Вадим Сагайдачный – Дайте шанс! Том 1 и Том 2 (страница 43)

Ева не осталась в долгу.

— Похоже у Андрея теперь две девушки, я и… — кивнула она на Эмили.

«Три!» — восклицаю в уме, опять же вспоминая о Волгиной. Но всерьез слова Евы естественно не воспринимаю.

— Ладно, девчонки. Пора спать…

— Ой, а я бы еще посидела, — перебивает меня Ева.

— Ева, спать, насиделись уже, — усмиряет ее Эмили, — посмотри, люди кругом спят.

Согласен. Ева меня подзарядила Светом, но что-то не особо. Спать как хотелось, так и продолжает хотеться.

— Ну все, спокойной ночи. Если что, мы будем рядом, — говорю на всякий случай и поднимаюсь.

— Сладких снов, милый, — играя глазами, улыбается Ева. — И пусть приснюсь тебе только я, а не Эмили.

— Ева! — возмущается подруга.

— А что такого? Андрей мне сегодня по-любому приснится. Когда мне парни нравятся, они всегда снятся.

— Так… все… я пошел, — говорю, немного смущаясь и покидаю девушек.

«Реально, что ли, понравился Еве?» — в шоке переспрашиваю себя.

Из них двух, я изначально имел виды исключительно на Эмили. О бойкой Еве совершенно не думал. И на тебе, такой разворот.

Но Эмили мне и теперь нравится. В то же время после случившегося с Евой уже нравится и она. Вот только одна проявила симпатию, сказала прямо в лоб, а вторая никак себя не проявила. Хотя мне хотелось бы, чтобы случилось как наоборот.

Впрочем, Еву могла впечатлить моя драка с вояками. А вот Эмили нисколечко. Тут и дураку понятно, если бы она не вмешалась, эти двое нас троих отмудохали. Интересно, что у нее за способность? Воздух, наверное.

Сначала умывания, после свое полукупе. Ребята уже постелились и лежат, обсуждают прошедшую стычку с военными.

— Андрей, ты понял? Сбылось! — прервав разговор, обращается ко мне Роман.

— Ты о чем?

— Ну как о чем. Ты же сам говорил, у тебя что ни день, обязательно драка с тремя.

— Точно! — подхватил Сёма. — Андрюха, да с тобой опасно! То и смотри, голову свинтят!

— Да ну вас… Тут же другое.

Расправил скрученный матрац, застелил его бельем, улегся. Ребята внизу перекинулись парой фраз и смолкли. Не смолкли только два старика, продолжавшие мирно попивать водочку на нижней боковой полке. Теперь, когда все стихло, стало слышно, о чем они разговаривали.

— …А ежели Богу захочется родиться в мире обычным человеком, еще и без памяти. Предположим мож ему там в Раю скучно станет. Ну и как думаешь, наведет Бог на земле порядок?

Собеседник крякнул, сказал: «Будем», видимо пропустил стопочку и лишь тогда перешел к ответу.

— Знаешь таких людишек, они ни то, ни се. Как говорится, ни рыба, ни мясо. Они ни к чему не приспособлены, ничего не хотят, они серость. Вот таким будет на земле Бог — ничтожной серостью!

— Тю ты… Да типун тебе на язык говорить такое о Боге! Он и серость… Тоже нашел сравнение.

— А ты сам посуди, Бог ПОЗНАЛ высшие начала. Все самые высокие благодати. Смог настрадаться, опустившись на дно, искупаться в роскоши и славе. Смог преодолеть самые грязные пороки. А уже потом создал наш мир. Потому как без знаний, без навыков, без опыта создать такое невозможно. А теперь вопрос: что движет людишками? — так не дав собутыльнику ответить, старик повысил голос: — Наши желания! Стремления! Наше хочу! Вот что заставляет нас шевелиться! К чему будет стремиться ОН, познавший все лучшее и худшее, что есть на свете? Чего ему желать или хотеть? О деньгах думать будет, что ли? Или о власти? Сдалось бы ему то и другое. Даже не помня и не зная кто он есть, все его знания и опыт будут сидеть в нем внутри. В его сущности. Ему не захочется снова переживать все то, что он когда-то пережил, что он когда-то познал. Не интересно. А когда человек ничего не желает и не хочет, ни к чему не стремится, кто он? Он серый червь.

— Как так ничего не желать и не хотеть… А как же радость бытия?

— Во-о-от, полностью соглашусь с тобой. Тут ты прав, у него будет радость. ОДНА! Радость созерцания. Я уверен, ему будет интересно просто сидеть, смотреть и ничего не делать. Это единственное, что будет доставлять ему удовольствие. Лишь в этом Бог найдет смысл бытия на земле. Так шта не надейся, родившись на земле, Бог не станет делать добра. И зла тоже не будет делать…

Я лишь усмехнулся развернутой мысли старика-пьяницы. Сидеть, ничего не делать и просто созерцать — это не про меня. Больше тянет на оправдание для всяких лентяев. Но в целом идея интересная. Это я понимаю, пережив переход из прежнего мира в этот. Лично убедившись, что жизнь не ограничивается одной только жизнью. Раньше к подобным мыслям я бы вряд ли прислушался. Там в интернате я отверг существование что Бога, что дьявола.

Но если предположить, что размышления старика верные, и Бог есть подобие человека, то я точно не воплощение Бога. Мне нужно дальше идти по своему пути и стремиться достигнуть поставленной цели. А как достигну, ставить следующую. И так пока не закончится жизнь.

Том 2 Глава 26 Интерлюдия

Наступила ночь. Жизнь в северной окрестности Перми, в поселке Верхняя Курья почти замерла. Но только не в усадьбе Вагаевых. Только что прибыли два крытых грузовика с людьми. Их вооружали и распределяли по территории. Передняя часть усадьбы с основными постройками была усилена еще с вечера. Сначала около 21 часа подняли по тревоге всех в казарме. Спустя полчаса начало съезжаться подкрепление. Легковой транспорт заполнил гостевые места на парковке внутри усадьбы и понемногу начал осваивать место снаружи. Резиденция главы клана перешла на особый режим.

В кабинете Федора Гордеевича Вагаева сидело много людей. Старший сын с внуком, младший сын с внучками, безопасник, ответственный за охрану усадьбы. А еще личный референт и два помощника. Остальных он либо отпустил за ненадобностью, либо не стал тревожить.

Старшие сидели перед главой клана за маленьким столиком, остальные на стульях в отдалении.

Из всех присутствующих лишней можно было назвать внучку главы клана Амалию. Ей было не место среди взрослых при обсуждении серьезных вопросов.

Однако узнав, что старший брат избил самого Тарасова и что отец по этому вопросу идет к деду и берет с собой Илону, она не устояла. В надежде узнать подробности, Амалия потихоньку увязалась за ними, а когда те заходили в кабинет, незаметно прошмыгнула следом и заняла место в самом углу, спрятавшись за двоюродным братом Олегом, который понял ее дерзость и насколько возможно прикрыл от старших собой.

Только что со всеми подробностями о проведенном дне с подопечным доложились водитель и телохранитель. Они вышли и Илона, которой уже давали слово, посчитала своим долгом снова взять сказать:

— Андрей с самого начала хотел убить Тарасова. Вы бы видели, как он его убивал. Он стал бешеным. Там было море крови. Игнат уже лежал и не сопротивлялся, а он продолжал его бить. Там был такой ужас — не передать. А потом, когда Волгина его остановила, он обозвал всех животными!

— Он сказал, что ему пришлось опуститься до уровня животного, чтобы избить другое животное. Это разные вещи. Не путай, — бросив на дочь строгий взгляд, поправил отец.

— Нет, я все же склоняюсь, что Андрей не собирался его убить, — не согласился безопасник, — мы же все только что с разных ракурсов видели записи из клуба. Сначала и когда уже Игнат упал он бил его с максимальной силой. Потом удары ослабил. Я думаю, он хотел нанести ему больше увечий. Именно поэтому он продолжал его бить. В пользу этого говорит и другое. Он убрал руку от горла, а мог бы дальше давить, пока Игнат задохнется. И зачем ему нужно было останавливаться, когда закричала Волгина, если он хотел убить? Она всего лишь крикнула: «Андрей, хватит, ты его убьешь». Он просто разошелся и не отдавал отчет в том, что делает. Его остановил ее крик.

— А по лицу не скажешь. Да, в ярости. Да, жестокое. Но там не пахнет безумием. Он полностью себя контролировал. А потом, когда обратился к Волгиной и Скорикову, был предельно собран. Он отдавал отчет в том, что делает и что говорит, — подмечает дядя Андрея Александр Федорович.

— Мне кажется, это он из-за разговора с Волгиной взбесился. После того как она сказала, что лучше выйдет за Тарасова, чем за него, — выдвинул свою версию отец Андрея.

— Да при чем тут это?! Мы же только что смотрели и эту запись. Андрей сам ей заявил о разрыве. Какая ему разница, за кого она потом выйдет? — с возмущением не согласился Федор Гордеевич.

— Я поддерживаю Виктора, — взглянув на брата, снова заговорил Александр Федорович, — мы прекрасно дали понять Андрею, что ему в любом случае придется жениться на Волгиной. Он поговорил с ней и понял, что она его ненавидит. Понял, что она тоже не может отказаться от этого брака. Что им придётся вступить в этот брак. Видя, что ей нравится Тарасов…

— Он решил его убить, — перебив, заканчивает со своими выводами Федор Гордеевич и сокрушается: — да, наделал делов внучок… Наделал и сбежал… И что главное, заранее сучонок продумал. Заранее подготовился. А теперь сбежал и где-то подлец отсиживается. Нет, чтобы прибежать к отцу или ко мне, покаяться, сказать так мол и так, перестарался. Нет, сбежал и сидит, ждет, чем все закончится.

— Этот момент я тоже не могу понять. Зачем ему понадобилась камуфляжная одежда. Какой к чертям поход на Каму? — начал было отец Андрея и осекся. — Но не мог же он сам сбежать в червоточину?