Вадим Селин – Шанс на любовь (страница 4)

Я была в шоке. С меня струями текла вода, а через десять минут нужно было выходить на сцену.

– Ой, Ракета, я нечаянно, – с ехидным выражением лица сказала Алина.

– Это ты нечаянно? – скептически отозвалась я.

– Но я правда нечаянно! – невинно похлопала ресницами Алина и ушла, радостно размахивая пустым тазом.

Если она думала, что выбьет меня из колеи, то она просчиталась. Эта её пакость, наоборот, неожиданно раззадорила меня, и я чётко сказала себе: «Я буду участвовать в конкурсе! Обязательно!»

Я помчалась обратно в свой домик, сменила одежду и задумалась – что делать с волосами? Высушить их не успею. Мои волосы имеют одну особенность. Когда сухие – они просто вьются, но если влажные, то начинают не просто завиваться, а кудрявиться. Я вытерла волосы полотенцем и посмотрела на себя в зеркало. Чуть влажные тёмно-каштановые густые волосы, которыми я пошла в маму, закручивались крупными кольцами, и я была похожа на загадочную цыганку…

И вдруг в голове что-то щёлкнуло: я поняла! Эту схожесть нужно использовать!

Я быстро нашла просторную юбку, нацепила на руки браслеты, которые вчера купила в ларьке рядом с лагерем, нанесла немного геля на волосы, чтобы кудри смотрелись наиболее эффектно, и выбежала на улицу.

Оглядываясь по сторонам, следя, чтобы на меня снова кто-нибудь чего-нибудь не вылил, примчалась к сцене.

Перед сценой на скамейках сидели мальчишки и внимательно разглядывали девчонок, ведь именно они должны выбрать победительницу.

– Ого! – увидев меня, восхищённо протянула вожатая. – У тебя образ цыганки?

– Да, – удовлетворённо кивнула я и, подобрав юбку и статно расправив плечи, по деревянным ступенькам взошла на сцену, где стояли все девчонки.

Алина находилась в противоположной стороне сцены, но мне показалась, что я даже оттуда слышала, как скрипят её зубы.

Особенно сильно они заскрипели, когда я неожиданно… заняла первое место.

– По результатам голосования победительницей конкурса «Коса-краса» становится Валентина! – подсчитав карточки с голосами, объявила вожатая.

– Что?! – изумилась Алина. – Вы перепутали! Наверное, на карточках написано не «Валентина», а «Алина»!

– Здесь написано «Ракитина Валя».

– Как – Ракета?! – не могла поверить Алина. – А я?!

– Валя ушла с большим отрывом вперёд… – пояснила вожатая.

Я не знала, как реагировать на эту победу. Во-первых, я никогда нигде не побеждала, а во-вторых, даже подумать не могла, что выиграю!

Скорее всего, и не выиграла бы, если бы Алина не захотела, чтобы я проиграла…

Сама того не предполагая, тазиком с водой она только улучшила мою причёску!

Успех был оглушительный. На меня смотрели все, все хотели со мной обняться, сфотографироваться, как будто я была какой-то знаменитостью, хотя мы много лет жили бок о бок… Я просто разрывалась на части и не успевала смотреть в камеры телефонов.

Подошёл даже Кирилл! Он стал со мной рядом, улыбнулся в объектив, но сфотографироваться не успел – Димка, наш детдомовский парень, который увлекался футболом и постоянно ходил в спортивном костюме с фамилией «Ronaldo», подошёл к нему и решительно оттолкнул в сторону. Кирилл даже споткнулся и чуть не упал.

– Иди отсюда, маменькин сынок! – хмыкнул Димка. – Это конкурс среди детдомовских! А ты тут вообще не к месту!

– Да больно надо! – ответил Кирилл и ушёл от нас.

Все засмеялись.

Я ещё какое-то время провела с ребятами, а потом отправилась в свой домик.

Это был последний вечер в лагере. Завтра уедем домой. Но перед этим нас ожидала Королевская ночь.

В домик то и дело пробирались мальчишки и пытались нас измазать зубной пастой, но мне удавалось спрятаться. Я не спала до трёх ночи, но в три часа сон всё-таки взял надо мной верх.

Проснулась утром от громкого смеха.

Я раскрыла глаза и увидела, что все девчонки смотрят на меня, указывают пальцем и смеются.

– Всё-таки намазали? – сонно спросила я и провела ладонью по лицу. Но пасты на ладони не было.

– Ты лысая! – радостно сказала Алина. – Ракета лысая!

– В смысле? – не поняла я.

– В коромысле! – пуще прежнего рассмеялась Алина и с удовольствием на лице протянула мне зеркало.

Ещё не до конца осознавая смысла произнесённых слов, я взяла зеркало и посмотрела в него.

И оторопела.

Вместо длинных вьющихся волос у меня на голове были чудовищно рваные короткие клоки. На том месте, где голова касалась подушки, волосы всё-таки были, но тоже небрежно искромсанные – отрезано то, что смогли зацепить ножницы. Я просто себя не узнала. Чучело огородное!

– Как это?! – вскакивая с кровати, истошно завопила я. – Этого не может быть! – Не раздумывая, бросилась на Алину: – Это ты сделала! Это ты вчера специально облила меня водой! А теперь решила отомстить?!

– Уйди от меня! Ненормальная! Ракета! Да отпусти ты меня! – пыталась вырваться Алина. – Это не я! Я тебя не трогала! Я тебя облила! Но волосы я не резала!

– А кто тогда? – Я отпустила Алину, и из глаз покатились слёзы. – Кто?..

Я запустила в волосы пятерню. Но она скользнула к затылку, хотя раньше застревала в пышных волосах.

– Это не я! – испуганно повторила Алина – видимо, боялась, что я снова брошусь. – На такие подлости даже я не способна!

Она это сказала настолько искренне, что я ей поверила.

Через час на площадке состоялась экстренная линейка. Я надела кепку, чтобы меньше притягивать взглядов к своей голове. Вожатая Оксана и воспитательница Ольга Викторовна стояли перед нами.

– Кто обстриг Валю? – медленно расхаживая, как надзиратель в тюрьме, и заглядывая каждому в глаза, грозно спрашивала Ольга Викторовна. – Кто совершил эту низость?

Искать виновного пришлось недолго.

– Это сделал ваш сынок, – сказал Рома Петров.

– Что? – Ольга Викторовна остановилась в непонимании.

– Это Кирилл! – подтвердил слова Ромы Игорь Коновалов. – Мы с ним в одном домике живём. В три часа ночи мы с пацанами всех перемазали и легли спать. Но мне не спалось… Я своими глазами видел, как Кирилл встал с кровати. Наверное, он думал, что все спят и его никто не заметит. Он тихо подошёл к столу, взял ножницы и вышел на улицу.

– Нетрудно догадаться, что он делал этими ножницами, – усмехнулся Рома.

– Кирюша! – изумилась Ольга Викторовна, и с неё мгновенно сошло всё возмущение. Она быстро подошла к сыну. – Это правда, сынок?

– Правда, – преспокойно сказал Кирилл.

От этого наглого тона все были шокированы.

Я лично была поражена не тем, что это он, а тем, настолько спокойно признался в своей подлости.

– Зачем ты это сделал? – уже без всякой злости, чисто для вида, спросила Ольга Викторовна.

– А мне так захотелось! – с нахальным выражением лица ответил он.

– Я с тобой дома поговорю, – процедив сквозь зубы, пообещала Ольга Викторовна. Она подошла ко мне, сочувствующе посмотрела на меня и приободряюще сказала: – Не переживай… Новые вырастут. – Она оглядела всех. – Ну всё, собирайтесь, скоро автобус!

И ушла.

Все тоже стали расходиться. Но я стояла, будто приросшая к земле.

«Не переживай… Новые вырастут», – словно эхо, слышались в ушах её безразличные слова.

Меня душили слёзы. Ольга Викторовна даже не отругала Кирилла… Передо мной никто не извинился… Понятное дело – он её сын. А если бы это сделал кто-то из детдомовских? Да она бы надавала ему подзатыльников!

Я увидела, что Кирилл тоже уходит с площадки. И внезапно для самой себя я закричала:

– Стоять! Стоять, я сказала!!