Вадим Панов – В сумерках моря (страница 5)
«Если там, где мы окажемся, нам не понравится».
«Зачем мы туда едем, если нам не понравится?»
«Нам может не понравиться», – уточнила Джина, ловя себя на мысли, что разговор делается странным. И ей не особенно хочется его продолжать.
«Не понимаю. Я видел фотографии отеля, с виду он ничего. И отзывы о нём, в основном, хорошие. И место удачное, я люблю песчаные пляжи».
Джина об этом знала. Сама она предпочитала каменистые, но решила сделать спутнику приятное и выбрала отель на западном побережье Крыма. Но теперь поняла, что её выбор был воспринят само собой разумеющимся.
Вот тогда и нужно было заканчивать с этим путешествием. И с этими отношениями.
Кстати, сумка, с которой Стасик отправился на юг, оказалась вдвое больше рюкзака девушки.
Дальше была дорога, ставшая для Джины отдельным испытанием. Стасик оказался убеждённым приверженцем осторожной езды, и восклицания с пассажирского сиденья: Джина, куда ты гонишь? Джина, мы ведь не торопимся! Джина, пожалуйста, потише, – стали для неё привычным и немного нервным фоном. Когда же Стасик садился за руль, скорость «Subaru» не превышала восьмидесяти километров в час и Джина едва ли не физически ощущала боль своей быстрой машинки, вынужденной неспешно передвигаться в правом ряду.
«Да, я не лихач, – с гордостью поведал Стасик. – Я во всём люблю надёжность и предсказуемость».
А ещё он внимательно изучал ценники на бензоколонках, которые они проезжали, и предложил заправляться только на тех, где цены были минимальны. Ах да, покупать на бензоколонках кофе тоже оказалось непрактичным:
«Он там дрянной, а денег за него просят, как за идеально приготовленный в турке на песке…»
С придорожной едой вышла та же история:
«Она невкусная и вредная. Ты представляешь, из чего делают сосиски, которые они пихают в булки?»
«Примерно представляю, – не выдержала Джина. – Из мяса».
«Из какого? Которое ещё вчера гавкало в соседней деревне?»
«Раз вчера гавкало, значит, свежее».
«Ты издеваешься?»
«Нет, конечно, нет…»
С собой Стасик взял бутерброды, которые жевал не только на остановках, но и в пути, запивая простой водой, потому что в «лимонады кроме сахара и химии ничего не кладут». Бутерброды же считались «полезными». В результате ехать так, как она любила, Джине удавалось только в то время, когда спутник начинал дремать.
На месте брюзжание продолжилось. Отель Стасику понравился, хотя…
«За такие деньги он мог быть и получше. А номер – просторнее».
Тем не менее комната была принята, хотя…
«Полотенца не кажутся свежими».
Бассейн, разумеется, оказался маленьким. Песок на пляже недостаточно мелким. Из кафе неподалёку воняло мангалом.
«А по вечерам здесь, небось, грохочет дискотека».
В этом он не ошибся, к сожалению, – дискотека действительно гремела. И действительно раздражала, потому что, планируя отдых, Джина не то чтобы собиралась проводить всё свободное время в номере.
«Давай закроем окна?»
Джина согласилась. И с этого момента фразы, начинающиеся с «давай», стали главными в их первом совместном отпуске.
«Давай ляжем спать пораньше?»
«Давай не пойдём на пляж в самую жару?»
«Давай не будем покупать фрукты, они очень дорогие».
«Давай не пойдём вечером на набережную, а посидим на балконе?»
Стасик не ныл, просто старался сделать отпуск максимально комфортным для себя, совершенно не заботясь о том, как это воспринимает и ощущает его спутница. Возможно, он думал, что если хорошо ему, то хорошо и ей. А возможно, вообще не думал. Зачем? Ей же наверняка приятно соглашаться с его разумными и прагматичными предложениями. Нельзя сказать, что отпуск оказался безнадёжно испорчен – пока нельзя, но романтический настрой, с которым Джина отправлялась в Крым, полностью растворился в бесконечных «давай, давай, давай…»
А самое обидное заключалось в том, что Стасик ничего не замечал.
Впрочем, нет. Кое-что он заметил ещё в самый первый день – то, как на Джину поглядывают другие мужчины. Спортивная, вот что приходило в голову при первом взгляде на девушку. Спортивная и глазастая. Стройная, длинноногая, подвижная, она дышала энергией и задором. Небольшая грудь. Светлые, слегка вьющиеся волосы подстрижены в короткое, не скрывающее шею, каре. Прямой нос, который мог показаться чуть больше, чем следовало. Губы тонковаты, особенно верхняя. Но главное внимание привлекали глаза – большие, серые. Они лучились, когда девушка улыбалась, а улыбалась она очень красиво. Джина привлекала внимание мужчин, и это обстоятельство заставляло Стасика напрягаться.
Девушка сделала ещё один глоток, убрала бутылку и потянулась.
– Пойдём купаться?
– Ты опять в этом купальнике, – заметил Стасик, поднимаясь с лежака.
Чёрный, узенький, идеально подчёркивающий фигуру.
– Он удобный.
– На тебя все пялятся.
– Ты бы хотел, чтобы на меня не обращали внимания?
– Нет, мне всё нравится. – Стасик втянул небольшое пузико, приобнял девушку за талию и улыбнулся. – Абсолютно всё.
– Абсолютно всё устраивать не может, – покачала головой Джина. – Это так не работает, что-то должно нравиться особо. Какая музыка по-настоящему трогает твою душу?
– Чтобы внутри становилось то холодно, то жарко, и волосы на голове шевелились? – уточнил Феликс, глядя на двухрядную горную дорогу, освещённую лишь фарами «Bronco».
– Примерно так, да, – согласилась девушка. – Хотя в твоём исполнении это прозвучало слегка угрожающе.
– Никакая.
– Или ты просто не помнишь.
– Или так, – согласился Чащин.
– Или тебе надоело со мной разговаривать…
– Нет…
– …Просто ты не хочешь в этом признаваться.
– Я хочу…
– Флекс, всё хорошо, я пошутила. И ты тоже не забывай шутить, потому что нельзя быть серьёзным двадцать четыре на семь.
– Ты сама говорила, что я остроумный.
– И я чучуть скучаю по тому Флексу.
– Разве сейчас я не такой?
– Ой, ты опять начал. – Джина рассмеялась, после чего велела: – Не смотри. – И выгнулась в кресле, потянувшись так сладко, что он это почувствовал.
Чащин честно не смотрел. Хватило первого раза, во время которого он едва не пролетел мимо поворота, потому что даже в безразмерной толстовке потягиваться у девушки получалось… замечательно.
А в перерывах между потягиваниями Джина пребывала в одной из тех поз, которую запомнил Феликс: спинка кресла откинута далеко назад, сиденье отодвинуто, длинные ножки заброшены на торпедо. И, как и просил Феликс, не позволяла ему уснуть разговорами на самые разные темы. Нынешняя началась с того, что девушка включила радио и раскритиковала волну, на которую оказался настроен приёмник.
– Я думала, у тебя есть вкус.
– В машине я слушаю всё подряд, чтобы не заснуть, – сообщил в ответ Чащин, которого тоже удивил сделанный им выбор.
«Кажется, до амнезии я был другим человеком».
– Для того чтобы не заснуть, у тебя есть я, – выдала Джина, играя с прядями волос. – Я – эксперт по части незасыпания.