Вадим Сагайдачный – Дайте шанс! Том 4 (страница 27)
Вместо ответа, щёлкнул замок.
Пока мы поднимались по лестнице на третий этаж, женщина открыла дверь квартиры и уже стояла на лестничной площадке в халате и с растрепанными волосами, всем видом показывая, что мы ее разбудили. У ног настороженно вертелась мелкая шавка такая же лохматая, как и хозяйка.
Под звонкий лай собачонки начались бурные эмоции и обнимашки, после которых Эмили познакомила нас со своей второй теткой Ольгой Владимировной. Указав песику на его место в прихожей, женщина пригласила нас в свою очень даже респектабельную квартиру. Мы разместились в столовой.
Кофе, печеньки, немного разговоров на отвлеченные темы и Эмили перешла к делу:
– Я хочу во всем разобраться. Хочу понять, почему это случилось. И хочу найти убийц.
Женщина с пониманием кивнула.
– Прежде чем говорить, я хочу посмотреть на твоих друзей. Вы не возражаете? – обратилась она к нам.
Никто не возражал.
– И еще, Андрей Викторович, отключите оберег, – обратилась она ко мне, – он будет мешать. У меня здесь своя защита. Так что не беспокойтесь, нас не подслушают.
Раз надо, так надо. Касаюсь Брелока Сумрака и снимаю активность. Сразу почувствовалось облегчение. Как будто на мне висел груз и теперь его не стало.
Вот же блин, одного сканера было мало, теперь еще один появился. Ольга Владимировна действовала иначе, чем Матвей. Сузив глаза, тем придав лицу дьявольское выражение, она в течение минуты пристально изучала Еву, словно, пытаясь вывернуть ее наизнанку и вытащить все спрятанное, потаенное или попросту давно забытое. Девушка аж заерзала под этим тяжелым взглядом.
– Огромное спасибо вам за племянницу, – по завершению сердечно поблагодарила женщина.
– Да ну… не за что. Мы постоянно выручали друг дружку, – с облегчением задергала плечами Ева, радуясь окончанию пытки.
Я сидел рядом с ней, однако Ольга Владимировна перескочила на Матвея. Снова тот же взгляд, то же ерзание подопытного.
– Зачем тогда давали разрешения смотреть, если теперь пытаетесь ставить защиту? Я сильнее. Я все равно увижу. И при этом, как видите, я открыта. Я от вас не закрываюсь.
– Извините. Случайно получилось, – смущаясь, попытался найти оправдания парень.
– Вижу, вы из Особого отдела. Но это не ваш выбор. Вам его не оставили. И примите мои соболезнования.
– Все верно. Благодарю.
С Матвеем как-то быстро разрешилось, а на мне женщина прямо-таки зависла. Ее серые глаза сверлили меня. А после будто стали вытягивать изнутри что-то, отчего меня к ней тянуло физически. К концу она сделала непонятную гримасу.
– Когда мы закончим, я бы хотела с вами поговорить отдельно. Не возражаете?
– Да пожалуйста, – ответил я, а у самого внутри началось – «Чего она хочет?»
– Еще кофе?
– Нет, тетушка, благодарю. Я все-таки хочу перейти к делу, – снова вернулась к своей проблеме Эмили.
– Как скажешь, – сложила та перед собой руки, как бы подготавливаясь к разговору. – Мой брат и твой отец был великим человеком. Великим, потому что мог пойти против всех. Для него не существовало правил, условностей, гласных и негласных законов. Были лишь честность, рационализм и невероятная настырность в достижении намеченных целей. Именно поэтому, наплевав на условности, он сделал предложении дочери человека, чей статус был гораздо выше его. Тем он обрел Инессу Александровну изменить привычный образ жизни, стать изгоем своего общества.
– Ну почему же, мама любила папу, – немного смутилась Эмили. – А он любил ее. Они были счастливы. Я не могу вспомнить, чтобы они, к примеру, когда-нибудь ругались.
– Да, согласна. По-своему они были счастливы. Инесса Александровна прониклась взглядами Николая. Также как он, она искренне полагала, что приход Света и Тьмы, это вовсе не благодать, а величайшая наша трагедия.
Я был не согласен с такой трактовкой и вмешался:
– Почему? Если направить в правильное русло, способности принесут куда больше добра, чем зла. Даже сейчас, взять ту же медицину или работающие на скверне двигатели, разве это плохо?
– Правильно – «если направить»! Но кто направит? Николай смотрел намного дальше своего времени. Он не безосновательно полагал, что найдут способ продлить жизнь и придумают легкий способ борьбы с тварями. Уже сейчас в крепостях, опорных заставах и на тех же Иглах все меньше служит осветленных. Времена, когда они бились с тварями, полагаясь лишь на свои способности, безвозвратно уходят в прошлое. Придет время и столько осветленных будет не нужно. От них начнут избавляться. Николай считал, что это будет война между осветленными. Оставшиеся станут подобно богам. Для остальных будет отведена роль прислуги. Фактически – рабов без права восстания.
– А сейчас не так? Или столетие назад? – усомнился Матвей. – Наверху находится узкая прослойка высокородные осветленных. Они только и правят.
– Не так. В свое время появление Света и Тьмы поставили крест на крепостном праве. Любой осветленный смог развивать способности, заводить семью, создавать род, сплотиться в кланы. Все это сила, пусть и разрозненная, с которой приходится считаться. Доведя количество осветленных до десяти, двадцати или максимум пятидесяти тысяч, на прошлом будет поставлен крест. Остальным нечего будет противопоставить кучке оставшихся осветленным. Все превратятся в бесправных крепостных. Пятьдесят тысяч осветленных – это с учетом стариков и младенцев, объединенных в одну структуру с жесткой дисциплиной и своими законами. Они будут править остальными подобно Богам. Они уже не будут прикрывать свои темные дела. Будут творить зло открыто. Взять ту же червоточину около нас, куда вывезли Николая с семьей. Она не появилась сама по себе. Ее сделали специально. Там горы, старый лес, речка – места красивые. Наши с Николаем родители там жили в коттеджном поселке. Еще было две деревни. После вспышки Света, кто не был, стал осветленным. Появились твари. Но никто же не ожидал. Только представьте, что люди пережили, выбираясь из червоточины. А их уже специально ждали. Специально выставили кордоны. Людей забивали и вытаскивали из них Свет.
– То есть как? – нахмурился Матвей. – Зачем?
– Чтобы потом сделать Святую пыль. Вы разве не знаете, как высокородные поддерживают молодость? В этом году Императору стукнет восемьдесят шесть. Ему больше сорока не дашь. Думаете, он никогда не опускал руки в скверну и поэтому так молодо выглядит? Не думаю.
Эмили и Ева уже примерно знали кое-что о Святой пыли, так что слушали Ольгу Владимировну с некоторым пониманием. Матвей еще больше нахмурился, но потом нашел решение. Он впился в женщину глазами, в надежде вытащить из нее информацию по сакруму.
Этим он подтвердил мои догадки.
Его способность и способность Ольги Владимировны были не такими, что взглянул на человека и все узнал. Полагаю, в зависимости от того, что им было нужно, всплывали отдельные картинки. Перелистывая их, оба постепенно изучали подопытного.
– Николай выступал на телевидении, выпускал статьи, – продолжила женщина, – все это имело успех. Его взгляды стали бурно обсуждать в обществе. Александр Павлович пытался с этим бороться. Он закрыл ему доступ к СМИ. Но Николая это не остановило. Он стал выкладывать блоги в сети. Эти блоги удаляли, он их снова размещал. А в какой-то момент, Шувалов и остальные при Императоре придумали как это использовать. Они превратили Николая в самого настоящего провокатора. Коля выпускал статьи, под ними разворачивались бурные дискуссии. А потом люди исчезали. То есть его использовали, чтобы зачистить Империю от наиболее разумных, активных людей, способных переломить ситуацию. А когда Николай догадался и пришел разбираться к Александру Павловичу, тот настоял на его возвращении во Владивосток. Так сказать, отправил с глаз долой. Конечно, твой отец переживал за ту роль, что ему отвели. Бросал публичную деятельность и снова к ней возвращался. Чтобы больше никого не подставлять, в своих статьях делал запреты на комментарии. Он хотел посеять зерна в как можно большее число голов. Ну а когда он случайно познакомился с человеком, выжившим после появления нашей червоточины, и тот рассказал, что там в действительности получилось, это заставило Николая пойти на крайние меры. Там ведь в коттеджном поселке погибли не только наши с Колей родители, много других людей, которых мы знали. Он понял, убеждениями, своими статьями он ничто не сделает. Изменить правила можно только с помощью силы. К этому времени у Николая во Владивостоке уже был небольшой кружок из нескольких единомышленников. Взорвав пристань с танкером, они провели свою первую акцию. Через неделю исчезли все, кроме Николая. А потом и он вместе с семьей.
– А после нашего исчезновения было какое-нибудь расследование? – спросила Эмили. – Я просто в сети ничего не нашла.
– Какое-нибудь было. Где-то через месяц мне позвонила Эльза Александровна. Хотела справиться о вас. Я сказала, что сама не могу дозвониться. После приходили с полиции, допрашивали. Потом сказали, Николай в банке взял кредит на очень большую сумму, не хотел отдавать и с семьей сбежал в Америку. Тем все и закончилось.
– Но это же бред! – возмутилась Эмили.
Ольга Владимировна развела руками.
– Так понимаю, заказчиками нашего похищения выступили те, кому принадлежал танкер со скверной. Кто они?