Вадим Панов – Продавцы невозможного (страница 53)

— Отлично.

— Ты вроде не собиралась никуда, — заметил Рус.

— Еще один сюрприз от Кирилла, — рассмеялась Пэт. — Возникли недоразумения с компаньонами, и он велел мне разобраться. Я ведь теперь магистр, должна постепенно прибирать к рукам семейный бизнес.

— А-а…

Лакри кивнул и глотнул пива.

Директор «Инновационного бюро», блин: дешевая спецовка, грязная и рваная на левом колене, руки грязные, лоб — тоже, вытирал пот и оставил грязные разводы. Но — голова. Кирилл называл Лакри гением, а Кирилл слов на ветер не бросал.

Когда-то, давным-давно, Пэт была не прочь увлечься Русом. Выбрала его, умного работягу с несокрушимыми принципами, сделала пару намеков, но получила вежливый отказ. Лакри твердо показал, что готов только дружить. А вот на белокурую красавицу Матильду, не пышную, но весьма кругленькую, Рус смотрел иными глазами. Пэт не обиделась — не получилось, и ладно. А за подругу порадовалась — нашла, понимаешь, чумазое счастье в седле мотоцикла. Нашла, и уже два года как не расстается.

— Над чем работаете?

— Вертолет, — коротко ответил Рус.

— Клиент хочет, чтобы он летал как ракета, — жизнерадостно добавил Кимура. — Мы обещали.

— Вечером свободны?

— Как птицы.

— Если успеем кое-что закончить.

— Не будь букой.

— Какие предложения?

— Посидим где-нибудь? Отметим окончание Университета в тесном кругу.

Просто повод побыть вместе.

— Договорились, — кивнула Матильда.

Рус хотел что-то сказать, но передумал, поцеловал подругу в лоб, поднялся и двинул к стенду, судя по всему, проверять какую-то идею. Понятливый Кимура рванул следом.

Матильда проводила их взглядом и, убедившись, что парни действительно занялись делами, негромко сообщила:

— Вчера ночью кто-то нарисовал на воротах руну Дагаз.

— Стерли?

— Да… Рус ругался.

— Он у тебя аккуратист, — бесстрастно заметила Пэт.

— А по Анклаву ходят слухи о новом культе, — продолжила Матильда. — Никто ничего не знает, но говорят.

— Рано или поздно это должно было случиться.

— Согласна… — Матильда помолчала. — Та руна, на воротах… она была живая, теплая. Я прикасалась к ней и все поняла. Ты часто бываешь в мастерской, руна это почувствовала. И они… они могут понять, что ты здесь бываешь.

— Не успеют, — уверенно ответила Пэт. — Они не способны проверить все нарисованные в Анклаве руны.

— А как же случайности?

— Случайности мы контролируем.

Матильда вздохнула, но спорить не стала. Вновь помолчала, словно отсекая предыдущую тему, и негромко поинтересовалась:

— Как там?

— Все хорошо. Мы успеваем.

— Летом?

— Или в начале сентября. Точно пока не знаю.

— Но уже скоро…

Пэт заняла место Руса — уселась на широкий подлокотник кресла, однако пошла дальше — приобняла подругу за плечи, наклонилась и внимательно посмотрела ей в глаза:

— Чего ты боишься?

И увидела боль.

Матильду лепили из другого теста, и предназначение у нее было другое, не то, что у Патриции. А потому не страх увидела Пэт в ее взгляде, а боль. Сострадание.

— Когда все случится, будет много крови.

— Будет, — спокойно подтвердила Патриция. — Но тебе ничего не грозит. И Русу — тоже.

— А люди?

— Люди и сейчас гибнут. Если же ничего не предпринять, крови будет еще больше. Ты это знаешь.

Но Матильду ее слова не успокоили.

— Люди будут умирать из-за тебя. Не смущает?

— Для этого у меня есть ты.

— Чтобы забирать твою боль…

— Чтобы чувствовать ее вместо меня.

Потому что тот, кто думает о будущем, должен быть холоден. А тот, кто о настоящем, — жалостлив.

Они такие разные…

— Я не верю, что кровь тебе безразлична.

— Нет.

— Вот видишь! — Матильда погладила подругу по щеке. — Я знала, что в глубине души ты…

— Извини. — Патриция отстранилась. От слов и от подруги. Кивнула на транслирующий новостной канал монитор. — Сделай, пожалуйста, громче.

Не самый лучший способ уйти от неприятного разговора, но и не самый плохой. Матильда хотела воспротивиться, однако передумала. Пусть. Если Пэт не хочет говорить, не надо, а вшивые новости гораздо лучше грубости.

— Скажите, архиепископ, с какой целью вы отправляетесь в Москву?

— Пастырский визит. Добрые прихожане имеют право слышать слово тех, кто несет свет Католического Вуду на других землях. Монсеньор Джошуа Таллер — великий проповедник, и для меня большая честь работать на его кафедре.

Волевое лицо, соломенного цвета волосы, широченные плечи и уверенный голос. Мужчина походил на переодевшегося в рясу рыцаря.

— Кто это? — удивленно спросила Матильда.

— Папа Джезе, — негромко ответила Пэт. — Архиепископ Баварский.

Ответила очень странным тоном: задумчивым, рассеянным. Светловолосый рыцарь полностью завладел вниманием девушки.

«Она влюбилась?»

— И почему он тебя интересует? — намеренно небрежно спросила Матильда.

Любовь, вспыхнувшая через коммуникатор, — отличная тема для шуток.