Вадим Панов – Продавцы невозможного (страница 80)
— Но ведь ты пришел.
— Я с тобой.
Уперся, как баран, сказал, что вчетвером надежнее, и пошел. Не захотел отпускать Патрицию в Занзибар.
— Джезе впервые приехал в Москву.
— Но почему такой ажиотаж?
— Люди устали от лжи, — помолчав, произнесла Пэт. — Они ищут настоящее слово, даже если оно — от чужого бога.
— А слово Джезе настоящее? — тихо спросила Матильда.
— Он блестящий оратор.
— Я спрашивала о другом.
— Мы пришли, чтобы послушать.
— И завтра я могу проснуться правоверным вудуистом? — хохотнул Рус.
— В этом смысл пастырского визита.
— Папа настолько крут?
— Джезе — архиепископ Баварский. Теоретически, по рангу он равен монсеньору Таллеру, однако пользуется куда большим авторитетом в Католическом Вуду. Он первый белый…
— Так он белый? — поднял брови Кимура.
— Ты даже этого не знаешь? — улыбнулась Матильда.
— Да мне по фигу Вуду.
— Не ори, — попросил Рус. — Не забывай, где мы.
К счастью, окружающие не расслышали опрометчивое замечание Кимуры.
— Джезе — первый белый, который стал архиепископом за последние тридцать лет, — продолжила Пэт. — Поговаривают, что он сменит Ахо. А еще поговаривают, что он сменит Ахо гораздо раньше, нежели тот рассчитывает.
— Идет борьба за власть?
— И это вызывает у людей дополнительный интерес. Всем хочется послушать будущего лидера Католического Вуду.
— Мы поэтому здесь? — негромко спросила Матильда.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты поняла. — Матильда недовольно посмотрела на подругу. — Мы здесь, потому что Джезе грозит опасность?
Патриция промолчала.
— Ответь!
Девушки чуть замедлили ход, отстав от парней на пару шагов.
— Я не знаю, — буркнула Пэт.
— Не знаешь или не хочешь отвечать?
Следующую реплику Патриция выдала после длинной паузы. И опять — тем же самым, странным тоном, который Матильда слышала в мастерской:
— Джезе необычен.
— Тебя к нему тянет?
— Возможно, это еще одна ошибка, пустышка…
— Поэтому ты хочешь его послушать… — И тут Матильда догадалась: — Ты уже все поняла! Ты знаешь, что его слово — настоящее!
— Он — великий человек.
Матильда взяла подругу за плечо:
— Тебя к нему тянет?
— Я должна оказаться рядом и окончательно все понять, — тихо ответила Пэт.
От продолжения разговора ее спас Лакри.
— Судя по сообщениям, люди начали приходить на площадь с вечера, — проворчал он, изучая приходящие в «балалайку» сведения.
— То есть лучшие места уже заняты? — разочарованно протянула Матильда.
— Поверь, слышно будет везде, — пообещал Кимура, кивая на экраны.
Помимо стандартных уличных мониторов, транслирующих в обычные дни рекламу и новости, вудуисты установили кучу дополнительных панелей, и на всех — картинка с площади.
— Трансляцию я могла посмотреть дома, — надула губы Матильда и выразительно посмотрела на Пэт.
— У нас билеты в первый ряд, — с улыбкой ответила та.
— Ого!
— А как мы пройдем?
Люди, люди, люди… Чем ближе площадь, тем плотнее становилась толпа. В двух кварталах от соборной площади второй и третий уровни уходили в стороны, и людям приходилось спускаться вниз.
— Чуть дальше организован специальный коридор.
— Верно, — кивнул Рус, вызвавший на наноэкран схему площади. И ядовито добавил: — Не знал, что на проповедях предусмотрены VIP-ложи.
— Не все прихожане одинаковы.
— Перед богом?
— Перед людьми.
— И как на это смотрит бог?
— Как обычно — сверху. — Пэт усмехнулась. — С гораздо большим неодобрением он смотрит на тех, кто не верит.
— Кстати, хочу еще раз поблагодарить тебя за разрешение совершить визит, — негромко произнес Джезе, терпеливо ожидая, когда помощники закончат наматывать поверх фиолетовой сутаны красный пояс.
— Ты великолепный оратор, и слова твои падают на благодатную почву, — убежденно ответил Таллер. — Я надеюсь увеличить число прихожан.
— Я уверен в этом, — улыбнулся Папа.
— Такое ощущение, сукин ты сын, что твоим языком управляют духи Лоа.
— Так и есть, Джош, так и есть.
Они были старыми друзьями и разговаривали как старые друзья, однако Папа чувствовал, что московский архиепископ слегка нервничает. Возможно, беспокойство Таллера объяснялось политическими причинами: не отказав Джезе в просьбе провести пастырский визит, он рисковал серьезно испортить отношения со всемогущим и злопамятным Ахо. Возможно, Таллер нервничал потому, что, кроме архиепископов и одного помощника, в комнате находились только «кельнцы». А возможно, некоторое смятение Джошуа объяснялось чем-то другим…
— Ахо сильно ругался?
Таллер едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки и дипломатично ответил:
— Я не скрыл от настоятеля, что не отказал тебе в просьбе.