Вадим Панов – Столкновение (страница 66)

– А.

Штерн посмотрел на президента, президент улыбалась. Не грустно, как несколько минут назад, а спокойно – она окончательно поверила дознавателю.

– Посмотрим, сбудется ли ваше предсказание, – произнесла Емельянова, заметив взгляд Марка.

Адмирал отметил, что глава государства не сомневается, что предсказание сбудется, и вернулся к привычной форме общения.

– Да, госпожа президент, – склонил голову блеклый и бесцветным, совершенно равнодушным голосом добавил: – Мне самому интересно.

– Как, по-вашему, через сколько часов пассажиры «Чайковского» должны очнуться?

– Я не врач, госпожа президент, я не могу делать подобные предположения.

Райли громко хмыкнул, но промолчал. Касатонов спрятал улыбку. Штерн огляделся, но ничего не понял.

Совещание можно было заканчивать.

– Чем вы сейчас занимаетесь, Козицкий? – поинтересовалась Емельянова.

– Пассажирами, госпожа президент, – ответил дознаватель. – И членами экипажа.

– Все они были тщательно проверены, – недовольно произнес Райли.

Блеклый не стал напоминать директору Vacoom Inc. о Янге, а лишь кивнул:

– Да, мне говорили, – и стал смотреть на рукав пиджака.

– Нашли что-нибудь? – продолжила расспросы президент.

– Пока нет.

– Ты найдешь, – тихо, но очень уверенно сказала Емельянова.

Козицкий раздвинул в усмешке тонкие губы и кивнул:

– Я знаю.

На совещании Козицкий держался с привычным спокойствием, больше напоминающим безразличие, вел себя подчеркнуто хладнокровно, но душа его разрывалась от сочувствия к детям. Да и к взрослым, если уж на то пошло, которых корчило от боли и рвало кровью. Которые бились в судорогах и чьи стоны смешивались с рычанием. Возможно, они действительно умерли, но даже если так, даже если никто из пассажиров «Чайковского» не вернется домой, дознаватель считал, что обязан докопаться до правды. И поэтому старался быть максимально холодным и отстраненным, не позволял эмоциям и чувствам помешать расследованию, ведь только оно имело значение. Только оно.

И Козицкий выбросил из головы образы окровавленных подростков, полностью сосредоточившись на тех непонятных и подозрительных фактах, которые ему удалось накопить.

Первое: возмущение полей, о котором упоминал Фэн. Следы этого возмущения или взрыва зафиксировали все спутники Земли и Луны, оснащенные соответствующей аппаратурой, но ученые так и не смогли дать ответ, что эти следы означают. В результате недовольный Козицкий определил данный факт в разряд необъяснимых и пока оставил.

Второе: столкновение с инопланетным космическим кораблем. Его дознаватель уверенно назвал случайным, поскольку не мог поверить в шпиона пришельцев, пробравшегося на борт «Чайковского», чтобы в условленной точке космоса встретиться со своими сородичами. Столкновение произошло случайно, других версий быть не может.

Третье: отключение связи и требование «Сирены» занять места в противоперегрузочных коконах, за которым последовал укол снотворного, плюс ее же сообщение о взломе.

Третий факт четко указывал на то, что злоумышленник влез в систему управления «Чайковского» и вложил в «Сирену» программу, цель которой – бескровная нейтрализация пассажиров и членов экипажа.

«Но зачем? – И этот простой вопрос ломал стройную версию, как ураган – березу. – Зачем?»

Для чего захватывать самолет на Земле, понятно: у террористов появляются заложники, угрожая жизни которых можно выдвигать властям требования. Чем закончится противостояние угонщиков и спецслужб – выполнением условий или штурмом, сейчас неважно, важно то, что террористы в обязательном порядке предусматривают пути отхода. Самолет можно посадить в неожиданном месте или покинуть, прыгнув с парашютом. Но как уйти от преследования в космосе? Захватить орбитальную станцию, а потом – посадочный корабль? Чушь. Тогда получается, что террористы с «Чайковского» сознательно пошли на смерть?

Получается…

Козицкий поморщился – он не любил фанатиков, побарабанил пальцами по столу, качнул головой, пробормотав:

– Но ведь другого объяснения нет.

И продолжил размышления.

Итак, «Чайковский» планировали захватить террористы-смертники. Для реализации плана они привлекли лейтенанта Янга, жизнь которого сейчас под микроскопом изучали лучшие сыщики ФСБ. Козицкий рассчитывал, что профессионалы смогут определить, к какой группировке примкнул второй пилот, и не стал тратить время на бессмысленные предположения. Янг связан с преступниками – это факт. Второй пилот знал, что приказ «Сирены» ложный, занял свое место, но не получил укол, подождал, пока снотворное подействует на остальных, открыл кокон – члены экипажа могли покидать кресла самостоятельно – и отправился освобождать кого-то из пассажиров. При этом снотворное не подействовало на капитана Вавилова, у которого, как выяснилось, развилась феохромоцитома – это определили по обнаруженному в квартире Вавилова набору медикаментов, – повышенный уровень адреналина не позволил капитану отключиться, он понял, что происходит, и застрелил Янга.

После чего «Чайковский» столкнулся с инопланетным кораблем.

Возможно, не будь «Сирена» взломана, она сумела бы избежать катастрофы, но получилось так, как получилось: клипер разбился, экипаж погиб, а люди, которых собирался освободить лейтенант… Эти люди, вполне возможно, пережили крушение и сейчас… Что они собираются предпринять в новых условиях? Изменились ли их планы или они по-прежнему ждут возможности совершить самоубийственный террористический акт?

Кто они? Сколько их?

А главное, как они оказались на «Чайковском»?

Люди, желающие получить работу на Луне, проходили бесчисленные проверки, их профессиональные навыки и послужной список должны были быть безупречны, ведь на каждое место претендовало не меньше тысячи человек, и Райли имел возможность отбирать лучших из лучших. При этом будущих сотрудников в обязательном порядке проверяли по базам данных спецслужб, и если репутация вызывала хоть малейшие сомнения, следовал категорический отказ. Подростки тоже прошли проверку, к тому же они были слишком молоды, чтобы оказаться закоренелыми преступниками.

Тем не менее капитан Вавилов убил Янга при попытке освободить кого-то из пассажиров.

Кто-то из них чрезвычайно опасен…

Кто?

Козицкий постучал по клавиатуре, вызывая на связь помощника президента, и, когда Марк появился на мониторе, поинтересовался:

– Господин Штерн, если не ошибаюсь, вы занимаетесь работой с родственниками пассажиров и членов экипажа?

– Разумеется, не ошибаетесь, Козицкий, – ответил помощник президента и не удержался от язвительного добавления: – Вы вообще когда-нибудь ошибаетесь?

– Да, – коротко ответил дознаватель. – Но я не хочу об этом говорить.

– Боитесь повредить репутации?

– Мои ошибки дорого обходятся.

Ответ прозвучал настолько мрачно, что Штерн поспешил сменить тему и неожиданно поинтересовался:

– Скажите, Козицкий, как вас зовут? Вот я, к примеру, Марк. А вы?

– Козицкий, – сухо ответил блеклый.

– Жена тоже вас так называет?

Эта шутка вызвала на лице дознавателя то выражение, которое он именовал усмешкой.

– Как вы догадались?

– Попытался представить вашу жену.

На этот раз Козицкий издал короткий, отрывистый смешок.

– Ну хоть что-то человеческое в вас еще осталось, – резюмировал довольный собой Марк. – Что вы хотели, Козицкий?

– Скажите, к вам обратились родственники всех пассажиров?

– Всех, – подтвердил Марк.

– Они сейчас в городе?

– Vacoom Inc. доставила в Москву друзей и родственников всех, кто значится в списке, включая погибших.

– Друзей и родственников… – повторил Козицкий, барабаня пальцами по столешнице. – Есть ли среди пассажиров или членов экипажа те, чьей судьбой интересуются только друзья?

– Чьи родственники к нам не обратились, – понял Марк, начиная догадываться, к чему клонит дознаватель. – Кажется, я видел в списке таких людей.

– Пожалуйста, пришлите мне список, выделив пассажиров, у которых не обнаружено близких родственников.

– Список будет у вас через десять минут.

– Спасибо. И еще я буду благодарен, если в списке будет указано, где Vacoom Inc. разместила родственников и друзей пассажиров.

– Сделаю, – кивнул Марк и вдруг добавил: – Альберт? Думаю, вас зовут Альберт.