Вадим Сагайдачный – Дайте шанс! Том 4 (страница 49)

Парень сильнее затрясся и сбросил на пол ствол. Я же ощутил в последнем произнесенном слове необычную металлическую дрожь. Голос тоже изменился. Стал тяжелее, ниже, грубее.

Неужели это прорезался Голос?

– Съ*бался!

Парень и дружок-подстрекатель срываются с места. Оба в ужасе понесись на выход из университета.

Странно. А теперь Голоса уже не было.

Может быть, показалось?

Преодолеваю последние ступеньки и поднимаю ствол с пола. Сдох Ярик или все еще борется с нехваткой воздуха – непонятно. Впрочем, какая разница?

Нацеливаюсь на висок и дергаю за спусковой крючок. Раздается выстрел. Корнеев падает на бок. Сквозь дыру во льду проступает темно-бурая кровь.

Готов.

Смотрю по сторонам.

Тут уже выход из университета. Куда-то подевалась старушки, обычно сидевшая в отдалении от входной двери и следившая за всеми входящими в университет. И нет никакой охраны, которую должны были увеличить в три раза. Вообще никого.

Студенты на втором этаже и на лестнице проявляли свое присутствие, а после того как в меня выстрелил Корнеев, попрятались и затихли.

– Да отпусти ты меня уже! – напоминает о своем присутствии у меня на плече Смирнова.

Снимаю ее и ставлю на ноги. Лена держится за ушибленный лоб.

– Быстрее сваливаем отсюда. Поняла?

Продолжая держаться за травмированную голову, та закивала.

Мы вместе покидаем университет. На всякий случай я беру Смирнову за руку. На улице попадаются студенты. Их несколько кучек. Стоят в отдалении, ждут чего-то. По их реакции понимаю, что продолжаю держать в руке пистолет. Быстрее засовываю его сзади за пояс и прикрываю пиджаком.

Об оставленном в гардеробе полупальто приходится забыть. Не хочется снова возвращаться в университет и терять драгоценное время. Внутри что-то подталкивает бежать. Причем, бежать сломя голову.

На парковке перед университетом обычно всегда есть такси, а сейчас не одного, хотя все заставлено автомобилями. В них сидят молодые люди. Как-то они подозрительно недобро смотрят на меня. Или мне это только кажется.

Я лишь пробежал глазами в поисках такси, отметил для себя непонятных людей и быстрым шагом направился в сторону метро. Внутри что-то продолжало подгонять, требуя быстрее бежать и не останавливаться.

Хорошо Смирнова теперь не сопротивлялась. Держась за ушибленный лоб, она старалась идти также быстро как я, словно лишь после столкновения головы со ступенькой поняла, чего нам может стоить промедление.

Глава 32

Катерине Волгиной пришлось приложить над собой усилия, чтобы в разговоре с Андреем Вагаевым внешне выглядеть спокойной. Безусловно, она давала себе отчет в том, что совершает. Но что она могла сделать иного в ее-то положении?

После убийства князя Болховского, девушка прямо там позвонила отцу. В другом случае Александр Григорьевич долго бы ругался. Но ситуация требовала немедленного решения. Он велел дочери оставаться на месте и ждать.

Катерине пришлось просидеть около трупа больше двух часов, прежде чем отец перезвонил и сообщил, что сейчас подъедут люди. Они появились спустя несколько минут. Девушку вывели во двор, посадили в машину и повезли.

Однако вместо съемной квартиры, куда рассчитывала попасть Катерина, ее привезли в какое-то учреждение и провели в кабинет, где сидел отец и с виду приветливый незнакомец. Мужчина подробно расспросил ее о случившимся, а потом успокоил, очень убедительно заверив, что все плохое для нее осталось позади.

Покидая с отцом кабинет, девушка обратила внимание на висевшую на двери табличку. Надпись: «Оболенский», повергла ее в шок. На протяжении последних лет этот человек стоял у семьи костью в горле. Именно из-за него Волгиным пришлось войти в клан Вагаевых, в надежде обрести защиту. Отец ничего не ответил на ее вопросы, лишь проронил неопределенное: «Так тому и быть».

Новость о пожаре и смерти князя Болховского появилась в СМИ на следующее утро и продержалась совсем недолго. Буквально на следующий день о случившемся как будто забыли. Никто так и не появился с расспросами в университете. Было ли вообще расследование, или смерть списали на пожар – для Катерины осталось неизвестным. Спустя несколько дней она даже стала понемногу забывать неприятную историю, поверив в то, что все закончилось без последствий.

Однако последствия не заставили себя долго ждать.

Как-то под вечер к девушке на съемную квартиру явился оперативник Особого отдела, представившийся Балашовым, и прямым текстом заявил: предстоит отработать оказанную помощь.

Катерина, конечно же, позвонила отцу, сообщила о визите и о том, что от нее потребовали. Вот только Александр Григорьевич повел себя совершенно иначе, чем она рассчитывала. Он велел дочери выполнить требования Особого отдела. Мол, натворила дел, теперь расплачивайся.

Девушка не собиралась подчиняться. Тщательно обдумав положение, она попыталась поговорить с Андреем Вагаевым. Но парень не захотел слушать, а после, на несколько дней вообще пропал. И это в то время как Особый отдел продолжил на нее наседать.

К Балашову присоединился молодой оперативник Берник. Вдвоем они навестили Катерину прямо в университете и на второй раз уже с угрозами потребовали конкретных действий, красочно описав, что ее ждет, если попытается сбежать за границу и упомянув о состоявшемся разговоре с Андреем, который им каким-то образом стал известен.

Отправляться на каторгу за убийство князя Катерине не хотелось. Подставлять жениха, несмотря на его отношение к ней, тоже не хотелось. Но тут открылось другое.

Сначала Волгиной подкинула идею с подменой Андрея его сестра Амалия, точно подметив, что парень стал совершенно другим. После, когда она об этом заговорила с самим Андреем и он пытался оправдаться, эта история показалась глупостью. Однако вчера, когда Даниил Веремеев рассказал об огнепоклонниках и о том, как они могут вселяться в тела других людей, все встало на свои места. Она уже не сомневалась: Андрей – это не Андрей, в нем сидит совершенно другой человек.

В таком случае предательство виделось уже не предательством, ведь подставлять требовалось не жениха, а чужака, вселившегося в его тело, для которого девушка была не то, что неинтересна, судя по реакции и отношению, вообще неприятна. Это сняло с нее психологические барьеры.

Вот только оставалось одно жирное НО: насколько правильно она поступит, фактически втайне подставляя внука лидера клана Вагаевых, при этом продолжая оставаться в клане?

В памяти Катерины всплыло убийство старшего брата. С ним расправились вовсе не по его вине. Виновником был отец со своими вечными интригами. Становиться следующей жертвой девушка не собиралась.

Пока ситуация не зашла слишком далеко, несмотря на поздний вечер, Волгина отправилась на такси к главе клана Вагаевых. К счастью, он находился в Москве. Она все ему рассказала, а потом долго ждала решения.

Об отце и о том, что она своим признанием подставляет его и вообще всю семью Волгиных, девушка не думала. Она уже убедилась, стратег из него никакой. Обратившись из-за убийства князя Болховского к Оболенскому, тот лишь натянул на всех них петлю, которая очень скоро должна будет затянуться.

Глава клана думал, размышлял, потом звонил кому-то, консультировался и снова думал. Лишь к двум часам ночи он вынес свой вердикт: «Делай что велит Особый отдел». Ну и разъяснил, почему принял такое решение.

Высказав Андрею Вагаеву все, что от нее требовалось, Волгина быстрым шагом покинула университет и устремилась к ожидавшему ее на парковке Бернику. Она не сразу поняла, что ей мигают фарами. Опер стоял на другой стороне Моховой рядом с фургоном. Лишь теперь она вспомнила, что тот предупреждал, где будет ее ожидать.

У светофора слева зажегся красный свет. Машины стали притормаживать. Катерина напролом понеслась через дорогу, не удосужившись сделать крюк по зебре. Ей не терпелось быстрее покинуть университет, чтобы больше не столкнуться с Андреем. А если быть точнее, с тем, кто на самом деле скрывался под его обличием.

* * *

Салон спецфургона являлся подобием командного пункта. Над узким вытянутом в длину столом висели мониторы. На них в режиме реального времени отображалось происходящее в Императорском университете.

В центре стола у главного монитора сидел Сергей Павлович Оболенский. Справа от него за клавиатурой – технарь, отвечавший за соединение с камерами видеонаблюдения университета и связь. Слева – старший группы зачистки. Молодой оперативник Владислав Берник, не найдя для себя удобного места, встал позади руководителя, чтобы лучше видеть происходящее на мониторе.

Волгина вывела из буфета Вагаева и встала под ту камеру, что ей указал опер. Вот только из-за шума снующей толпы студентов было не разобрать, о чем они говорят.

Минута или чуть дольше и беседа завершилась. Девушка ринулась к лестнице и стала быстро спускаться. Вагаев остался стоять, пережёвывая о том, что ему донесла Катерина.

Владислав и без того был на нервах, а теперь нервозность усилилась еще сильнее. Естественно, он переживал. Переживал и за успешность проводимой операции, и отчасти за тех, кому сегодня придется умереть. По замыслу речь ведь шла о многих сотнях человеческих жизнях.

Служить в Особом отделе, означало полностью отдать себя приказам, не задумываясь о том, что совершаешь. У бывалых сотрудников получалось. В какой-то момент начала карьеры они смогли перестроиться. Смогли похоронить, сломать или попросту вырвать внутри себя живой росток, называемый человечностью, живущий в каждом. Но не Владислав Берник. Молодой оперативник пока не нашел в себе силы этого сделать.