Вадим Сагайдачный – Попытка (страница 17)

Кстати, а куда она делась?

Послышался шум из кухни, а следом охотница вернулась в гостиную с бутылкой шампанского. Я с непониманием уставился на нее.

— Уже остудилось. Мне самой открыть?

— Да, сейчас, — я взял бутылку, и до меня дошло, что нужны бокалы. Принеся их с кухни, я стал открывать шампанское. — А что мы отмечаем?

— Ничего. Когда мне грустно, я пью вино, и это меня успокаивает.

— Часто пьешь?

— Каждую ночь, — сказала она отстраненно и как будто сама ужаснулась этому. И тут же опомнилась. — Но и когда весело — тоже.

— У меня, как назло, даже шоколадки дома нет, — вспомнил я, разливая вино по бокалам.

— Что?! Шоколадки?! — словно очнулась она. — Ну уж нет. Шоколад это шоколад, мясо есть мясо. А вино — это отдельная вещь. Хочешь поесть, так ешь, а когда закончил, вот тогда можно пить вино. Его следует пить само по себе и наслаждаться его вкусом, — сказала она с этим самым наслаждением и, сделав небольшой глоток, мыслями стала куда-то улетать.

Я не стал ей мешать. Принеся с кухни пепельницу, я закурил.

— Я родилась на юге Франции, — снова заговорила она. — Ты не имеешь представления, что это значит, когда вино льется рекой. Когда шел сбор урожая, виноград привозили к нам на вереницах повозок. Давили, разливали в огромные бочки, где оно потом бродило. До сих пор я слышу этот удивительный запах вина, которым было заполнено все вокруг. У отца было просто море вина. Когда я просыпалась в нашем замке и выходила на балкон, передо мной раскидывались бескрайние просторы виноградников. Холмы были похожи на волны. Я стояла будто на корабле, плывущем по морю. Я не люблю спать. Хорошо, что, имея перстень, в этом нет необходимости. Когда я все же засыпаю, я почему-то всегда вижу себя ребенком… И наш дом… Свою семью… Я бегу вдоль длинных рядов виноградника, и мне хочется добежать до настоящего моря, которое у нас было недалеко за холмами. Но каждый раз мне это не удается. Меня кто-нибудь из братьев ловит и на руках несет в замок, говоря, что к морю одной бегать опасно. Можно утонуть…

— Почему бы тогда не переехать на родину?

— Теперь это вотчина другого Мастера. Мое место здесь, на территории Вогана Пирса. Ныне здесь мой дом.

— А что стало с родными, когда у тебя появился перстень?

— Когда появился перстень? — она повторила вопрос и грустно улыбнулась. — Это долгая история…

— У нас вроде бы полно времени до утра.

— Да, до утра… — залпом допив, она поставила передо мной пустой бокал, и я его освежил. — Когда-то, очень давно, у меня была иная жизнь. Наша семья была большой и сильной. У меня были пятеро братьев. Все высокие красавцы, а я была самая младшая. Любимица семьи. Мой отец был Мастером. Он входил в альянс Львов.

— Альянс Львов? Что это?

— Ах, да, совсем забыла… Тебе же об этом ничего не известно… Вначале все Мастера жили по отдельности. Каждый выстраивал свой семейный клан и создавал крохотную империю. Но в какой-то момент кто-то из Мастеров решил, а почему бы не оттяпать территорию у соседа и расширить свою вотчину. В одиночку это было трудно сделать. Тогда бы все ополчились против такого наглеца, но когда их несколько и они объединены, то это другое дело. Так Мастера стали друг с другом вступать в альянсы. Одиночки быстро пали. После этого между альянсами началась вражда. Она переросла в кровавое противостояние, в ходе которого, осталось только три основных игрока — Львы, Орлы и Драконы. Впрочем, в Старом свете последние особо не принимали участия в противостоянии. Они предпочли нейтралитет в этой большой битве. Осталось еще куча не примкнувших ни к кому кланов, небольших альянсов, но не суть. Главными и самыми сильными стали Львы. Был установлен шаткий мир. Но он не просуществовал долго. И Орлы начали новую войну…

— И?

— И мы проиграли эту битву… Да, собственно, и битвы никакой не было. Львы были самыми сильными. Орлы не могли нас победить и не победили бы ни в жизнь, если бы не предатели. Они отравили нас изнутри, а Орлы добили.

— Странное противоборство. Никогда о таком не слышал…

— Посмотри. Ты никогда не задумывался, почему везде у нас всякие разные орлы встречаются? На гербах, флагах… Думаешь, просто так? А львы остались везде стоять в виде статуй, как будто надгробия на могилах.

— И что дальше стало с Орлами?

— После победы они переругались, деля доставшуюся добычу, и подобно птицам разлетелись во взглядах. Вот уж символика попала в точку. Теперь уже нет альянсов и прочих союзов, а сотни разрозненных кланов объединились советом. Но уже нет общности. Каждый независим. А чтобы не пуститься в очередное кровавое месиво, которое может всех сгубить, они взяли за моду собираться и обсуждать насущное.

За это время я и полбокала не выпил, в то время как охотница выдула уже второй. Я снова подлил.

— Когда Львы проиграли, перед казнью моих родных Воган Пирс пообещал отцу выполнить на прощанье одну просьбу. Отец попросил пощадить меня. Велел мне преклонить колено перед Воганом и произнести слова клятвы. Я повиновалось, хоть и ненавидела его. Но это была воля отца. Я понимаю твое нежелание и стремление упорхнуть, но иначе никак… Лишь со временем я не то, что смирилась, а просто поняла, что это жизнь, и иначе никак не получится. Нельзя жить в этом мире и быть независимым. Всегда что-то или кто-то будет над тобой довлеть. Поэтому либо ты преклонишь колено перед Мастером, либо выбываешь из игры и, переродившись, приткнешься к остальному стаду баранов, что рождаются, живут и умирают, так и не поняв, для чего они здесь рождаются. Будешь, как они, искать смысл жизни, предаваться прочим глупостям. Хотя все давно очевидно — выполняй заповеди, чтобы выбраться из игры, и только всего-то. Не зря же они были введены Создателями во все религии. Да и сама религия как таковая.

— Значит, никак иначе… — скорее сам себе подытожил я. — Все происходившее можно прочесть. А можно прочесть мысли? Я имею в виду мысли, которые раньше были в голове?

— Ты имеешь в виду, можно ли скрыть помыслы от Мастера? — и она расплылась в улыбке. — Если в это самое время Мастер держит твое фото, то, конечно, все прочтет, если нет, то пронесет. Это уже как лотерея. Но если на тебе надет трилистник, то ты недосягаем ни для кого.

— То есть, я так понимаю, сейчас с трилистником ты для него недоступна?

— Да, так и есть, — поправила она брошь. — Поэтому ее выдают только в крайнем случае и тем, кому доверяют.

— А я уже было подумал, что он не работает, когда ты здесь нашла меня, — признался я.

— О, нет. Ни тогда, ни сейчас ты недостижим. Просто у твоего друга детства Олега ни с того ни с сего «вдруг» появилась по моей прихоти идея поселиться у тебя в квартире и вроде как за ней присмотреть. Поэтому, как только ты здесь появился, я узнала об этом почти сразу. Правда в прошлый раз ты слишком быстро ушел и я не успела.

— А при тебе многие люди Вогана Пирса достигали уровня Мастера?

— Ровно десять. Это всегда большая и торжественная церемония, на которую собираются все посвященные клана. У всех перстни, и поэтому все видят, как те, кому полагается, появляются с уже полученным уровнем Мастера. Они очищены от пороков и подготовлены покинуть игру. Все с ними прощаются, и они, сняв перстни, медленно покидают наш мир на глазах у всех.

— Ты хоть и убедительно рассказала обо всем, но я чувствую, что ты не договариваешь. Что меня действительно ждет после клятвы? Чего мне опасаться от Вогана Пирса?

— По-моему, я и так излишне проболталась, — ухмыльнулась она. — Я хотела распить с тобой бутылку шампанского и тем самым разговорить тебя, а получилось наоборот. Как только ты попадешь к нему, и он вычитает эти воспоминания, твою память ждет подчистка, а меня очередной выговор за грязную работу и бардак в голове. Может, снова что-то сотрет…

— Тем более… Все равно, как ты говоришь, проболталась…

Охотница встала и принялась прохаживаться по комнате, щелкая пальцами. Было похоже, что она раздумывала, стоит или нет мне об этом говорить.

— Я могу тебе рассказать, но тогда мне потребуется стереть у тебя память. Этого не должен узнать Мастер.

— А он разве не сможет восстановить память?

— Нет, конечно. Это подвластно лишь Стражам. Это они у нас вроде админов игровой системы, все остальные как игроки, и это не в их силах.

— Я согласен, но надеюсь, ты не все мне сотрешь.

— У меня такое чувство, что мне придется после корректировки с тобой снова знакомиться, — пошутила она и тем самым развеселила себя.

— Надеюсь, во второй раз я буду более сговорчивым.

Она вновь села и уставилась на меня со всей серьезностью.

— Воган Пирс очень хороший правитель. Один из старейших и мудрейших. Ты не почувствуешь на себе от его правления глупостей. Это я могу по себе судить. Я ему служу почти четверть тысячелетия и ни разу не пожалела об этом. Но никто не может жить в игровой системе больше тысячи лет. Ему осталось пять лет до этого срока. Он должен будет покинуть игру самостоятельно, или его попросту выкинет из игры система. Всех беспокоит одно: кто его сменит. Вся власть, если она не захватывается, передается через кровные связи. Претендентов двое. Это его сыновья. Старший сын, который должен унаследовать титул главы, слишком мягкий, а младший, которому, в общем-то, ничего не светит, слишком коварен. Я даже не знаю, доживет ли Мастер эти пять лет, или борьба за власть начнется до этого. Не уверена, что у него хватит сил на исходе своей власти справиться с противостоянием, назревающим под ним, тем более Воган Пирс уже позволил им обоим повыситься до уровня Мастеров. Это знают и остальные лидеры кланов. Грядет не столько война сколько зачистка. Если кто-то из братьев займет место Вогана, то это одно, но вот если между братьями возникнет противостояние и оно затянется, то непременно оба проиграют. Если нас захватит другой Мастер, то всю свиту ждет лишение памяти. Да, Воган Пирс очень хороший правитель, но сейчас не лучшее время для вхождения в его клан. Вот только у тебя нет другого выхода.