Вадим Ревин – Сиромаха (страница 37)

— Всегда бей первым, если уже не удается избежать боя, — вспомнил я слова Жадана.

Я сделал шаг навстречу, оставляя тем самым Славко чуть позади себя. И как только первый слуга оказался на расстоянии пару метров, резко присев, я выбросил ногу вперед и развернулся, подсекая противника, будто в гопаке двигался. Раб, словно подкошенный упал на землю. Я хотел было подскочить к нему, чтобы нанести следующий удар, но получил сильный толчок ногой от второго раба. На ногах я удержался, но позицию потерял. Нужно было снова встать в стойку и атаковать. Первый раб успел подняться и теперь они оба стояли передо мной. Я вспомнил как в некоторых фильмах главные герой используют трюк с небольшим предметом, бросая его в сторону противника и крича: «Держи!». Противник отвлекается и в это время получает отличный удар в промежность. Мысль была правильная, но в руках у меня не было ничего, кроме замка, которым я скреплял цепь. На осмысление следующего действа мне понадобились доли секунды. За не имением подходящего, в дело идет все, что попадется под руку.

— Держи, — крикнул я второму рабу, что стоял ближе и подбросил замок поближе к нему. Тот машинально вытянул руки, и я всадил со всей силы правую ногу ему пониже живота. Немного не рассчитав дистанцию, я попал ему между ног голенью, точнее больше берцовой костью. Это было больно. Раб выпучив глаза от боли, медленно загнулся вперед и быстро задышал. Чтобы наверняка, я прыгнул к нему и нанес локтем согнутой правой руки сокрушительный удар в голову. Мой противник завалился на бок и затих. К сожалению, пока я управлялся с этим, то упустил из виду первого раба. Подняв голову, я обернулся, фиксируя взгляд на другом противнике и в этот самый момент мне в голову прилетел кулак. Удар был не сильный, но неожиданный. Меня слегка повело, и я качнулся на ногах. Раб сделал решительно несколько шагов ко мне, вероятно, чтобы добить. Но на этот раз он просчитался. Выждав момент, пока он не окажется в шаге от меня, я перекрутился через спину вокруг своей оси и оказался за спиной своего противника. Резко нанеся ему удар ногой по голени, я заставил его осесть на колени. Не помня себя от злости, я схватил его шею в замок и стал душить. Взгляд мой упал на хозяина этих рабов. Тот смотрел на меня с испугом. И куда подевалась вся спесь?

— Ты этого хотел, — прорычал я и еще сильнее сдавил горло своему противнику.

— Молодец, Курт! — раздался до боли знакомый голос. — Я и не рассчитывал на иной результат этого рукопашного боя.

Омар, собственной персоной, как ни в чем не бывало, стоял в нескольких шагах от меня и хлопал в ладоши.

У меня от негодования встал комок в горле. Ослабив хватку, я толкнул раба и тот упал на своего, без чувств лежащего, товарища.

— Ты все это время был здесь? — спросил я, стараясь быть сдержанным.

— А как ты думаешь, волчонок?! — баш-эске медленно направился ко мне. — Можно было тебя одного отпускать? Ты вон свой товар потерял.

Я тут же обернулся. На том месте, куда я усадил Славко, никого не было. Неужели он сбежал, пока я дрался?! Что же теперь?! Упустил. По глупости. А все из-за этих вот!

— Это все этот вот, — сказал я указывая на стоящего на уровне Омара. Хозяина двух рабов. — Он приказал своим рабам напасть на меня.

— Чары, твои рабы проиграли. У них не было шанса, — крикнул Омар в сторону незнакомца, двух рабов которого я только что уложил в нокаут.

— Этот юноша хорош, — ответил незнакомец, которого Омар назвал по имени Чары. — Ты хорошо готовишь своих воинов, Омар.

— Помнишь, Курт, я говорил тебе о человеке, который может помочь с покупкой твоего пленника? — снова обратился ко мне баш-эске. — Это Чары. Я ему рассказал о твоем товаре, и он проявил интерес. Но где же твой товар, Курт? Что ты можешь предложить Чары?! Ведь нельзя обижать такого уважаемого человека! Он знатный аян.

Я снова посмотрел вокруг себя. Славко, как будто след простыл. Мне было досадно до боли. Лишился своих денег, которые мог взять за пленника. Мало того, еще и перед этим аяном Чары придется, вроде как отвечать. Хотя за что? За то, что Омар ему пообещал моего пленника, а я упустил его? Что за порядки?!

— Эй, торговец! — раздался из-за спины громкий голос. — Смотри сюда!

Я обернулся и увидел Саида. У меня с души камень упал. Он крепко держал руками за волосы моего пленника — Славко. Тот не пытался вырваться, лишь всхлипывал, утирая нос.

— Резвый раб. Как только ты биться начал он и побежал. Но не далеко. От Саида не уйдешь. — произнес Саид. — Резвый раб, но хороший. Он мне еще денег заработал!

— Это как? — спросил я с интересом.

— Я его поймал? Поймал. Ты мне двадцать процентов с торга должен? Должен. А теперь еще десять процентов сверху.

— Десять?! — воскликнул я. — И те двадцать, выходит тридцать?!

Я негодовал. За что такая обдираловка?!

— Хорошо считаешь. Правильно, — ответил Саид. — Тридцать процентов. Или могу его совсем забрать.

— Это как? — возмутился я.

— Он от тебя убежал? Значит ты остался бы без товара. Я его поймал. Товар тебе вернул. Бакшиш надо давать.

— Это Восток, Курт, — похлопал меня по плечу, подошедший Омар. — Саид прав в этой ситуации. Он тебе твой товар спас. Это лучше, чем ты остался бы вовсе без товара и денег.

Я махнул рукой, мол делайте что хотите. Рабы Чары понемногу оклемались. Их хозяин что-то сказал им зло. Те быстро поднялись с земли и пошли к верблюдам, лежащим на земле неподалеку.

Затем Чары отозвал Омара в сторону. Они негромко говорили междк собой, важно жестикулируя. Я, не теряя времени, подошел к Саиду и протянул ему руку:

— Спасибо. Я согласен, — произнес я коротко. Рукопожатие на Востоке означало согласие и заключение сделки.

— Молодец. — Саид протянул мне в ответ руку. — Забирай свой товар. Он хорош. Думаю, что долго стоять не будешь. Непременно купят.

— Уже купили, — важно ответил Чары. И, обращаясь ко мне, спросил. — Сколько ты хотел за него?

— Он молодой, сильный, — начал было я хвалить Славко, но Чары перебил меня довольно деликатно.

— Я это и сам вижу и в ценах ориентируюсь. Чтобы не терять времени, просто скажи, сколько.

— Я думал сто пятьдесят, — назвал я цену. Это была верхняя граница, которую могли дать за такого раба, как Славко.

— Хороший товар, хорошая цена, — философски протянул Чары. — Я даю тебе сто сорок.

Я на минутку задумался.

— Мог бы дать и сто пятьдесят, — сказал Чары. — Но ты потрепал моих рабов им нужно лечение.

— Хорошо! — согласился я и протянул руку.

— Ты молодой, но с тобой приятно иметь дело, — хитро улыбнулся Чары и протянул, и пожал мне руку в ответ. — Сколько ты должен Саиду?

— Тридцать процентов, — ответил я.

Чары быстро подсчитал на пальцах и в голове сколько будет тридцать процентов от сто сорока ливр.

— Держи, — протянул он мне деньги. — Здесь ровно сто десять ливр. Это на две ливры больше, чем у тебя осталось бы. Ступай с Аллахом домой.

— А как же Саид? — спросил я, больше для приличия. Меня совсем не интересовало, как отреагирует торговец.

— С Саидом я договорюсь. Мы давнишние знакомые. Вряд ли он будет подымать вопрос из-за двух ливр, — вкрадчивым голосом ответил Чары.

— Что, пойдем, Курт, — Омар, все это время наблюдавший со стороны, наконец подошел, поняв, что следка совершилась.

Я молча кивнул в ответ, пряча надежно деньги в сапог. Я приложил руку к груди и слегка склонил голову, прощаясь с Чары. Также сделал и Омар. Чары ответил нам обоим и пошел в палатку за своей покупкой.

На обратном пути в гарнизон я молчал, перебирая в голове всю историю, произошедшую на рынке. Этот Чары, его рабы, не известно откуда взявшийся Омар — все это звенья одной цепи? Или все же случайность? Нужно спросить Омара, чтобы не мучать себя догадками.

— Баш-эске, — начал я издалека. — Спасибо за помощь. Без тебя я бы не смог так быстро продать своего пленника.

— Оставь, волчонок, — нехотя ответил янычар. — Это пустяки. Благодари Аллаха, что Саид смог поймать твоего раба. Иначе тебе бы пришлось платить аяну Чары.

— За что? — меня удивляла такая несправедливость.

— Такие правила, волчонок. Ты сам понимаешь — или ты или тебя.

— Я хотел еще спросить, Омар, — я нарочно назвал баш-эске по имени, давая понять, что мне важно знать правду.

— Спрашивай! — бросил в ответ баш-эске, видимо догадываясь о моем вопросе. — Если ответ знаю, скажу.

— Все что было на рынке — твоя работа? — влупил я в лоб свой вопрос. Я не любил недоговоренности и скрытность меня возмущала.

— Что ты имеешь ввиду? — ответил вопросом на вопрос Омар. — Изъясняйся более точнее.

— Этот Чары, его рабы. Схватка со мной, — я продолжал напропалую задавать откровенные вопросы.

— Аллах знает, но и раб догадывается, — ответил пословицей баш-эске.

— Я не раб. Я доказал, что в бою, что смогу быть воином, — возмутился я.

— Это пословица, волчонок.

— Ты не ответил, Омар.

— Товар человеку и друг и враг, — снова загадкой произнес баш-эске.

— Значит все же это ты подстроил, — сказал я уверенно, с нотками злобы в голосе.

— Встающий с гневом, садится с убытком, — продолжил Омар изощряться в красноречии.

— Скажи, зачем?

— Ястреб хоть и маленький, но огромного журавля с неба атакует, — произнес баш-эске. Он явно забавлялся. Поэт непризнанный!