Вадим Сагайдачный – Дайте шанс! Том 4 (страница 11)

Выстрел!

Балашов, сука, все-таки выстрелил. Берник в последний момент успел перехватить его руку. Пуля уходит в небо.

– Не стрелять! – повторяет Берник. – Андрей, не вздумай делать глупостей! Ты меня слышишь?! Не вздумай! Сдавайся! Оба сдавайтесь!

– Мы не сдадимся. Ты слышишь меня? Мы не сдадимся, – глядя на меня с тем же безумием, шепчет Ева.

Я уже понял, будучи застигнутым с Евой, мне не отвертеться. Балашов быстро состряпает дело о соучастии в грабеже. Плевать он будет и на мои доводы, и возражения, и доказательства. Теперь он в Особом отделе. Самой высокой и могущественной службе в Империи. Клан Вагаевых мне вряд ли поможет. Его руки развязаны.

Неужели это и есть час икс, когда придется плюнуть на клан, на последующие личные осложнения и вынуть из себя все запрятанные таланты?

Пусть будет невидимость. Она надежно скроет меня и Еву. Мы вместе войдем в клинику, заберем Эмили и смоемся.

Или…

Черт!

Я не смогу взять слишком большой радиус. Проблема даже не в Особом отделе. Вокруг полно ротозеев. Отбежали, встали и смотрят, чем дело закончится. Мы с Евой исчезнем, и они начнут орать, подсказывать о наших передвижениях.

Тогда может быть лед?

Нет. Тоже хрень. Особый отдел – это не новички. Свое дело знают. Лед только начнет появляться, кто-нибудь обязательно выстрелит.

Остается невидимость.

– Повторяю, не вздумайте бежать! Иначе будем стрелять! Считаю до трех!

Теперь уже и Берник достает пистолет и направляет прямо на меня. Рядом с ним Балашов и тоже держит меня на мушке.

Взгляд цепляется за парня с длинной челкой. На его лице страх. Но этот страх не за себя, за нас с Евой. Он отрицательно машет головой. В шевелящихся губах читается одно слово – «нет».

К клинике пребывает еще и полиция. Они останавливаются за Особым отделом. Из автомобиля с мигалками выпрыгивают двое. Они достают из кобуры стволы и тоже берут нас на мушку.

А если мы исчезнем, и они начнут палить?

А если заденут?

Ч-ч-черт…

Тогда может быть валунами по кругу обложиться? Или тяжелыми щитами из металла? А вот потом уйти в невидимость и сваливать.

– Прекратите! Сейчас же прекратите!

Неожиданно из клиники появляется Эмили. У нее растрепанные волосы, на лице испуг.

– Я вам приказываю! Я княгиня Шувалова!

Глава 8

С каждым днем обстановка в Империи усугублялась. Россия как будто сползала в пропасть и грозилась вот-вот окончательно в нее рухнуть. Уж это руководитель Особого отела Платон Юрьевич Ромодановский не то что чувствовал, видел собственными глазами из сводок, поступающих на стол почти ежечасно.

Нет, ситуация и близко не подошла к тому, чтобы выйти из-под контроля. Но всему свое время. Пройдет немного и состояние дел начнет стремительно меняться. Как говорится, процесс запущен. Его запустил сам Император, лишив привилегий Высших и начав стравливать между собой осветленных.

Недовольство Низших аристократов, а тем более простых осветленных – это не страшно. Они не склонны к консолидации. Для них своя рубашка всегда ближе, дороже, важнее. Наибольшую угрозу несли конечно же Высшие. Лишь они понимали, что делать и как противостоять, умели сплачиваться для достижения общих целей.

Высшие уже ответили на выпад Императора. Они созвали Съезд предпринимателей, на котором намеревались объединить под своим началом наиболее сильные кланы, рода и семьи.

Это на первое.

На второе они запустили скрытый террор. С момента выступления Императора и его разрыва с Высшими началась неестественная убыль преданных Империи людей из числа государственных служащих, военных, сотрудников полиции и спецподразделений.

А ведь это ценнейший ресурс, на который опиралась монархия. Их конечно тоже планировалось впоследствии существенно сократить. Но не сейчас же, когда большая бойня так и не началась, а внутри страны у Императора появился серьезный противовес в виде родившихся и быстро набирающих силу так называемых республиканцев.

Так, за вчерашний день только Особый отдел лишился пятерых сотрудников. За позавчерашний – троих. Сегодня было пока двое. Это если не считать еще двух расстрелянных за предательство. Если говорить в целом об Империи, ежедневно счет шел на сотни. И с каждым днем тревожные цифры только увеличивались.

К счастью, до сих пор не случилось террористических актов и актов массового насилия имперцев. Меньшую часть убивали тихо. В остальном люди просто бесследно исчезали.

Конечно, можно было сослаться на то, что количество убийств возросло в силу естественных причин, которых можно было выдумать кучу, а люди сами бегут, почувствовав в Империи неладное. В части это так и было. Кое-кого из пропавших находили за границей. Кого-то успевали отловить. Но это было лишь мизером. В основном люди исчезали именно бесследно.

Все это давало Ромодановскому повод прийти к выводу, откуда в действительности растут ноги. Он не сомневался, все это устроенный Высшими скрытый террор. Так, они и те, кто к ним примкнул, избавлялись от ярых сторонников Императора, чтобы заменить на своих. Иначе, где бы все эти рядовые служащие и простые полицейские могли взять редкие и что особенно важно – дорогие обереги, способные укрыть от ищеек. Похитить человека, убить, а потом с помощью артефакта скрыть, было куда проще. Уж у кого у кого, а у Высших для этого имелись все необходимые возможности и средства.

Что обидно, Платон Юрьевич ведь знал, заранее предвидел, чем обернется дело. Еще в прошлом году, как только возникла идея большой бойни, он предупреждал Императора, за что попал в немилость. А ведь всего-то и нужно было – стравить Высших между собой. Пусть вышло бы долго, трудно, зато куда меньше рисков. Однако Император решил по-своему.

Однако конкретно сейчас все перечисленное ушло на второй план. Перед Ромодановским стояла другая проблема. Сидя за столом, руководитель Особым отделом принимал доклад по Ситибанку от все той же залетной троицы подчиненных.

– …Как только так называемая Эмили заявила, что является внучкой князя Шувалова, я немедленно доложил Сергею Павловичу. – Владислав Берник покосился на своего непосредственного начальника Оболенского, стоявшего слева от него. – Сергей Павлович созвонился с князем и дал указание немедленно везти девушку к нему, а остальных к нам. Но девица запротестовала. Сказала, никуда без друзей не поедет. Мне снова пришлось звонить Сергею Павловичу…

– Хорошо. С этим понятно. Что дальше? Что было у Шувалова? – нервно перебил Ромодановский.

– Нас впустили в дом. Слуга отвел девушку к князю. Они общались примерно полчаса. Потом к нам вдвоем вышли. Шувалов заявил, что мы свободны.

– Допросить внучку, так понимаю, не дал. Ну хорошо, а что с остальными двумя задержанными?

– Я конечно попытался забрать. Но внучка Шувалова стала давить на князя. Сказала, если мы их задержим, то она тоже поедет с нами. Шувалов сказал, решит вопрос. И чтобы мы уезжали. Я естественно сразу доложил Сергею Павловичу.

Платон Юрьевич скривился.

– Да-а-а… Дела… Внучка акционера главных банков Империи пошла грабить банк… Называется, дожили. – Он бросает недовольный взгляд на Оболенского. – А как так получилось, что мы сразу о ней не узнали?

– Так это по части спецов, – пожал тот плечами. – Наверное, не смогли увидеть.

– Но она точно его внучка?

– Насколько мне удалось установить, точно, – заверил Берник. – Не знаю, что там получилось у Шуваловых, память девушки была заблокирована. Она специально пришла на сеанс к графу Апраксину вспомнить прошлое. Там мы их, собственно, и взяли. Пока мы ждали звонка от Сергея Павловича, я успел пообщаться с Апраксиным. Он подтвердил личность девушки. В остальном, ссылаясь на неприкосновенность тайны пациента, он говорить отказался. Но если надо, я могу снова его навестить. Могу надавить.

– С ума сошли?! Он же тут же побежит жаловаться к Шувалову! Этих проблем мне еще не хватало!

Резко поднявшись, Ромодановский подошел к окну. Взгляд был неопределенным. Пробежав глазами по стоящим напротив домам, он развернулся к подчиненным.

– Внучка – это уже серьезно. Как говорится, родная кровь. Шувалов ее не отдаст. Даже допросить не даст. В любом случае договорится с Его Величеством. Может быть и по ее друзьям договорится. К слову, а они кто?

– Одна – осветленная простолюдинка. Она полукровка. Владеет лекарской способностью и умением Гасить Свет. Кроме перечисленного и дружбы с внучкой Шувалова, она ничего из себя не представляет. Учитывая последнюю директиву Бельского, ее умение Гасить Свет теперь под запретом. Она должна быть нейтрализована. Второй – это внук главы клана Вагаевых. Они из добытчиков скверны.

– Если добытчики, значит под князем Бельским ходят. Он их всех к рукам прибрал. Внучка прижмем, глава клана побежит жаловаться, – вздохнув, Ромодановский вернулся к своему креслу. – Вагаев, значит. А это не тот Вагаев из Императорского университета, по которому вы мне докладывали?

Берник на секунду замялся.

Оболенский сообразил быстрей.

– Платон Юрьевич, так это тот самый Андрей Вагаев, на которого мы собирались сделать ставку по бойне в университете. И его же сегодня задержали с внучкой Шувалова.

– Хм. Ты смотри, тот еще экземпляр, – хмыкнул Ромодановский. – Сбежал из дома, отправился получать способность в армию. Потом попал в историю в крепости Передовая, за что вы у меня выпросили для него медаль. Теперь влип в историю с ограблением Ситибанка… Ладно… Значит так… – Он берет на секунду паузу и трет ладонью лоб. – Договорится Шувалов с Его Императорским Величеством, не договорится – это дело десятое. С нас будут спрашивать в любом случае. Сами видите, сколько поднялось шума. Так что продолжайте искать остальных участников ограбления. Будем надеяться, за ними не будут стоять Шуваловы или еще какого-нибудь приближенного к Императору. Теперь что касается университета. Когда закончится эпопея с Ситибанком, Император снова вернется к этому вопросу. Времени не будет. Он потребует от нас действий.