Вадим Скумбриев – Анатомия колдовства (страница 4)

Ещё одно небрежное движение — и матрос плюхнулся в воду.

— Тогда зачем он тебе? — Рона не скрывала отвращения.

— Капитан вёз с собой нескольких коней джумарской породы. Собирался продать их хускэрлам[1] короля. Полноценных химер из них тоже не получится, но вот ехать верхом я смогу без труда.

— Ты поедешь на мёртвой лошади?

— Это даже лучше, чем на живой, — усмехнулся некромант. Пальцы его рук шевелились, словно перебирая невидимые струны. В мыслях он обладал второй парой рук, второй парой ног и лишними глазами, мутными и подёрнутыми пеленой, но всё же позволяющими разглядеть хоть что-то. Магнус закрыл собственные глаза, позволяя мозгу сосредоточиться только на картине ледяных глубин.

И быстро увидел тёмные пятна на дне.

— И он… — Рона вновь запнулась. — Ищет для тебя лошадь?

— Нет. Это я её ищу. Труп — всего лишь инструмент, всё равно, что подзорная труба.

— А какова следующая ступень?

— Ты очень любопытна.

— Пожил бы в этом захолустье, тоже был бы любопытным, — проворчала Рона. — Особенно если твоя сестра — сейдкона, а ты дара лишён. Альма всегда мне об этом напоминает. Тоже мне, норна! Да если б не она, я бы давно отсюда уехала. Только куда, если везде восьмёрники?

— Фьёрмгардский городской глава теперь тоже из них? — Магнус спустил кадавра ниже и равнодушно оглядел дно. Двое мертвецов, один из них — в тёмном камзоле. Капитан или его помощник. Лицо колдун разглядеть не сумел, зато бугорок на поясе мог быть только кошелём — и Магнус заставил мёртвые пальцы оборвать его.

Осязание ему было недоступно. Во всяком случае, в этом теле.

— Он теперь шериф. Да, — под ногами Роны захрустел снег. — Один Жнец теперь знает, когда он наберётся храбрости и пришлёт своих головорезов за нами.

— Ты спрашивала, какова следующая ступень, — сказал Магнус. Кадавр поплыл к следующему пятну, в котором угадывалась разбитая корма. — Сервус. Если человек умер не больше чем два часа назад, его можно воскресить как слугу. Это будет уже не кадавр, которого джумарские маги обычно зовут «третьей рукой» — у него есть примитивный разум, реакции, а при желании его даже можно заставить говорить. Он не умеет думать — только выполнять приказы, да и то если знал при жизни, как это делать. Воскресив крестьянина, даже самый умелый колдун не заставит его, например, сражаться мечом. Только если лишит разума, превратит в кадавра и станет драться сам, используя его тело.

— Мерзость.

— Ты повторяешь слова октафидентов. Они считают точно так же.

— Но они ведь когда-то были живыми! Это — люди, которые любили, чувствовали, жили!

— А теперь — всего лишь мясо, — холодно ответил колдун. Второе пятно действительно оказалось оторванной кормой, и на счастье Магнуса, она почти уцелела. Значит, кони не разлетелись по всему океану. — В нём нет разума.

Кадавр сорвал задвижку с двери и проник внутрь. Света там почти не было, но Магнус хорошо помнил расположение кают — к тому же кони содержались у самого входа.

— Все равно противно, — пробурчала Рона. — Умерших нужно достойно похоронить, а не… вот так.

Магнус не ответил. Он занимался тем, что руками кадавра вытаскивал на поверхность трупы лошадей. Придётся изрядно поработать, чтобы не пугать народ, но уж на это его умений хватит.

Вскоре из моря выплыл бывший матрос, таща за собой тело. На суше его силы разом иссякли, но колдун не дремал и тут же потянулся к скакуну, насыщая плоть своей силой.

— Меня сейчас стошнит, — простонала Рона, глядя в мёртвые глаза лошади.

— Ты сама хотела пойти со мной, — усмехнулся Магнус.

— Я же не знала, что ты будешь тут делать!

— А стоило спросить. Но ты можешь уйти, если хочешь.

— Ну нет, — с отвращением сказала девушка. Щеки её вновь порозовели. — Уж если пришла, так досмотрю до конца.

Колдун не стал с ней спорить.

Выбрав место поровнее, Магнус заставил мёртвого коня лечь и одним движением вскрыл ему брюхо, отчего Рона всё же не стерпела и быстро отвернулась, опорожняя желудок. Некромант не повёл и бровью. Он вообще забыл о существовании спутницы: его целиком занимала работа.

Быстрыми размашистыми движениями он вычистил тело от лишней плоти, которую заставил истлеть и рассыпаться прахом. Затем принялся срезать человеческие мышцы пласт за пластом и переносить их на химеру, укрепляя тело. Кадавр помогал, делая грязную работу — то есть прижимая куски собственной плоти к нужным местам и держа там, пока Магнус сосредоточенно сплавлял их вместе. Рона, уже слегка оправившаяся от увиденного, с брезгливой гримасой наблюдала за его действиями, но уходить не пыталась.

— Ты превращаешь тело в пыль, — сказала она, глядя, как Магнус уничтожает очередную порцию отходов. — Это тоже некромантия?

— Нет, это уже полноценная теургия, — рассеянно ответил колдун, сшивая края разреза. — Впрочем, и некромантия ведь тоже относится к теургии, то есть высшей магии. Видишь ли, у академиков, что октафидентов, что джумарцев, давно уже идут самые учёные споры о том, как классифицировать магию. И получается у них плохо. Один предлагает одно, другой другое, третий — ещё что-нибудь, иногда даже дерутся и за бороды друг друга таскают, выясняя, чьи мысли вернее. Одни делят магию на четыре стихии, но не знают, куда отнести некромантию и иные школы. Другие придумали колдовство тёмное и светлое, но не знают, как тогда быть с джумарцами — у нас ведь любой мастер Смерти умеет исцелять, а значит, он и чёрный, и белый сразу. Были даже такие, которые объявили святую молитву всего лишь формой магии — их, конечно, тут же осудили за ересь, Окта на это быстра. А единого мнения как не было, так и нет. Даже на отдельные школы чётко разделить магию не выходит, они все друг в друга перетекают. Тление, которым я разлагаю отходы — работа с плотью, то есть оно лежит близко к некромантии и магии Жизни, но тлением также называется разложение дерева или металла, а для них применяются совсем другие методы. И поди разберись во всем этом.

— Сколько учёности, — поморщилась Рона. — По мне, так научился огнём плевать по врагу — и хватит.

— Ты практик, — усмехнулся колдун и выпрямился, только сейчас заметив, что солнце успело проделать по небу изрядный путь. Темнело здесь на редкость быстро. — Как и я.

Он щёлкнул пальцами, и конь поднялся на ноги. Теперь он уже не был похож на пробывший сутки в воде труп — лишь отсутствие пара из ноздрей да мёртвые белёсые глаза выдавали его истинную природу. На бугристой чёрной шкуре не осталось ни единого шрама.

— Ну… — пробормотала девушка, глядя на химеру. — Выглядело жутко, но если не знать, как ты это делал, то получился прекрасный скакун.

— Это грубая работа — только для того, чтобы добраться до Фьёрмгарда. Хочешь прокатиться? — не без улыбки предложил Магнус. Рона словно заражала его своим огненным характером, и некроманту это нравилось. К тому же настроение у неё менялось мгновенно — вот только что она блевала, увидев, как Магнус препарирует мёртвое тело, а теперь крепко задумалась, ехать ли на созданной им химере. И ответ не удивил колдуна.

— Только наверху, — решила она. — А то здесь я все кости поломаю.

И вскоре она уже гордо восседала на конской спине, сжимая бока ногами, чтобы не упасть — ни седла, ни стремян Магнус не запас. Узды у него тоже не было, но она и не требовалась. В мыслях мага сейчас таились, кроме его собственного тела, ещё четыре ноги, которыми он и правил где-то на границе сознания. Концентрируясь, он мог без труда поднять троих таких слуг — но, как и все остальные маги, предпочитал сервусов, контролировать которых было куда проще. Мясо оставалось мясом. Отчасти полезным, но неудобным.

— А как скоро она начнёт вонять? — спросила сверху Рона.

— Пока в ней теплится моя сила — никогда. Я не даю мясу разлагаться.

— Значит, так можно и зайчатину хранить?

Некромант, не сдержавшись, захохотал. Никому в Джумаре и в голову не пришло бы насыщать силой мясо, чтобы оно не протухло. Рона же продемонстрировала поистине практичный ум.

На миг Магнус пожалел, что у девушки нет дара и нельзя заняться её обучением. Рона ему нравилась, и если выбить из неё брезгливость, девушка далеко пошла бы. Впрочем, мало кто из учеников медресе Смерти не блевал на первом уроке.

Он подумал, что стоит всё же спросить Альму. Хотя и шансы исчезающе малы — сестра-ведьма просто не могла упустить самородок под рукой. Если Рона вообще владеет магией, то сможет разве что жестом зажечь свечу.

Но когда тропа сделала последний поворот, выводя их к дому, все эти мысли улетучились. Потому что у дверей стоял гость, и гость этот пришёл не с добрыми намерениями.

Весь вид этого высокого мужчины говорил о том, что он не из простых людей. На поясе его висели ножны с дорогой даже на вид шпагой, на плечах лежал меховой плащ, а роскошный чёрный камзол прошивала серебряная нить в виде какого-то сложного узора. Но Магнус лишь мельком глянул на одежду, куда больше его интересовала голова — абсолютно лысый череп, рунические татуировки на щеках, рыжая борода и густые брови, из-под которых смотрели угрюмые голубые глаза.

Интересный экземпляр, но далеко не красивый.

— Мир тебе, чужак, — пророкотал гость, когда колдун приблизился. Краем глаза Магнус отметил, что у двери, сложив руки на груди, стоит Альма — и едва сдерживает злость. — До лорда Эльфгара дошли слухи, что ты прибыл сюда с кораблём, который разбился вчера на скалах.