– Ни за что, – почти выкрикнула Анна. – Нет!
– С тех пор как вернулась «Сирена», твой брат не вылезает из смартплекса, – тихонько рассмеялся Пятый. – Думаю, он уже нашел себе новую игрушку.
– Нет, – побледнела Анна. – Нет, нет…
Она развернулась и побежала в лагерь.
– Зачем ты так? – тихо спросила ОК, провожая Баррингтон взглядом. – Она действительно боится.
– Именно поэтому я так поступил, – спокойно ответил Фрейзер. – Анна переживает за брата, и я указал ей на возможную опасность.
– То есть ты не хочешь, чтобы Артур взломал инопланетян? – прищурилась Леди.
– Я хочу, чтобы Баррингтон была предупреждена.
– Она тебе небезразлична, – догадалась ОК. – Боже, это ведь так очевидно: она тебе небезразлична!
– Да пошла ты, – буркнул Пятый, резко развернулся и направился к своей компании.
– В этом нет ничего предосудительного! – крикнула ему вслед Леди. – А если это у тебя впервые, то не стесняйся спрашивать: я расскажу, что нужно говорить.
В ответ Чарльз не оборачиваясь продемонстрировал всемирно известному блогеру всемирно известный жест средним пальцем.
На орбите 19.12.2036
Как это было?
Сначала путешественники пережили все то, что ощущают люди, взлетая на самолете. На большом, очень тяжелом, но все-таки самолете. Собственно, в этом и заключался смысл воздушного старта: подняться как можно выше от поверхности Земли и оттуда начать штурм космоса.
Когда ребята явились на летное поле, тягачи уже выкатили подготовленный Flash Eagle из гигантского ангара, и он дожидался пассажиров под ярким утренним солнцем, высокомерный, как дракон, и такой же нереальный. И несмотря на то, что последние два дня они постоянно находились рядом с Flash Eagle и даже совершили экскурсию, побывав во всех отсеках гигантской машины, Анна все равно не могла поверить, что перед ней не мифологическое существо, а грандиозное творение рук человеческих.
Flash Eagle поражал и восхищал.
Ракета с пассажирским кораблем была заправлена и закреплена, экипаж обоих кораблей занял свои места, и тонкий металлический трап, ведущий к распахнутому люку, ждал только пассажиров. Когда путешественники окажутся внутри, техники задраят люк, Flash Eagle начнет разгон и отказаться от приключения станет невозможно.
– Если кому-то кажется, что он не выдержит, пусть скажет сейчас или умолкнет навеки, – нервно пошутила Октавия, вокруг которой привычно вился рой микродронов.
– Насчет «умолкнет навеки» прозвучало не слишком вдохновляюще, – заметил Пятый.
– Только не говори, что у тебя даже на мгновение не появилось желание соскочить.
– Только если ты предложишь покувыркаться неделю в ближайшем мотеле.
– Размечтался.
– Ничто другое не заставит меня отказаться от полета.
– А ради меня отказался бы? – заинтересовалась Леди.
– Ради бурной недели с тобой, – уточнил Чарльз. – Кстати, еще не поздно…
– Размечтался, – повторила ОК. Одарила Пятого своей знаменитой улыбкой и ловко полезла по металлической лестнице к люку.
Благодаря тренировкам посадка прошла быстро: ребята знали, что должны делать, куда садиться, как пристегиваться и закрывать противоперегрузочный кокон. Заминок не возникло, и через двадцать минут – точно по расписанию – Flash Eagle начал разбег, который транслировали на встроенные внутрь кокона мониторы в режиме реального времени. Очень долгий разбег, достойный размеров и веса гигантской машины. А оторвавшись от земли, самолет стал плавно и весьма неспешно набирать высоту, поднимаясь гораздо медленнее пассажирских собратьев. Судя по идущей на монитор картинке, со стороны набор высоты выглядел до дрожи величественно, но при этом был весьма долгим и потому – нудным. Минут через пять ребята заскучали, и лишь наличие общей связи вносило в монотонность происходящего хоть какое-то оживление.
– Мы так и будем лететь в раковинах? – не выдержал Хиллари. – Я чувствую себя улиткой.
– Слизнем? – невинно уточнила ОК.
В Сети раздался дружный смех.
– Человеком в раковине, – недовольно ответил Арнольд. Недовольно, но без зла, поскольку не хотел ссориться с острой на язык Леди.
Различать друг друга по голосу ребята еще не научились, но точно знали, кто произнес ту или иную фразу, – на мониторе появлялось соответствующее имя.
– Как долго мы будем заперты? – продолжил Арнольд.
– Пока не выйдем на орбиту.
– Откуда ты знаешь, Баррингтон?
– Андерсон говорил.
– А что будет на орбите?
– Невесомость, – хихикнула ОК.
– Это когда ты потеряешь вес, – ехидно добавила Анна.
– Тебе бы не мешало скинуть с десяток фунтов, – огрызнулся Хиллари.
Анна не обиделась, она давно научилась пропускать шутки о своем весе мимо ушей, но придумать достойный ответ не успела. Сандра крикнула:
– Мы выше сорока тысяч футов!
И все притихли, потому что обычные самолеты никогда не поднимались на такую высоту, а Flash Eagle продолжал набор.
– Воздух здесь сильно разрежен, – задумчиво произнес Август.
– И что? – грубовато поинтересовался Пятый.
– А то, что он может не удержать самолет, – очень уверенно заявил Даррел. – Истребители сюда заходят на очень большой скорости, которая компенсирует снижение плотности воздуха, а мы летим не так быстро, как истребители, поэтому малейшая ошибка – и все.
– Что – все? – сглотнув, осведомился Арнольд.
– Что происходит, когда из-под тебя выдергивают стул? Мы упадем…
– Я не хочу! – закричал Мо.
– Август, заткнись, – прошипела Диккенс.
– Нарисовать картину маслом под трагическим названием «Мы падаем!» ты не успеешь, но на селфи времени хватит.
– Никто не говорил, что самолет упадет!
– А он и не должен, – послышался уверенный голос, и на мониторах появилась надпись: «Капитан Ким». – Я благодарен мистеру Даррелу за интересную историю, но хочу отметить, что она не имеет ничего общего с реальностью. В любом случае сегодня вечером я ужинаю с женой – у нас годовщина свадьбы, и, если опоздаю или не приду, у меня будут серьезные неприятности.
Ребята рассмеялись, и напряжение, вызванное дурацкой шуткой Августа, рассеялось.
– А теперь внимание, – продолжил Ким. – Flash Eagle приближается к точке старта, и вскоре капитан Джонсон объявит обратный отсчет…
– Как скоро? – поинтересовался Арнольд.
И все услышали:
– Пять.
– Уже?!
– Четыре.
– Как это будет выглядеть? – прошептала Сандра.
– Ракету сбросят с самолета, и мы будем предоставлены сами себе, – нервно ответил Август.
– Не смешно!
– Три.
