Вадим Селин – Шанс на любовь (страница 3)

Горы восторгали и манили к себе. На протяжении многих лет я смотрела на эти фотообои и мечтала когда-нибудь увидеть подобную красоту вживую.

Иногда, когда меня никто не видел, я подходила вплотную к стене и представляла, будто стою не на полу спальни, а на вершине горы. Расправляла руки, как птица расправляет крылья, и парила над долиной…

Горы можно было рассматривать часами – каждый раз я находила какие-то новые детали, появлялись новые мысли, и каждый раз я восхищалась этой красотой. Наверное, в горах тихо, свежо, пахнет разнотравьем, не слышно машин… Горы – это нетронутые цивилизацией островки природы, которые сохранились в своём первозданном виде.

В правом нижнем углу мелкими буквами было написано «Кавказ». Значит, фотографы нашли этот необычный пейзаж где-то в горах Кавказа.

Горы стали моими собеседниками, я была счастлива, что могу часами на них смотреть. Это отвлекало от грустных мыслей.

Но однажды директор детдома Ирина Сергеевна вошла в спальню, критически оглядела её и сказала:

– Эти фотообои меня уже достали! Выцвели, тусклые… Надо сделать ремонт.

– Ну наконец-то! – с облегчением вздохнула воспитательница Ольга Викторовна. – Они мне никогда не нравились. И все их тоже уже не выносят, они всем надоели!

– Не всем, – робко заметила я. – Мне они очень нравятся.

Но на мои слова никто даже не обратил внимания.

Через несколько дней с невероятной болью я смотрела на то, как рабочие сдирали со стен мои горы. Фотообои отрывались длинными кривыми лоскутами. Создавалось впечатление, будто разразилась гроза и горы пронзили белые молнии.

Но это были не молнии, а открывшаяся за обоями белая стена. Рабочие небрежно бросали на пол обрывки гор, долины и овального озера, где я мысленно провела своё детство, и топтали бумагу грязной обувью. На голубом озере отпечатался пыльный след ботинка, но мне казалось, что этот след остался на мне самой.

Были истоптаны горы, но не мои чувства к ним.

«Может, когда-нибудь я увижу горы вживую…» – мечтала я, глядя на груду разорванных обоев.

Через несколько дней на стену поклеили современную рогожку и покрыли краской приятного светло-лимонного цвета. Хоть ремонт и был действительно красивым, но я ещё долго смотрела на стену и представляла старые фотообои, оставшиеся в моей памяти.

У меня был семейный фотоальбом, который отдали мне органы опеки, когда распределили в детдом. Этот альбом старательно вела мама. Она прилежно собирала наши семейные фотографии и любила их подписывать. Фотоальбом был для меня бесценным. Я рассматривала снимки, и в эти минуты мне казалось, что родители по-прежнему живы, что наша семья существует, и нам, как и прежде, очень хорошо: вот мы гуляем по зоопарку и едим сладкую вату, вот отмечаем папин день рождения, а вот я ещё совсем маленькая, и родители купают меня в ванночке – я брызгаюсь вокруг, папа весь мокрый, а мама протягивает ему полотенце. Глядя на эти снимки, я улыбалась. Казалось, что я и сейчас нахожусь там – в тех днях, когда были сделаны эти фотографии. Слышу голоса родителей, их смех… Но стоило только закрыть альбом, я оглядывалась по сторонам и видела чужие детдомовские стены.

И тогда вновь открывала его и продолжала рассматривать каждую деталь, чтобы мысленно подольше побыть там, в том счастливом времени. Внимательно разглядывала и фотографии, и надписи, которые делали родители: вот мамин почерк, а вот папин… Одна из папиных надписей была сделана синей пастой, но на середине слова «зоопарк» паста резко становилась другого оттенка – это значит, что во время написания закончилась паста и папа сменил ручку… Казалось бы, такая мелочь, но за ней кроется целая история, эпизод из жизни.

Я сотни раз рассматривала фотоальбом и жила прежней счастливой жизнью, которая длилась до того снежного дня, когда дороги замела метель…

Кстати, что интересно – я знала всех людей, кто запечатлен в альбоме, но была одна фотография, которая вызывала во мне множество вопросов. Один из снимков был сделан у нас дома: на диване сидел какой-то симпатичный молодой мужчина и бережно держал меня на руках. Возле него находились мои родители и счастливо улыбались. На снимке мне три месяца.

Я не могла понять – кто этот человек? Почему он держит меня на руках? Понятно, что это знакомый родителей, но кто он? Я пыталась выяснить у воспитателей, но ответа никто не знал.

Этот вопрос жил во мне много лет и однажды я узнала, кто этот мужчина. Но об этом позже.

О детдоме можно рассказывать долго, но скажу главное – все дети живут в состоянии постоянной готовности. Каждый готов сию секунду собрать свои вещи, уехать с новыми родителями и больше никогда сюда не возвращаться.

Шли годы. Мне исполнилось уже четырнадцать. За это время удочерили и усыновили многих ребят из нашего детдома, но почему-то мною за все девять лет жизни в детдоме не заинтересовался ни один потенциальный родитель. Мельком на меня смотрели, но никто не хотел удочерять. Ни разу не знакомили с потенциальными родителями, я ни разу не жила на выходных в чьей-то семье, чтобы меня получше узнали. Я была как будто невидимкой.

Мне очень хотелось, чтобы меня удочерили.

Но все проходили мимо.

Глава 2

Лысая коса

В детском доме была воспитательница Матвеева Ольга Викторовна, которую я уже немного упоминала выше. Она постоянно всех ругала, по поводу и без повода, и часто наказывала. Она всегда была нервная, а иногда приходила на работу с какими-то синяками. Видимо, она даже с кем-то дралась. Мы все её боялись. У Ольги Викторовны был сын Кирилл – наш ровесник, которого она всегда брала с собой. Можно сказать, он жил вместе с нами. Вот только если остальные дети были обычными, нас воспитывали, ругали, наказывали, то Кирилл (Ольга Викторовна души в нём не чаяла и называла исключительно Кирюшей) всегда находился в привилегированном положении. Все знали, что он сын воспитательницы, и никто даже пальцем его не трогал. А нам было и неинтересно с ним играть, потому что он был не такой, как мы. Нам казалось, что он какой-то шпион, который хочет внедриться в нашу компанию, чтобы узнать информацию, нажаловаться воспитателям и разоблачить наши планы.

Кирилл всегда был на особом положении, все воспитатели носились с ним. Детдомовские его не любили, особенно мальчишки. Мы никогда не брали его в свои компании и не делились секретами. Называли его «маменькиным сынком».

А ещё я не могла понять – зачем он приходит сюда, в детдом, где его все не любят и игнорируют? Не легче ли просто сидеть дома?

Взрослели мы. Взрослел Кирилл. Надо сказать, парнем он был привлекательным: черноволосый, с зелёными глазами, чуть выше среднего роста, с хорошей фигурой – он много лет занимался легкой атлетикой. Но за этой красотой скрывался человек, который может поступать с людьми коварно и цинично. И больше всего из-за его коварства пострадала я.

Два года назад, когда нам было по тринадцать, в июле мы всем детдомом поехали в летний лагерь. Лагерь располагался на берегу Таганрогского залива, части Азовского моря. Я была в полном восторге! Хоть Азовское море довольно мелкое, даже вдали от берега – по грудь, но я раньше никогда не видела водоёма, берега которого скрывались за горизонтом! Мы купались, загорали, ходили на прогулки, и весь детдом был счастлив.

Кирилл тоже поехал. Когда мы увидели его в автобусе, то у всех упало настроение. Но делать было нечего. Без сынка воспитательницы никуда…

Три недели пролетели незаметно. Наша смена подходила к концу.

В предпоследний день вожатая Оксана, молодая, неутомимая на выдумки выпускница педучилища, придумала конкурс. Мы собрались вечером, и она объявила:

– Завтра среди девчонок будет конкурс красоты! Только конкурс этот необычный. Как известно, красота – понятие относительное. Поэтому мы станем выбирать не красоту лица, а… лучшую причёску. Девчонки! Проявите фантазию! Выразите себя через причёску! А мальчишки будут голосовать. Какая девочка наберёт наибольшее количество голосов, та и станет победительницей конкурса «Коса-краса»!

Что тут началось!.. Такими озадаченными девчонок я не видела даже на контрольной по математике. До следующего дня все ходили задумчивые – каждая напряжённо размышляла, какую причёску ей сделать.

Мысли о конкурсе затмили даже грядущую Королевскую ночь – последнюю ночь в лагере перед отъездом. В эту ночь все традиционно мажут друг друга зубной пастой.

Честно признаться, мне не хотелось участвовать в конкурсе причёсок. У многих девчонок волосы гораздо красивее моих. В день конкурса просто как следует причешусь и распущу волосы. Пусть побеждает тот, кому это действительно важно, а мне победы не особо-то и нужны.

Но не все относились к конкурсу так безразлично, как я. Большинство девчонок стали считать друг друга конкурентками, и то тут, то там начали вспыхивать ссоры. Особенно ко всем цеплялась Алина Конькова, которая в своё время дала мне прозвище Ракета. Она очень хотела победить в конкурсе. При каждом удобном случае пыталась вывести соперниц с дистанции – то «случайно» заденет рукой чужую причёску, то подножку поставит, то что-нибудь ещё. Конкурс ещё не начался, а многие уже поругались.

И вот настал час конкурса. Я вышла из лагерного домика и направилась к открытой сцене, но неожиданно из-за дерева вышла Алина, держа в руках тазик с водой, намеренно споткнулась… и облила меня с ног до головы.