Вадим Полищук – Капитан Магу-3 (страница 39)

— Господин штаб-капитан, найдите среди трофеев пушку, желательно калибром побольше, и начинайте обстреливать Каму!

На недоуменный вопрос, зачем это делать сейчас, если штурм назначен на завтра, полковник пояснил.

— Кама для них уже потеряна, Озчелик-паша не может этого не понимать. А не понимает, так советники ему подскажут. Сейчас они думают, сбежать ночью или дожидаться начала штурма. Вот вы и поможете им сделать правильный выбор.

Оставшиеся в Каме и старой цитадели войска за весь день не сделали ни одной попытки прийти на помощь гарнизону Ападагпара. Это означало только одно — в городе слишком мало войск даже для самой малой вылазки из него. И чем больше сбежит из городишки ночью, тем меньше придется выбивать из него с утра. А под грохот бомб, крушащих стены и крыши домов об этом думается куда лучше.

— Будет исполнено, господин полковник!

С одним штаб-капитаном разобрались, теперь дело за вторым. Достав из-за отворота шинели блокнот и карандаш, Алекс по памяти начал рисовать схему укреплений Камы.

— В город ведут четыре дороги. После взятия Тактамыдага и Ападагпара мы контролируем две из них: на Крешов и на Алзан. Вот по этой, в Каму отступали приграничные гарнизоны, туда они не пойдут. Остается только одно направление — южное.

С языка штаб-капитана Крыдлова сорвался вполне резонный вопрос.

— А как мы сможем перекрыть эту дорогу, не взяв сам город?

— Перекрывать ее не зачем, пусть бегут. Среди бегущих наверняка будет сам Озчелик-паша. Вот его-то и нужно взять живым или мертвым, все равно. Как? Пока не знаю.

Алекс выдержал паузу, ожидая от штаб-капитана каких-либо предложений, но тот предпочел отмолчаться. Ну что же, если сам не знаешь что нужно предпринять, то всегда можно предоставить подчиненным некоторую свободу действий.

— В роте Смирко большие потери?

— Потери еще не уточнили, но думаю, активных штыков шесть-семь десятков наберется.

— Черт, мало! Выдели ему еще одну роту и пусть сам думает, как ему до Озчелика добраться, он в этом деле дока.

— Слушаюсь, господин полковник!

Очень не хотелось бы упустить Озчелика-пашу. Пленение или гибель вражеского командующего не только нарушали управление войсками противника, но и деморализовывали рядовых солдат ничуть не меньше, чем падение Камы. Дальнейшее освобождение Южной Себрии в этом случае пройдет быстрее и с меньшими потерями. Ко всем этим соображениям в немалой степени примешивался мотив личной мести. В первый раз он Озчелика сам отпустил, во второй тому удалось сбежать, бросив своих солдат, в третий раз он уйти не должен.

Озадачив подчиненных решением этой задачи, полковник Барти занялся другими, а их набиралось немало. В первую очередь надо было срочно собрать и эвакуировать раненых, ночной мороз добьет их куда вернее, чем удар штыком. Во-вторых, требовалось привести в порядок потрепанные и смешавшиеся в ходе штурма части и подразделения, заодно уточнив понесенные в ходе штурма потери. При этом, задачу выкурить османийцев из подземных сооружений Ападагпара тоже никто не отменял. Всех солдат требовалось накормить, где-то разместить, дав возможность отдохнуть перед завтрашним штурмом и наскрести по тылам хоть какое-нибудь пополнение для частей первой линии. Также требовалось собрать брошенное оружие и боеприпасы, подсчитать трофеи… Всего не перечислишь.

И только мертвые могли подождать пару дней. Ими займутся потом, когда поднимут над старой цитаделью себрийский флаг, отметят победу и помянут погибших, проспятся и похмеляться, ужаснутся количеству погибших товарищей и начнут копать для них братские могилы. Это жарким летом мертвое тело начинает пованивать уже через двое суток, а зимой можно и подождать, хотя перетаскивать промерзший труп тоже приятного мало.

Неподалеку гулко ухнула пушка. Штаб-капитан Гараев со своими артиллеристами перетащил на южный склон горы старую бронзовую пушку на крепостном лафете и начал обстрел Камы. Пока расчет возился с заряжанием дульнозарядного мастодонта, покрытого зеленоватой патиной, Алекс попытался разобрать отлитые на стволе вензеля. Пушка оказалась бритунийской двадцатичетырехфунтовкой, видимо, снятой с нижнего дека какого-то линейного корабля.

— Да ей же больше ста лет!

— Так точно, господин полковник, больше, — подтвердил Гараев. — Те, что поновее — чугунные, из них стрелять поостереглись, да и более тяжелые они. А к этой к тому же боеприпасов достаточно много.

Расчет метнулся от орудия, фейерверкер проверил примитивный прицел и поднес пальник к запальному отверстию. Сначала пыхнул порох на полке, затем из ствола с грохотом вылетел клуб плотного белого дыма, пушка неожиданно резво прыгнула назад. Пока расчет накатывал орудие в исходное положение, Алекс успел увидеть, как разлеталась в стороны черепица одной из крыш.

— Чем стреляете?

— Тем, что нашли — ядрами.

— А бомбы есть?

— Есть немного, господин полковник, я их решил до завтрашнего штурма приберечь.

— Стреляйте бомбами, — разрешил полковник, — чего их беречь, может, завтра никакого штурма и не будет.

Очень хотелось бы в это верить, но готовиться нужно было к худшему. И подготовка эта заняла почти всю ночь. С наступлением темноты Кама погрузилась в полную темноту. Со стороны осаждающих горели костры, перекликались часовые, ржали лошади и скрипели многочисленные телеги с фурами. В городе не горело ни единого огонька, казалось, там не осталось ничего живого, даже кошек с собаками.

— Как думаешь, Мартош, уйдут османийцы?

— Уйдут, господин полковник, но не все. Все одно штурмовать придется.

— Умеешь ты настроение поднять прорицатель. Ладно, показывай что принес.

Предложенный начальником штаба план взятия Камы и старой цитадели тактическими изысками не блистал. Да они и не требовались, серьезного сопротивления от противника никто не ожидал.

— А пушки зачем?

— Сегодня, точнее вчера, при штурме Ападагпара они очень пригодились, вот я и подумал…

Тащить артиллерию на узкие городские улочки представлялось излишней и не самой удачной затеей. С другой стороны, если встретится очаг сопротивления, то они могут и пригодиться. Личный опыт Алекса говорил о том же.

— Ладно, пусть будут.

Алекс широким росчерком пера утвердил план.

— Пишите приказ, Мартош.

Под самое утро удалось перехватить пару часов сна в палатке, где вода так и норовила замерзнуть за ночь. Казалось, только лег и закрыл глаза, а тебя уже бесцеремонно расталкивают.

— Господин полковник, пора!

Снаружи еще темно, но жизнь в себрийском лагере уже кипит. В воздухе словно разлито напряженное ожидание, всем хочется скорее закончить дело, хотя до его окончания дожить удастся не всем. В штабной палатке подполковник Мартош бодр и деятелен, только покрасневшие глаза и отросшая за день седая щетина свидетельствуют о бессонной ночи.

— Через час будет достаточно светло для начала штурма, начинаем формировать колонны.

— Формируйте, — согласно кивнул Алекс.

— Может, парламентеров пошлем? — предложил начальник штаба. — Предложим капитуляцию.

— Нет, не стоит, — отверг предложение полковник, — если бы они хотели сдаться, уже давно бы сделали это.

Пока все шло вроде само собой, вмешательства командующего не требовалось. И чего тогда подняли так рано? Зато начальник штаба чувствовал себя в своей стихии, лихо раздавая указания. Хоть и очень не хотелось выходить наружу, где бал правили утренний ветер и резкий порывистый ветер с гор, полковник заставил себя сделать это. Небо на востоке уже начало светлеть, зато Кама в предрассветных сумерках казалась большим черным пятном у подножия гор. Мимо саперы тащили штурмовые лестницы. Прихватив с собой бинокль, Алекс начал подниматься на Ападагпар, пока штурмовые колонны не доберутся до городской стены, отсюда обзор будет наилучшим.

У старой пушки суетились артиллеристы штаб-капитана Гараева во главе с ним самим. Подтаскивали и горкой складывали тяжелые чугунные ядра. Заметив подошедшее начальство, вытянулись без особого усердия.

— Здравия желаем, господин полковник!

— Здравия желаю! Вольно, продолжайте.

Пока батарейцы продолжали заниматься своим делом, полковник поставил задачу их командиру.

— Надо сделать пару проломов в стенах.

— Сделаем, господин полковник, — заверил его Гараев, — стена старая, ветхая трех-четырех попаданий не выдержит.

— Сколько времени вам потребуется.

— За час управимся.

Со вчерашнего дня артиллеристы неплохо научились обращаться с непривычным для них орудием. Споро пробанили ствол, зарядили, фейерверкер навел пушку, подкручивая вертикальный винт.

— Огонь!

Сколь не ожидаем был выстрел, а от его грохота Алекс невольно вздрогнул, уж очень громким он получился. Расчет дружно накатил тяжелую пушку, облепив ее подобно муравьям. Полковник же проследил за полетом выпущенного ядра. Не долетев каких-то полсотни шагов до стены, чугунный снаряд поднял фонтан мерзлой земли и снега, отскочив, долетел-таки до стены, но растеряв уже энергию, серьезного урона причинить ей не смог.

— Выше бери!

На повторное заряжание потребовалось не более двух минут. Подкрутив винт, фейерверкер взялся за дымящийся пальник.

— Огонь!

Этот выстрел был куда более удачным, в бинокль хорошо был виден разлет камней в месте попадания ядра.

— Так стрелять!

Пристрелявшись, артиллеристы штаб-капитана Гараева на первый пролом затратили не более четверти часа. Затем, довернув орудие вправо, принялись ломать стену в другом месте. На этот раз на пристрелку им потребовалось целых четыре выстрела, да и сокрушить дикий камень стены получилось не вдруг, попался довольно прочный участок. Но в обозначенный срок они уложились с запасом.