Вадим Селин – Большая книга ужасов — 5 (страница 41)

— Я… Я… не могу тебе позволить. А если утром не скелет найдем, а… ну… я не смогу себе этого простить.

— Ты ни в чем не будешь виноват.

— Все равно. Я не могу.

— Я тоже не могу спокойно спать, когда моих коровушек кто-то расчленяет.

— Ясно. — Я наконец поднялся с пола. — От своей идеи ты не отступишься?

— Не отступлюсь, — подтвердил дядя.

— Тогда я иду с тобой. Вдвоем будет легче справиться с бандитами, если придется это делать.

— Что?! — взревел дядя. — Ни за что! Иди спать, умник!

— Отлично, — сказал я. — Ты иди на улицу, а я пошел будить тетю.

— Шантажист, — утвердительно произнес дядя.

— Ага.

— И не стыдишься этого.

— Не стыжусь.

— В отца пошел. Он тоже в детстве обожал меня шантажировать.

— Ну так что? Ты раздеваешься и идешь спать, или мы идем вместе выслеживать воров коров?

Дядя думал целую минуту.

— Я не могу подвергать тебя опасности.

— Хорошо. Тогда боевая готовность отменяется — по постелям.

Дядя снял с плеча ружье. Я пошел к долгожданной кухне.

— Дядь Ром, но ты же все равно пойдешь, я же не дурачок, — произнес я.

— Не дурачок, — не стал спорить дядя.

— Жди меня. Я быстро оденусь, и мы пойдем вместе.

Я очень надеялся, что ночью мы никого не встретим, а под утро вернемся в свои постели и сделаем вид, что именно в них всю ночь и провели.

Но мои надежды не оправдались.

Было темно и тепло. Повсюду раздавалась трель сверчков. Округа была залита серебряным светом луны. Видимость была довольно хорошая — учитывая, насколько хорошей она может быть ночью.

— Где мы спрячемся? — спросил я.

— В машине. Вон там. Видишь? Я машину специально неподалеку от забора оставил. В ней нас не увидят, а нам будет видно все.

Мы прошли по темному двору, миновали ограждение коровника и дошли до машины.

— Я сяду на пассажирское сиденье впереди, а ты назад садись, — распорядился дядя. И объяснил: — Если придется из машины выбегать, то руль будет мешать. Назад садись.

Я сел на заднее сиденье.

У меня было очень странное чувство: я еще никогда ни за кем не следил, не сидел среди ночи в засадах. Вообще не было ситуации, когда реально можно было бы «открыть огонь на поражение». Но не это главное. А затылок. Да, затылок. Я ощущал затылком, что на меня смотрят, четко чувствовал давление на него. Меня охватила непонятная тревога. Я огляделся по сторонам. Вроде бы никого. Да и кто мог на меня смотреть в полвторого ночи? Не думаю, что еще кто-то кроме нас с дядей бодрствует. Хотя, кто знает… Мы же вот не спим. Значит, не факт, что и все остальные спят. И не факт, что за мной не следят.

И вдруг я онемел. А что, если охотятся… за мной?

Но тут же поморщился, как от зубной боли: с какой стати за мной следить? Я что, какой-то политик, бизнесмен? Кому я нужен?

И все же я ощущал давление на затылок. Мне было неуютно. Тревожно и страшно. Я знал, что на меня смотрят. Но кто — понять не мог.

Если бы сейчас кто-нибудь до меня дотронулся, я бы, наверно, заорал как резаный и поседел от страха.

— Может, радио потихоньку включить? — предложил дядя.

— Зачем? Вдруг услышат?

— Кто?

— Ну, те, за кем мы следим.

— Да. Ты прав. Но если включить его тихо-тихо, то не услышат.

— А панель? Она же светится.

— Да, точно, — кивнул дядя. — Тогда будем сидеть так. Главное, не уснуть.

Мы помолчали.

— А что, если мы сегодня никого не выследим? Будем каждый день в машине спать? — поинтересовался я, разглядывая пейзаж за окном. Такие обычные при свете дня вещи ночью выглядели страшно и зловеще.

— Честно скажу — не знаю, — ответил дядя. — Но больше я не хочу находить утром скелеты. Если бы ты только видел это зрелище… Скелет, а рядом с ним — шкура. Это по-настоящему жутко, хотя я не из трусливых. Просто знать, что вечером видел этого бычка живым и здоровым, а уже утром от него остался только скелет… Ужас. Я нахожусь в вечной тревоге. Каждое утро осматриваю загоны и боюсь увидеть скелет. С этим надо кончать.

— Да. Надо.

Я вспомнил речку. За нашим городом есть речка, куда мы с друзьями часто ездим купаться. А совсем недалеко от речки — скотобойня. Когда мы гуляли по округе, то часто видели скелеты. Мне всегда становилось не по себе. И вообще я боюсь скелетов… А еще как-то раз было, я купался и наткнулся на высохший череп. Он плавал на поверхности воды. С тех пор я не купаюсь в той речке. Не могу в воду ступить. Кажется, что она вся пропитана смертью и на каждом шагу обязательно встретится коровий череп. Впрочем, был еще один случай: опять же я купался, и когда уже выходил на берег, большим пальцем правой ноги за что-то зацепился. Я как в ловушку попал. Нырнул посмотреть, что там меня держит, и чуть не умер от омерзения: палец застрял в глазнице какого-то черепа.

А еще помню с детства картинку из какой-то книжки: пустое поле, над ним висит темно-серое небо, а посередине поля — наполовину вросший в землю лошадиный череп. Эта картинка мне часто снилась в детстве. Я ее боялся. И боюсь до сих пор.

…Все случилось не так, как в фильмах. Мы не охотились за ворами каждую ночь, не отчаивались и не лишились фермы из-за массового убийства скота. Нет. Просто дядя сказал:

— Ой!

А я спросил:

— Ты о чем?

Дядя притаился:

— Смотри туда, вон, слева от забора, видишь?

Я посмотрел, но сначала не увидел ничего, достойного внимания, а потом — непонятно двигающуюся горку. Эта горка оказалась каким-то животным. Оно то припадало к земле и затаивалось, превращаясь в горку, то скакало, как кенгуру, а потом замирало и шевелило носом, как суслик. Размером оно было с мелкую собаку. А может, это собака и была.

— Вижу. И что?

— Что это?

— Собака какая-то, — пожал я плечами, наблюдая за этим животным. — Мало ли в округе собак?

— Да в том-то и дело, что мало. Совсем недавно скандал был — сюда средь бела дня приехала машина по отлову бездомных животных, и на глазах детей эти работники поотстреливали всех собак. Слез было — море… После этого тут ни одна собака не бегает. Во всяком случае, пока что.

Я задумался:

— Странно. А эта тогда откуда взялась?

— Это я и хочу выяснить. Надо ее во двор завести, пока эти «ворошиловские стрелки» ее не пристрелили.

— А вдруг она бешеная?

— А вдруг нет?

Дядя положил ружье на сиденье и уже взялся было за дверную ручку, но в этот момент случилось то, чему я некоторое время не мог найти никакого объяснения. Собака в очередной раз замерла в позе суслика, подергала носом, а потом… выросла в размерах прямо на наших глазах. Она увеличилась минимум в два раза.