делать глотки поменьше. У него оставалось меньше литра, и за всё путешествие не встретилось ни ручейка, ни лужи. Но ведь откуда-то получает же воду чёртов вереск? Должны быть тут и дожди. На Фрейе в Мёртвом поясе их почти не бывает, ну так там и не растёт ничего. И там жарко, как в печке, а тут прохладно. Только облаков не видно. Небо ясное, ни пятнышка. Он не помнил, проплывали ли вверху хоть какие-то намёки на облака и решил теперь следить за этим.