Вадим Панов – Продавцы невозможного (страница 52)
— Хорошо, — покорно кивнул Шмейхель. — Хорошо.
В погожий солнечный денек, когда припекать начинает уже в семь утра, а первая бутылка ледяной воды покупается в шесть, мастерская Руса не только виделась, но и отчетливо слышалась. Ворота первого, не оборудованного вентиляцией ангара открывались нараспашку, и окружающим, помимо липкой жары, приходилось наслаждаться тяжелыми ритмами любимого мастерами рока. Бесплатно наслаждаться — ребята устраивали прослушивание не из корыстных побуждений.
Утреннюю жару скрашивала авторитетная «Корпоративная комета», выбор байкерских клубов всех европейских Анклавов. Будь у Патриции «балалайка», она обязательно уменьшила бы чувствительность, но чип остался в прошлом, и мощь динамиков навалилась на беззащитную девушку роковой волной.
Окна ведь открыты.
— Привет!
— Привет!
Пэт остановила «Ифрит», едва въехав в ангар. Улыбнулась подошедшим механикам.
— Как дела?
— Нормально. — Длинный Зяблик, в крови которого смешались все территории Анклава — папа из Уруса, мама из Кришны, один дед — русский с Болота, второй — китаец, — со знанием дела постучал костяшкой пальца по крылу «Ламборджини»: — Угнала?
Судя по всему, Зяблик капитально надрался еще до своего появления в «Стоп-кране» и пропустил кое-какие события.
— Отец подарил.
— Круто! — покачал головой механик. — Где только люди находят таких родителей?
— Берут в аренду у бога.
— Кому надо молиться?
— Будешь себя хорошо вести — скажу.
— Холодного пивка?
— Я за рулем.
— То есть текилы?
Руки, в которые намертво въелась смазка, грязные комбинезоны и — неподдельная веселость.
Узнав, что Олово «в командировке», а Кирилл будет занят весь день, Пэт решила домой не ездить. Отправилась в мастерскую Руса, к «свамперам», для которых она была не «гламурной» девочкой, не дочерью богатого и влиятельного папаши, а просто Патрицией. Одной из своих. И даже новенький «Ифрит» являлся здесь не показателем статуса, а просто отличным средством передвижения.
— Четыреста дает?
— Дает пятьсот, не все дороги позволяют.
— Отказалась от «Плутона»?
— Продавать не собираешься?
— Даже не мечтай!
Первый ангар Пэт проехала насквозь, медленно пересекла внутренний двор, отыскала свободное место и припарковалась.
Когда-то, несколько лет назад, вся мастерская Руса Лакри в первом ангаре и помещалась. Целиком, от первой до последней гаечки. И была она скорее базой вагона «свамперов», совмещенной с мастерской, нежели наоборот. Рустам мечтал о большем, однако у Карбида, прежнего лидера вагона, были другие цели: деньги и власть. Желательно — большие деньги и настоящая власть, авторитет среди московских уголовников. Сворачивать с пути Карбид не собирался, упрямо тащил байкеров в криминал, однако не пережил столкновения с Пэт — сам затеял конфликт, и сам за него поплатился. Новым вожаком стал Рус, и тут же — какое совпадение! — получил от Грязнова предложение о сотрудничестве. Подумал и не отказался. Щедрые инвестиции преобразили маленькую мастерскую до неузнаваемости. Теперь она занимала пять ангаров, была оснащена современным оборудованием, называлась «Инновационное бюро», вошла в первую тройку тюнинговых компаний Анклава, и возились байкеры не только с мотоциклами, но и с мобилями, автомобилями, самолетами и вертолетами. Любые двигатели, любые узлы, любое усовершенствование. Лакри заслуженно считался одним из самых талантливых механиков Москвы.
— Пэт, привет!
— Привет! Рус у себя?
— Вроде да.
— Здорово, Козявка!
Огромный рыжий кот, по-хозяйски развалившийся на крыше распотрошенной «Феррари», милостиво позволил себя погладить. Рожа наглая, сытая, и не скажешь, что был когда-то найден на соседней помойке хилым, полумертвым от голода котенком. Тощим до крайности, за что и получил соответствующую кличку. Теперь же — местное божество.
— Урчишь, подлец.
Выражение глаз: «А-а, помню, вы были мне представлены…»
— Пэт, дай на «Ифрите» прокатиться!
— Укради сначала.
— Ну, если ты настаиваешь…
— Пальцы отрежу!
— Почему пальцы?
— А что у тебя еще есть интересного?
Ржание.
В самый маленький ангар Пэт прошла через соединительный коридор — ворота в личную мастерскую Руса открывались редко. Да и ходили в нее нечасто. Не потому, что запрещено, а из уважения, чтобы не отвлекать. Здесь Лакри думал, фантазировал, находил оригинальные решения для самых сложных задач. Здесь был мозговой центр бюро и в прямом, и в переносном смысле — под маленьким ангаром, в бронированном саркофаге с автономной системой охлаждения, прятался суперкомпьютер с пятнадцатью «поплавками» в «голове». Приобретенный, как ни странно, на законных основаниях — Кирилл подключил все свои связи и выбил от властей разрешение. А это, в свою очередь, позволило использовать лицензионные, оптимизированные под «поплавки» программы, что делало работу бюро в разы эффективнее.
— Пэт, как я рад! — Кимура, как обычно, за монитором. Жесткие волосы, черные глаза — наполовину самурай, наполовину неизвестно кто. Увидев девушку, вскочил, широко улыбнулся: — Давно не виделись.
— Пять дней.
— Неделю.
— Я тоже рада тебя видеть, — мягко произнесла Патриция. Очень дружески произнесла, однако был в ее тоне тончайший намек на необходимость соблюдать дистанцию. Намек, прекрасно понятный парню.
В свое время Кимура без памяти влюбился в Пэт. Постоянно находился рядом, ловил каждое слово, а однажды, собравшись с духом, признался. И получил отказ, очень дружеский и очень мягкий, но тем не менее глубоко его задевший. Кимура уехал и не появлялся в мастерской три недели. Вернулся внешне прежним: спокойным, бесстрастным и молчаливым, извинился перед Патрицией, сказал, что больше не повторится. Стал вести себя как прежде: с кем-то встречался, с кем-то развлекался, однако Пэт знала, что с любовью своей Кимура не справился, и потому старалась держаться с парнем крайне деликатно.
— Привет!
— Привет!
Рус явился из дальнего угла ангара, где копошился в свалке оборудования, подбирая нужный прибор. А Матильда, оказывается, была совсем рядом, утонула в громадном кожаном кресле — с двух шагов не разглядеть.
— Давно вернулась?
— Только что.
— Пива?
— Нет.
— Зря.
Лакри пристроился на подлокотнике кресла, ловко вскрыл банку, сделал большой глоток. Кимура поддержал начальство.
— Как съездила?