Вадим Панов – suMpa (страница 99)
– Они подняли мятеж, – глухо отозвался старик.
– Они защищались.
– Они должны были сдаться.
– Вы не хуже меня знаете, сэр, как это бывает, – вздохнул Шелдон. – Когда на территории действуют три силы, причем две из них представляют собой плохо организованные нерегулярные отряды, люди предпочтут прятаться или защищаться.
– Вы могли не стрелять в олдбагов, Дакота, над каждой старой башкой краснеют цифры suMpa.
– Мы стреляли только в ответ, – рассказал Шелдон. – Однако отвечать пришлось часто. Слишком часто…
Майор замолчал, но когда Стюарт решил, что продолжения не будет, и открыл рот, чтобы утешить подчиненного, неожиданно вернул себе слово:
– Вы видели, как горит дом под «обложкой», сэр? Очень странное впечатление: пламя есть, а красивенький, нарядный фасад никак на него не реагирует, остается целым, не идет пузырями краска, не отваливается штукатурка, не лопаются стекла. Пламя есть, а дому хоть бы хны. И лишь когда начинают погибать наноботы, перед глазами проступает правда: и пузырящаяся краска, и лопнувшие стекла… А крики тех, кого бандиты заперли внутри, слышны с самого начала.
Шелдон залпом допил остававшийся в стакане виски.
Отправляясь в Нью-Йорк, Дакота думал, что придется работать точечно, против наиболее дерзких отрядов «Напуганных граждан», крушить их на подходах к боро олдбагов, чтобы не допустить столкновений. Думал, что станет спасателем, а оказался в эпицентре ада, в который обратился Статен-Айленд после прорыва, оставался в нем три дня и своими глазами видел ужасы, которые не рискнул показать даже славящийся жесткими репортажами Бобби Челленджер.
После восстановления порядка Шелдон вернулся на базу и сразу отправился к Стюарту. Поговорить. А из кабинета генерала собирался в бар – напиться.
– Алые выглядят ужасно, сэр. Внешне – настоящие твари, уродливые монстры, вызывающие неприязнь и отвращение. Они совсем не похожи на людей, но я не могу отделаться от ощущения, что это люди. Они ведут себя, как люди: помогают друг другу, заботятся, спасают и жертвуют собой. Я видел Алого, который пошел на смерть, чтобы его друзья и родственники сумели выбраться из окружения. И еще я видел солдата, который застрелил пытавшегося сдаться Алого, я видел отвращение, которое было написано на лице солдата, я видел…
Стюарт молча добавил виски в стаканы.
– Это отвращение было вызвано одним-единственным фактом: тем, как выглядел Алый. Окажись на его месте обычный старик, солдат помог бы ему, защитил, потребовалось бы – прикрыл собой… Я знаю этого солдата и уверен, что он поступил бы именно так. Но внешний вид Алого заставил парня надавить на спусковой крючок. И я… – Дакота опустил голову. – Я отвернулся, сэр.
– Что у них внутри? – вдруг спросил Стюарт.
– Извините? – Шелдон непонимающе посмотрел на генерала.
– Что у них внутри? – повторил старик. – Неужели ты не поинтересовался, что прячется под красной шкурой?
– Врачи сказали, что внутри Алые ничем не отличаются от людей, – ответил Дакота. – Анатомия абсолютно идентична обычной, человеческой, видимо, вирус ее не затрагивает.
– Интересно, да? – улыбнулся Стюарт.
– Что именно? – не понял майор.
Вместо ответа генерал поднял стакан, отсалютовал Шелдону, сделал глоток и совсем тихо, как будто в экранированном кабинете их мог кто-то подслушать, произнес:
– Нужно заканчивать это дерьмо.
– Но как, сэр? – растерялся Дакота.
– В первую очередь необходимо отыскать Орка, он явно знает больше, чем уже сказал, – произнес Стюарт, и Шелдон понял, что генерал не изобретает план «на ходу», а продумал его давным-давно. – Нужно найти Орка, послушать, что он скажет, и решить, что делать дальше. Это нужно сделать, потому что я не хочу, чтобы мои парни продолжали убивать стариков. И многие офицеры, с которыми я общаюсь, думают так же. Мы слишком долго были инструментом, пора разобраться, какие задачи решают с нашей помощью.
– Согласен, сэр, разобраться пора, – медленно ответил Шелдон. – Но ведь полковника подстрелили и держат под охраной в Калифорнии.
– Мы ведь говорим об Орке, – улыбнулся Стюарт. – Уверен, он что-нибудь придумает.
Город успокоился и стал таким же красивым, как до Вспышки и даже до Вспышек: и до Первой, и до Алой. Стал чистеньким, аккуратным, очень уютным. Стал деловым, чванливым и ярким. Стал тем Нью-Йорком, который воспевали поэты, Яблоком, в которое стремятся люди со всего мира.
Чтобы забраться в него и стать похожим на счастливого червя.
Нью-Йорк стал большой рождественской открыткой, несмотря на то, что до декабря оставалось несколько месяцев: прекрасные дома, блестящие автомобили, в основном дорогие, улыбающиеся или погруженные в себя люди. Красивые люди, на чьих лицах нет ни тени хмурости или уныния, на чьих прекрасных телах изящно смотрятся дорогие и красивые одежды. Или прикольные «обложки», вызывающие у красивых окружающих людей добрые улыбки: гномы, эльфы, мультяшные красавицы, супергерои…
Нью-Йорк снова стал столицей мира. Нового мира, которому важно выглядеть, а не быть.
И Орк смотрел на город отчужденно.
Не видя смысла в ложной красоте.
И не стал прогуливаться, как обязательно делал раньше, до того, как узнал, насколько сильно влияют на облик города трудолюбивые наноботы. Не стал прогуливаться, потому что открытки можно посмотреть, сидя в удобном кресле.
Бен прилетел в JFK поздно вечером и сразу отправился в бар «The Press Lounge», в заведение, которое несколько дней назад было выкуплено у хозяев и с тех пор закрыто для посетителей; на крышу, с которой открывался превосходный вид на город и на которую новые хозяева выставили рояль. Чтобы в тихий час заката наигрывать бессмертную «New York, New York», наблюдая за тем, как над высоченными домами одна за другой появляются прекрасные звезды…
– Слишком красивое небо, – негромко произнес Орк. – Неужели его тоже обрабатывают наноботами?
– Не думаю, что все настолько плохо, – отозвалась Мегера, замедляя темп, но продолжая наигрывать мелодию.
– Почему нет?
– Должно же в этом чертовом мире остаться хоть что-то настоящее.
– Других вариантов, кроме неба, нет?
– Предложи, – почти равнодушно сказала девушка.
Она избегала смотреть Орку в глаза. И вообще: избегала смотреть на него, сосредоточившись на клавишах. Хотя было понятно, что «New York, New York» Эрна способна сыграть с закрытыми глазами.
– Чувства, – со спокойствием, которого в действительности не испытывал, ответил Орк. – Чувства нельзя обработать наноботами и скрыть под «обложкой».
– Люди справляются, – обронила Мегера.
И впервые сфальшивила. Правда, мгновенно поправилась, продолжила наигрывать мелодию, но сбилась. Сбилась, когда Орк заговорил о чувствах, обвинив ее…
– Он сказал, что ты сам обо всем догадался, – сменила тему девушка. – Он сказал, ты сам понял, что я тебя обманываю.
– Да, – коротко подтвердил Бен.
– Как?
– Нашел стихотворение, которое ты декламировала в Риме, и прочитал до конца.