Вадим Панов – Поводыри на распутье (страница 82)

В принципе, эти подробности генерала не касались, но Эмира уже поняла, что следует отвечать на все вопросы.

— Никак нет.

— Ты потеряла трех солдат и не сумела выполнить задание?

Кравцов на мгновение скинул заготовленную для разговора маску: в его голосе послышалось разочарование. Разочарование за своих. Командиру было неприятно, что его подчиненные не справились. Эмире стало стыдно.

— Так точно, господин генерал.

— Позор. — И неожиданно улыбнулся: — Хотя, с другой стороны, твоя неудача нам на руку.

Дверь распахнулась — видимо, генерал послал вызов через «балалайку», — и в кабинет вошел Урзак.

— Добрый день, капитан Го.

Эмира вздрогнула. Пару мгновений Кравцов наслаждался произведенным эффектом, после чего поднялся на ноги:

— Вам есть о чем поговорить.

И вышел из кабинета.

Поскольку распоряжения «вольно» не последовало, капитан Го продолжала стоять, вытянувшись в струнку. Банум не протестовал. Он поставил напротив девушки стул, свободно расположился на нем, опершись правой рукой на трость, и медленно оглядел девушку. Черный китель ладно облегает фигуру, подчеркивает узкую талию. С левой стороны орденские колодки, пара нашивок за ранения. В левой руке фуражка с высокой тульей. Взгляд опустился ниже, несколько мгновений Урзак разглядывал ноги капитана, форменные брюки, начищенные до блеска ботинки. Затем кашлянул и негромко сказал:

— У меня большие связи, красавица.

Эмира промолчала.

— Но опасаться тебе ПОКА нечего: я уже не злюсь.

И вновь тишина.

— Я ожидал от тебя подобной глупости. Ты ведь чернобурка. Ты привыкла действовать, а не думать. — Банум повертел трость. — Кстати, можешь говорить абсолютно спокойно — нас не пишут.

— Неужели?

— Приказ содействовать мне Кравцов получил от директора ОКР. Нас не пишут. И кстати, можешь стоять вольно.

Эмира поколебалась, но потом все-таки расслабилась. Опустила левую руку. Опустила глаза.

— К чему этот цирк? — Она старалась, чтобы голос звучал равнодушно.

— Чтобы ты прониклась серьезностью происходящего, — объяснил Урзак. — Еще один неверный шаг, и все: трибунал или Заполярье. Время вышло.

Секунд десять Го обдумывала услышанное, после чего осведомилась:

— Сдашь Петру нашим?

— Нет, — покачал головой Банум. — За содействие ОКР заплатят иначе.

— Тогда кому?

— Тебя это волнует?

— Да.

— Советую думать о себе. — Урзак усмехнулся. — Ты висишь на волоске.

— Я всю жизнь думала только о себе, — медленно произнесла Го.

— И плохо жила?

— Я хочу знать, что будет с девочкой.

«Не сдавайся сразу, — советовал Кирилл. — Но и не перегибай палку. Урзак не знает наверняка, договорились мы с тобой или нет. И проверять своими способами поостережется. Положится на чутье. Ты уж постарайся…»

Банум одобрительно крякнул:

— Черт побери, Железный Ром не ошибся в тебе.

— На вопрос ответишь?

Она буравила ненавистного нюхача взглядом. Точнее, старалась буравить — легче пробить мраморную глыбу, чем этого хладнокровного подонка.

— Не волнуйся, — спокойно сказал Хасим. — Петру не убьют. Она слишком важна для… Впрочем, подробности тебе знать необязательно, достаточно того, что я уже сказал: о девчонке будут заботиться другие люди. Не те, что сейчас.

— А если у вас не получится ее отнять? Или те люди, поняв, что проигрывают, решат избавиться от Петры?

Урзак нахмурился:

— Ты услышала все, что должна была. Начни, в конце концов, думать о себе.

Эмира хорошо понимала, что выхода у нее нет. Если Банум сумел надавить на Кравцова, то мелочь вроде капитана ОКР он проглотит и не заметит. Повод для ареста есть: самовольное оставление расположения части в условиях, приравненных к боевым. Читай — дезертирство. Затем допрос с применением новейшей химии, получение необходимой информации и… Что дальше? Каторга? Штрафная рота на китайской границе, в зоне Ядерного Креста? Заполярье?

Откровенно говоря, Эмира не понимала, почему Урзак не пошел по этому очень и очень простому пути.

— Ты избавишь меня от трибунала?

— Никакого преследования, красавица, абсолютно никакого! С генералом я договорюсь… — Банум хитро улыбнулся. — И даже не скажу ему о деньгах, оставленных тебе Фадеевым.

— Из-за чего такая мягкость?

— Ты немного поработаешь на меня. Поговоришь с Петрой, расскажешь ей кое-что.

— Что?

— Узнаешь.

С исполнителями не советуются, их инструктируют.

— И за карьеру не опасайся: мои рекомендации помогут тебе продвинуться по службе. — Урзак пристально посмотрел на девушку. — Возможно, мы еще станем друзьями. Так что рассказывай, красавица, не стесняйся.

Эмира вздохнула и тихо спросила:

— С чего начинать?

— С самого начала.

Странно все-таки устроены люди.

Еще вчера Пэт рисковала жизнью в безумной гонке, прорывалась через ощетинившуюся стволами баррикаду, уносилась от разъяренных аравийцев, нервно сжимала руль «Плуто», стискивала зубы и избавилась от напряжения, лишь оказавшись дома.

Вчера.

А сегодня — приподнятое настроение, веселые песенки в голове, смех по любому поводу и непреодолимое желание вертеться перед зеркалом.

— Мата, как ты думаешь, подобрать волосы или оставить хвост?

— Я подберу.

— А мне что делать? Мамаша, как вы думаете?

Слезы, боль, страх — все осталось в навсегда исчезнувшем вчера. Мы живы, мы дышим, и впереди у нас праздник. Разве не здорово?

— Думаю, Пэт, тебе тоже следует подобрать волосы, — посоветовала гадалка. — Я права, синьор Чезаре?

Модный стилист сначала затрещал по-итальянски, приплясывая вокруг девушек и размахивая руками, а затем, опомнившись, перешел на понятный язык:

— Си, синьора, вы абсолютно правы: подобранные волосы превратят наших очаровательных синьорин в настоящих принцесс…