Вадим Панов – Столкновение (страница 35)

– Мы все понимаем! – подала голос Анна. – Когда можно будет начать?

– Мисс Амар и доктор Нуцци проведут жеребьевку и сформируют очередь, – спокойно произнес капитан. – Но есть одна деталь, которую необходимо предварительно обсудить…

– Цензура? – неожиданно громко спросил Пятый.

– Совершенно верно, мистер Фрейзер, цензура, – неожиданно честно ответил Линкольн.

– У нас вроде свобода слова? – молниеносно среагировал Чарльз. – Разве нет?

– Нам запрещают высказываться? – возмутилась Октавия.

– Капитан, что вы имеете в виду?

– Мы должны обсудить факты, о которых нельзя говорить во время сеанса связи с родителями, – твердо сказал Линкольн.

– Мы имеем право говорить о чем угодно!

– А я – журналист!

– В настоящий момент, мисс Климова, вы – пассажир «Чайковского», – напомнил капитан, вежливо улыбаясь девушке. – Вы заключили с Vacoom Inc. стандартный договор… – Он резко повысил голос: – Вы все заключили с Vacoom Inc. стандартный договор, в котором есть пункт о неразглашении. Кто-нибудь из вас читал бумаги, которые подписывал?

– А зачем? – осведомился Август.

– Прекрасный ответ, мистер Даррел, – усмехнулся Линкольн.

– Я хотел сказать, вы все равно ничего не изменили бы в тексте.

– Не изменили бы, – кивнул капитан. – Но прояви вы чуть больше интереса, я избежал бы нудного пояснения, которое собираюсь дать. Итак. Согласно пункту 1.1 параграфа 24 вашего договора с Vacoom Inc., компания имеет право по своему усмотрению наложить гриф секретности на любые события или обстоятельства. Этот пункт внесен в договор по требованию Космического флота, он полностью соответствует действующим международным законам, и отвечать за его нарушение вам придется как за разглашение секретной информации государственного значения.

– Не надо нас пугать! – перебил Линкольна Пятый. – Наши адвокаты…

– Мистер Фрейзер, неужели вы всерьез думаете, что адвокаты мистера Райли – профаны? – поднял брови капитан. – Неужели вы думаете, что Космический флот позволит наплевать на свои интересы? Настоящим я официально довожу до сведения всех присутствующих, что на обстоятельства катастрофы наложен гриф секретности. Официально объявлено, что мы столкнулись с астероидом и клипер лежит на его поверхности. Именно это вы будете говорить родителям. Вопросы есть?

Несколько секунд ребята ошарашенно молчали, после чего Октавия жалобно поинтересовалась:

– Но почему?

– Потому что они хотят спокойно покопаться в инопланетном корабле, – ответил Август прежде, чем Линкольн успел открыть рот.

– Кто их в него пустит?

– Рассчитывают на удачные переговоры, – пожал плечами Бесполезный.

– Благодарю, мистер Даррел, – капитан чуть склонил голову.

– Всегда пожалуйста, – саркастически отозвался юноша.

– Правительство хочет придержать информацию, – протянул Пятый. – Идет Большая Игра, и наши хорошие парни прячут карты.

– Отличное высказывание, мистер Фрейзер, – нарочито громко произнес Линкольн. – Спасибо.

– Я не в восторге от того, что вы сказали, сэр, но я понимаю, почему вы это сказали, и даю слово, что исполню то, что требует договор, – в тон капитану произнес Чарльз. – Я не собираюсь ссориться с Космическим флотом.

– А я? – растерялась Октавия.

– Мисс Климова, рано или поздно гриф секретности будет снят, и я оговорил с адмиралом Касатоновым ваши особые права на освещение этой истории, – улыбнулся Линкольн, чувствуя, что благодаря неожиданной поддержке Фрейзера сумел успешно провести весьма неприятный разговор. – И права всех здесь присутствующих!

– А что делать тем, кто не согласен с вашей позицией, сэр? – поинтересовался Август. – При всем уважении.

Капитан кивнул, показывая, что понимает и принимает желание Даррела отстоять свою точку зрения, и сообщил:

– Формально все будет сделано так: каждый из вас должен будет подписать дополнительный протокол о неразглашении секретной информации. Тот, кто откажется, не будет допущен к сеансу связи.

– Как вы это объясните нашим родителям?

– Объясним, – пообещал Линкольн. – И хочу добавить вот что… – Он медленно обвел притихших ребят строгим взглядом. – Мистер Фрейзер очень правильно описал происходящее: появление инопланетного корабля открыло Большую Игру. Все, что происходит вокруг «Чайковского», имеет огромное значение для всего человечества. Ставки необычайно высоки, и действовать власти будут твердо и жестко. Если кто-то из вас решит «обмануть систему», подписать протокол, но во время разговора «героически» сообщить правду, он испортит жизнь не только себе, но и родителям. Все разговоры будут в обязательном порядке прослушиваться и записываться, и если вы расскажете, что на самом деле произошло, ваши родители будут немедленно арестованы.

– На каком основании? – растерялся Август.

– На том основании, мистер Даррел, что Космический флот заинтересован в сохранении тайны, – жестко ответил Линкольн. И громко закончил: – Ребята, это взрослые игры, и шутить с вами не будут.

Успешный запуск реактора, восстановление «Сирены» и обеспечение устойчивой видеосвязи с Землей привели Линкольна в прекрасное расположение духа. Даже с учетом возмущения пассажиров и того, что он услышал от бортового компьютера. О тревожном сообщении «Сирены» капитан решил рассказать Касатонову лично, однако адмирал отлучился на доклад президенту и конфиденциальный разговор откладывался. Написав, что ждет связи, Линкольн посидел в кресле перед терминалом 2.0, обдумывая предстоящую беседу, а когда собрался выбраться, чтобы размяться и перекусить, услышал перезвон пришедшего вызова. Удивился, поскольку ему сказали, что адмирал освободится не раньше чем через час, нажал кнопку «Ответ» и уставился на появившегося на мониторе мужчину, блеклого и незаметного, как осенняя паутина.

– Вы кто?

– Меня зовут Козицкий, просто Козицкий, – блеклым голосом представился блеклый мужчина. – Я провожу расследование.

– Вы из технической группы?

– Нет, сэр, я провожу расследование. Пытаюсь понять, что произошло.

– Произошла катастрофа, – буркнул Линкольн, который понятия не имел, с кем говорит. – Мы столкнулись с…

И замялся, не зная, как продолжить.

– Я знаю, с чем вы столкнулись, сэр, мне говорили… – У блеклого оказалась отвратительная, нервирующая манера не смотреть собеседнику в глаза. Козицкий обозначил взгляд во время представления, но больше ни разу не посмотрел в сторону капитана. – Мне поручено изучить обстоятельства дела, сэр, в том числе расследовать предшествующие катастрофе события. Таков порядок, сэр, и вы должны уделить мне время. Очень жаль, если я нарушаю ваши планы.

– Ничего страшного, – ответил Линкольн. К этому моменту он уже понял две важные вещи. Первое: разговора не избежать. Второе: Козицкий, несмотря на свою блеклость и запредельную, граничащую с униженностью вежливость, обладает колоссальной властью и полномочиями. – Это официальный разговор?

– Да, сэр, официальный, но запись засекречена. Ее услышат не все. – Козицкий изобразил улыбку клавиатуре. – Вы ведь не против?

– Ваш статус?

– Независимый дознаватель в ранге специального заместителя генерального прокурора, – помолчав, ответил блеклый. – Так вас устроит?

– Я должен отвечать на ваши вопросы?

– Вы обязаны отвечать на мои вопросы, сэр.

– Даже если они будут касаться секретных материалов?

– Связанных с космосом? – уточнил Козицкий.

– Да.

– Я еще и специальный заместитель командующего Космическими войсками.

– Превосходная карьера, – одобрил Линкольн, убедившись, что чутье его не подвело.

– Да, неплохая. – На тонких губах Козицкого вновь появилось нечто напоминающее улыбку. – Но только на время расследования, как вы понимаете.

– Наивысший допуск?

– Выше не бывает, сэр… Но что мы все обо мне да обо мне? Давайте перейдем к вопросам. Их не так много, поэтому разговор не затянется.

– Я вас слушаю, мистер Козицкий.

Блеклый раскрыл папку и перевернул пару листов в потертом блокноте.

– Где вы находились во время катастрофы?

– На первой палубе, как и все пассажиры. В противоперегрузочном кресле.

– Как вы в нем оказались?

– Забрался, – язвительно ответил Линкольн. – Вам рассказать детали?

– Военные не любят «нюхачей»? – бесстрастно осведомился блеклый.