Вадим Сагайдачный – Попытка (страница 16)

— После повышения уровня всегда так происходит, — как бы невзначай продолжила она, прервав мои мысли. — Перед самым переходом игровая система слегка искушает, а сразу после повышения уровня начинает бешено совращать. Но ничего страшного, это ненадолго. Дня через три привыкаешь. Если не поддаться искушениям и не нахвататься ухудшений в характеристиках, то дальше становится терпимо. Нельзя лишь допускать слишком большого повышения пороков. Если хоть один из них перевалит за 50 %, то это станет серьезной проблемой. Ты, кстати, уже заметил, что надбавки и списания на Продвинутом уровне идут иначе?

— Я особо еще не разбирался, — растерялся я такому новшеству. — Заметил, что на все было дано по 1 %, а на основные задачи по 3 %.

— Значит, ты все-таки заполучил Продвинутый уровень, — озадаченно выронила охотница.

В этот момент до меня дошло, что я излишне проболтался. Она не знала наверняка и таким образом меня взяла на понт.

Вот же стерва! Нет, трилистник работает. Она ни черта меня не видит. Теперь нужно быть начеку. Чем больше ей известно обо мне, тем больше я становлюсь уязвим. Она не знала наверняка, и это почему-то для нее было важно. Хотя, в принципе, понятно почему — с Продвинутым уровнем я становлюсь опаснее. Интересно, у нее самой какой уровень? Если такой же, как у меня, то без вариантов, а если… Если у нее Основной, то у меня по ходу есть шанс отсюда выбраться.

— Ну, что же, тогда условия меняются… — задумчиво произнесла охотница, бегая по мне глазами.

— Какие еще условия?

— Какие условия? Хм… Да ты везунчик! Ты уже, надеюсь, понял, что планы относительно тебя поменялись. Иначе бы я с тобой сейчас не разговаривала. Сюда бы сразу вломилась специальная группа. Кстати, они все еще стоят за дверью. У них максимальный бойцовый уровень и такие же трилистники. Так что вариантов сбежать, у тебя нет. Не знаю почему, но в самый последний момент Мастер отменил твое устранение и дал по тебе особые распоряжения, — отстраненным голосом сказала она. Обдумав что-то и определившись, она вернулась к разговору. — Господин Мастер Воган Пирс прислал меня с предложением. Раз твой статус поменялся, условия немного изменились, кстати, в твою пользу, но не суть. Мастер предлагает преклонить перед ним колено и дать клятву верности. Триста лет службы, и ты получишь уровень Мастера. После этого ты сможешь покинуть игру.

— Триста? А почему не сто?

— Твоя детская непосредственность меня забавляет. Мастер проявил к тебе милость, а ты пытаешься еще торговаться, — закатив глаза, расплылась она в кривой улыбке. — Но это в тебе говорит, скорее, не понимание до конца своего положения и в общем, положения дел, происходящих вокруг. Попытаюсь объяснить. Столетие службы определяется для Основного уровня, но ты смог самостоятельно его преодолеть. Мои поздравления по этому поводу. Таким образом ты смог скосить себе немалый срок. Теперь для того, чтобы пройти Продвинутый уровень и заполучить Мастера, тебе потребуется срок службы в три раза выше.

— Триста лет и уровень Мастера… А сколько лет мне потребуется служить, будучи Мастером?

— Нисколько. Ты становишься равным ему. Он сам заинтересован, чтобы ты побыстрее покинул игру и здесь не задерживался. Поэтому тебе будет оказана помощь. В тот же день ты покинешь наш мир.

— И что мне нужно будет делать?

— Все что прикажет Мастер, — ухмыльнулась она.

— А если меня не устроит это предложение?

— Что?! — засмеялась она — Надеюсь, это в тебе говорит не глупость. Наверное, лелеешь надежду. Это тоже неплохо… Выгляни в окно.

Я встал с дивана и подошел к окну. Двор был заполонен все теми же темными джипами и охотниками.

— Можешь посмотреть на улицу с другой стороны, — продолжая ухмыляться, дополнила она.

Можно было с уверенностью предположить, что там было то же самое, но я почему-то пошел смотреть в спальню. На шумной улице джипы стояли вторым рядом около припаркованных машин. Рядом с ними также было множество охотников.

Я вернулся в гостиную и тяжело плюхнулся на диван. Появилось чувство обреченной безвыходности.

— А что за дверь не посмотрел? — глумясь, заметила она.

— Я уже догадался…

— Дом окружен. И портала поблизости нет… Если не примешь предложение, тебя ждет беспамятство, а дальше сам все понимаешь, — продолжила главная охотница констатировать мое положение.

Ее слова били меня, как обухом по голове, добивая остатки надежды выбраться из ловушки.

— Я понимаю твою растерянность. Только что ты был свободен, и на тебе, идти к кому-то в услужение. Я допускаю, что сейчас ты не очень адекватно понимаешь всю ситуацию, но я повторюсь — тебе очень повезло. Не знаю, почему, но ты произвел впечатление на Мастера. Такое редко кому удается из случайных игроков. На моей памяти ты третий, кому делается такое предложение. Двое предшественников были не просто рады — счастливы. Они до сих пор радуются этому, служа Мастеру.

— Что мне нужно? Просто сказать, что согласен? — спросил я, почувствовав в собственном голосе покорность. Я еще до конца не осознал и не решил, что так просто сдамся, но мой голос уже предательски поник.

— Не совсем. Ты преклонишь колено лично перед Мастером, произнесешь слова клятвы, и тебе будет поставлено его клеймо. Знак его сферы влияния. Благодаря ему, все, кому это надлежит знать, будут видеть, чьи интересы ты представляешь, и больше…

— Клеймо, как рабу?! — моему изумлению не было предела.

— Рабы бесправны и безнадежны. У тебя будет право предать господина, если он нарушит по отношению к тебе договор или поступит бесчестно. Никто тогда тебя не осудит за это и не предаст суду. Кроме этого служба ограничена временными рамками. А после ты получишь свободу. Я имею в виду, настоящую свободу от всего, и покинешь мир.

— Я должен прямо сейчас согласиться, или у меня еще есть время? — не унимался я, пытаясь надышаться еще немного остатками свободы.

— До утра. Утром за тобой прибудет самолет, — недовольно скривилась охотница.

— Нам нужно будет куда-то лететь?

— Да, конечно. Ты лично предстанешь перед Мастером и дашь ему клятву. И он же лично нанесет на твое тело клеймо, — она оголила верхнюю часть своей груди. — Такая же птица будет на твоей груди рядом с сердцем.

— А что будет с перстнем, трилистником… — начал, было, я, рассматривая ее клеймо в виде продолговатой галочки.

— Это ты будешь обязан передать Вогану Пирсу, точнее, пока что мне. Он сам будет решать, когда тебе их выдать для пользования, равно как и другие артефакты. Ты должен понять, что на ближайшие триста лет ты больше не будешь принадлежать себе, а только Мастеру.

— Но если он вдруг…

— Запомни. Свита делает короля, — снова перебила она. — Это правило вечно. Все Мастера являются главами собственных кланов. Одним им попросту не выжить. Если Мастер совершит ошибку, или кто-то из его людей, то это чревато для него падением. Равно как и для его людей. Его устранят другие Мастера. Люди Мастера, это как его собственные руки. Они не должны быть слабыми или делать, что им вздумается. Если Мастер не сдержит слова или как-то неправильно себя поведет со своими людьми, он ослабит себя изнутри. Его люди не будут больше ему верны, а это будет означать его конец. Слухи быстро распространяются. И если с ним не расправятся свои люди, сместив его и выбрав нового главу, то этим воспользуются другие Мастера.

Она остановилась и, немного подумав, продолжила уже отстраненным голосом, убрав от меня взгляд.

— Наш Мастер сильный и мудрый правитель. Один из древнейших в нашем мире. Позже, когда ты разберешься, что к чему, то будешь только рад служить ему. Ешь, пей, спи, думай… С рассветом мы должны быть в аэропорту. Тебе предстоит еще длительный перелет.

— Куда?

— Туда, где живут правители. Неужели ты думаешь, что они живут среди стада…

Она поднялась и вышла из комнаты, оставив меня одного со своими мыслями.

Я поднялся и подошел к окну. От стольких неожиданно свалившихся новостей, мне было трудно усидеть на месте. Охотники во дворе разбрелись по кучкам. Курили, болтали между собой. В мельком подслушанных мною разговорах было одно — скорее бы их распустили.

Значит, идти в услужение… В принципе, вариант не из худших, но возможно, в прошлом, когда наш мир населяли цари, дворяне и просто господа, это было бы нормальным, а у нас после революционного прошлого и стольких лет советской жизни настолько вбилось в сознание, что человек — это высшее существо, и над ним не может быть господ, что так просто это было не убрать. Начальство — еще куда ни шло, его как-то можно стерпеть, в крайнем случае, когда совсем невмоготу, сменить, но никак не господ.

С другой стороны, если откажусь, меня ждет лишение памяти. Может быть, убьют, и я снова перерожусь или просто завтра очнусь со стертой памятью, но какая разница, конец один — лишение всего, что мне удалось узнать за последнее время. Знания и только знания являются главной ценностью, которые так просто не раздаются.

Хуже всего то, что мне придется остаться без перстня и трилистника. К перстню я уже настолько привык, что не представлял без него жизни. Считай я буду лишен как будто зрения или слуха. А трилистник — это моя защита. Сниму его, и любой имеющий перстень сможет ковыряться во мне, как ему заблагорассудится. Скверно, что я этого даже не почувствую. Стану таким же, как эта охотница, в которой, по-видимому, Мастер настолько хорошо поковырялся, что она только им и грезит.