Вадим Силантьев – Из предыстории Магадана. Историко-приключенческий роман-летопись (страница 9)

К вечеру, когда миссионеры окончательно обустроились, вкруг их шалаша собрались практически все обитатели лагеря. Приход «русского шамана» туземцы воспринимали как развлечение: «Интересно же!» Инородцы, одетые в свои кожаные и замшевые одежды, изукрашенные всевозможными вышивками и аппликациями, застыли пёстрой толпой, ожидая когда заговорит сладкоречивый шаман нючей. Впереди, на груде оленьих шкур, восседала старуха-вождь. Сразу за ней примостились на корточках пятеро мужчин, все при ножах. Далее разместились остальные члены племени.

Монах встретил пришедших ламутов ласково. Неофит* Фёдор напротив был очень сосредоточен. Он прислонился спиной к берёзе, положив подле и заряженную картечью пищаль, и готовый к бою лук.

Причт начал разговор с туземцами с обычных житейских предметов и постепенно перешёл к шаманству. Миссионер знал немало ламутских слов, но и Фёдор-Кэргак частенько помогал переводом. Во время проповеди через толпу слушателей в первые ряды протолкался Видящий Духов Днём, сев напротив монаха.

Русский (он искренне хотел привести этих, в общем-то, первобытных людей к Истинной Вере) продолжал вдохновенную речь, а сам дивился необычному облику шамана-бродяги. На вид туземцу лет под пятьдесят, но с таким же успехом могло быть и все восемьдесят. Скуластое морщинистое лицо. Довольно светлая кожа. Нос с горбинкой. Печально-задумчивый взгляд. Сейчас его единственный глаз, миндальной формы, налился кровью. Высокий, чуть залысоватый лоб. Всё это обрамлено в снег седины: седые волосы, падающие на плечи, густые седые усы с широкой, но не очень длинной, как и у самого инока, седой бородой. Этот абориген резко выделялся в толпе инородцев азиатского типа. Своим благородным ликом шаман походил на белого человека, более того, на служителя церкви. Словно он и не был рождён в диком туземном краю, не знающим, до недавнего времени, истинного Бога – Иисуса Христа. В Нижнеколымске**, откуда пришёл миссионер, ходили слухи об оном загадочном знахаре. Тамошние туземцы сказывали, дескать, Видящий Духов Днём – величайший кудесник, ведающий далекое прошлое и будущее; он легко побеждает любые болезни и творит всевозможные чудеса как хорошие, так и плохие…

Когда инок стал вещать о шаманстве, как оно противно настоящему Богу, гибельно для душ людских, что знахари-шаманы много лгут, обманывают и так далее.., одноглазый кудесник-бродяга готов был просто испепелить оппонента взглядом. Забормотав что-то невнятное, Видящий Духов Днём резко поднялся и ушёл прочь… А за ним, почти сразу, разошлись остальные слушатели.

____________________________________

*неофит – новый последователь какой-либо религии.

**Нижнеколымск – селение в низовьях реки Колыма, вблизи побережья Северного Ледовитого Океана. Основано в 1644 году казаками М. Стадухиным и Д. Зыряном как зимовье экспедиции Семёна Дежнёва. В 1655 году оно было укреплено небольшим «косым острожком» с гарнизоном из 10 казаков. Существует и ныне, но давно утратило былую значимость (возможно, что через 5—7 лет совершенно прекратит существовать).

– *-

Следующие три дня случились весьма пасмурными, постоянно моросил дождь.

– Хороший дождик, весь снег смоет, -бубнил крещёный чукча, ковыряя в носу.

Ламуты больше не подходили к шалашу миссионера. Они, вообще, как бы его не замечали.

Вечерами, когда туземцы собирались в своих чумах на ужин и сон, инок направлялся в гости. Но и тогда слово божие не проникало в души аборигенов.

– То всё настрой и колдовство Видящего Духов Днём, -ворчал неофит.

Монах отмалчивался, только сосредоточенно грыз гусиное перо, которым заносил в свою походную книгу описания новых российских земель, увиденных в этом походе. Собственно, сию трудную и опасную экспедицию он предпринял не токмо в миссионерских целях, так же посещал служитель православной веры часовенки-церкви редких русских поселений здешнего края (острожки, торговые посты, зимовья), стараясь облегчить колонистам христианам общение с Всевышним (крестил детей, венчал новобрачных, отпевал усопших, исповедовал, проводил церковные службы и литургии). Конечно, недавно присоединенный к России Крайний Северо-Восток Сибири был совершенно диким и почти полностью языческим.

Местные инородцы погрязли в шаманстве (не признавая Иисуса Христа), и кровавых междоусобных войнах, нещадно истребляя друг друга. Но наших путников гнев туземцев миновал. Правда, единожды атаковали их разбойные кереки. Однако, когда монах стрелил по тем из пищали, разбежались, оставив в покое путников. «Не выдали Святые Угодники!» В остальном туземцы встречали миссионеров с нескрываемым интересом – очень любопытно было им послушать шамана бледнолицых бородачей, пришедших с заката; молва о котором катилась среди аборигенов впереди монаха. Опять же нет-нет, а одаривал инок инородцев ценными для тех бусинами, стальными иголками для шитья либо щепотками соли. «Тяжек труд нести Слово Божье увязшим в ереси дикующим! Прости им, Господи, прегрешения и наставь на путь истинный!» Очень мало туземцев склонил инок к православной вере, но храбростью своей небахвальной снискал среди них уважение. И нередко доставляли туземцы монаха от селения к селению, от стойбища к стойбищу на своих передвижных средствах: оленях, собаках, лодках. «Вот, ведь, как – дикующие, а поди ж ты!..»

– *-

Пятый день пребывания миссионера на Дзялбу был отмечен следующим событием: к полудню установилась хорошая погода. Очистилось от серых облаков небо. Ласково засветило солнце. Лопались почки на деревьях, обнажая нарождающуюся зелень. Лес словно окутался в изумрудную дымку. Радостно запели птицы.

Инок решил немного прогуляться по лесу. Он задумчиво брёл меж пробуждающихся деревьев, любуясь суровой красотой северного края. Вдруг священник заметил что-то белеющее у ног. Русский нагнулся, чтобы поднять заинтересовавший предмет, протянул руку и сразу отдёрнул её: «Заступи, спаси, помилуй и сохрани, Творец, твою благодатию!» В небольшой ямке, слегка прикрытый жухлой прошлогодней травой, лежал детский череп. Однако это движение спасло миссионеру жизнь: гибкий дротик шипя сбил с его головы клобук, пригвоздив к чёрно-коричневому стволу лиственницы.

Монах выпрямился, перекрестился, подавляя взметнувшийся в душе страх: «С нами крестная сила!» Взглянув в сторону, откуда прилетел смертельный снаряд, он увидел, шагах в двадцати, застывшего низкорослого ламута со злобным лицом. В левой руке туземец сжимал метательную дощечку*, заряженную новым дротиком. Однако ламут не решался вновь применить оружие, так как был поражён чудесным спасением колдуна нючи. Убивший Рысь слыл среди соплеменников лучшим метателем дротиков; с такого расстояния он никогда не делал промахов. «БЛЕДНОЛИЦЕГО КОЛДУНА ЗАЩИТИЛ ЕГО БЛЕДНОЛИЦЫЙ БОГ!!!» Когда русский перекрестил аборигена, тот готов был с испуга броситься наутёк: «ШАМАН НЮЧИ СТАРАЕТСЯ МЕНЯ ЗАКОЛДОВАТЬ!!!»

А, вновь обретший крепость духа, монах внешне спокойно подошёл к Убившему Рысь и протянул ему бусину. Про себя храбрившийся миссионер шептал: «Боже правый, Боже крепкий, Боже сильный, помилуй мя!?!»

– Возьми в дар, -голос монаха был почти ласков.– Не враг я тебе, человече. Удали злобу из сердца свого.

Туземец протянул к бусине искалеченную правую руку. Лишь один большой палец остался цел на кисти ламута. Но этим единственным пальцев тот ловко прижал подарок к тёмной ладошке. Едва кивнув в знак благодарности, Убивший Рысь бесшумно скрылся в зарослях кустарника. Инок, трижды перекрестившись, вздохнул облегчённо: «Пригвозди страху твому плоти моя, от судеб бо твоих убояхся!»

____________________________

* метательная дощечка или копьеметалка – древнейшее метательное приспособление (можно рассматривать как разновидность пращи). Метание дротика с помощью копьеметалки значительно увеличивало дальность и силу броска. На Крайнем северо-востоке копьеметалками чаще всего пользовались чукчи.

– *-

«На ловца и зверь бежит.» Сутки спустя, когда солнце начало клониться к вершинам зазеленевших лиственниц, в шалаш инока тихо вошёл смущённый Убивший Рысь. Он сел напротив монаха и, выдержав подобающую паузу, заговорил:

– Нючи, сегодня во сне я видел твоего Бледнолицего Бога… Расскажи поподробней о нём?

Миссионер возликовал – ещё один дикующий обретёт Истинную Веру. «Ведаю! Инородцы этого края уверуют в Иисуса Христа. Так будет, ныне и присно и во веки веков!»

Монах не ошибся – Убивший Рысь склонялся принять православную веру. Только с виду туземец был суров. В душе ламут чувствовал себя ущербным – искалеченная, в битве с коряками, правая рука очень затрудняла ему жизнь. И даже умение метко метать дротики, которое он развил после ранения, не давало полного удовлетворения собой. Убивший Рысь искал успокоения души… Когда причт избежал смерти от дротика, абориген поверил, что Бог нючи действительно силён. Искренние же, горячие речи инока и неофита всё больше и больше убеждали калеку туземца, что ему следует принять Бледнолицего Бога загадочных бородачей пришедших с заката. Бусину, подаренную монахом при первой «личной встрече», Убивший Рысь стал носить как талисман, прикрепив к тыльной стороне искалеченной кисти.

Из всех речей об Иисусе Христе ламут больше всего постиг объяснение о защищающем жесте христиан. Туземец не мог перекреститься тремя перстами, из-за отсутствия таковых и клал крестное знамение культей с оттопыренным большим пальцем. Ламуту казалось, что творя ритуальный православный жест он получает надёжную защиту, словно облачившись в крепкие латы. Ещё Убивший Рысь упрашивал инока дать позволение выстрелить из пищали – тем самым приобщиться к силе Бледнолицего Бога.