Вадим Панов – Поводыри на распутье (страница 81)

— Nemo omnia potest scire,[10] — пробурчал в ответ толстяк.

Лакри поднял брови:

— Ты чего-то сказал?

— Не обращай внимания.

— Тогда пошел вон отсюда, — окрысился байкер. — Ты мне мешаешь.

— A nullo diligitur, cui neminem diligit.[11]

Рус не хотел драться, но гость начинал его доводить.

— Я…

— Называй меня Таратута. — Толстяк уселся на более-менее чистый табурет, вытер платком шею и сообщил: — Я насчет денег.

— Хочешь сказать, что я тебе должен?

— Пока нет. Но будешь.

— Не понял?

— У тебя вчера был разговор о кредите, — напомнил Таратута. — А сейчас у нас с тобой продолжение этого разговора.

Он положил портфель на колени и щелкнул замками.

— У меня тут несколько бумаг…

— Ты от отца Пэт? — догадался Рус.

— А ты не такой дурак, каким кажешься, — с рассеянной язвительностью пробормотал толстяк. Он был занят — рылся в бумагах. — Куда же я ее засунул?

— Хочешь, врежу тебе? — осведомился Лакри.

При этом Рус уже понимал, что вряд ли выполнит угрозу — несмотря на некоторое высокомерие, Таратута перестал вызывать враждебность.

— Заканчивай молоть чушь, — попросил Филя. — Давай, говори, сколько денег надо?

Толстяк понял, что проиграл портфелю сражение, оставил попытки найти нужную бумагу и поднял взгляд на Лакри.

— Сколько?

Рус помолчал.

— Почему ее отец дает мне кредит?

— Timeo Danaos et dona ferentes,[12] — вздохнул Таратута.

— Я жду ответа! — Байкер чуть повысил голос. — Почему?

— Потому что Пэт обещала.

— Ты сам сказал, что я не дурак.

Толстяк улыбнулся.

— Ладно, самокатчик, уел. — Покрутил головой. — Мы посмотрели твое досье и немного удивились…

— Все удивляются, — отрезал байкер. — Но денег в долг не дают.

— Вот это-то и странно. Ты ведь классный механик, Рус.

— Меня называли гением.

— Но ты всех послал.

— И вас могу послать.

— Веди себя прилично, — вновь улыбнулся Таратута. — Я и так знаю, что у тебя в башке полно тараканов. Не надо мне их демонстрировать.

— Ты так и не ответил. Что нужно Грязнову?

— Он решил подружиться с гениальным механиком.

— Для чего? — насторожился Рус.

— Не волнуйся, тебе не придется возиться с оружием.

«Тогда что им надо?» — Мысли Лакри кружились вокруг вещей простых и понятных.

— Я не стану перебивать номера на угнанных тачках!

— Сынок, ты бы поменьше на мопеде катался, а? — участливо посоветовал Филя. — А то ведь на глазах тупеешь. Неужели ты думаешь, что, прочитав твое досье и поняв, что ты из себя представляешь, мы бы пришли к тебе с копеечным бизнесом, вроде похищения мобилей? Ты лучше озаботься составлением бизнес-плана, подумай насчет процентов по кредиту и сроках возврата…

— Ты серьезно?

— Разумеется!

— Я байкер, а не бухгалтер!

— Pecunia est ancilla, si scis uti, si nescis domina.[13] Хочешь сделать мастерскую — вертись. И еще, подумай над тем, что мы не против войти в дело.

— В какое дело? — ошарашенно спросил Рус. — В мастерскую?

— Ха — в мастерскую! — Таратута презрительно оттопырил нижнюю губу. — В механический центр! У Грязнова обширные связи среди верхолазов, он будет направлять к тебе фанатов машин и мобилей. Многие верхолазы, знаешь ли, любят прокатиться с ветерком.

— Так ведь в Анклаве полно тюнинговых фирм, — пробубнил Лакри.

— И что тебе мешает открыть свою?

Байкер прищурился:

— Денег не было.

— Теперь есть.

— Серьезный прокол, капитан Го, весьма серьезный. И последствия могут оказаться весьма неприятными.

Глаза у генерала Кравцова голубые, но сейчас они напоминают не веселое летнее небо, а ледяной холод, царящий в Заполярном Особом Военном Округе. Глаза профессионального охотника на людей, потомственного окаэровца, зорко стоящего на страже интересов Президента России.

— Вы покинули расположение части в разгар беспорядков. Надеюсь, у вас есть объяснения?

— Проанализировав складывающуюся в Анклаве обстановку, я пришла к выводу, что безопасности Федерального Центра ничто не угрожает, — отчеканила Эмира. — Поэтому…

— Меня не интересуют ваши выводы! — Кравцов оборвал девушку довольно зло. — И спрашивал я о другом: почему вы самовольно оставили расположение части?

Это был странный разбор полетов. С одной стороны, обращение на «вы», по уставу вытянувшаяся Эмира и дословное цитирование нарушенных параграфов. С другой — Кравцов сразу дал понять, что разговор неофициальный. Резонно, учитывая, что долю он получил. Вот и думай, что у начальства на уме: то ли просто неудовольствие высказывает — все-таки три человека погибли, — то ли дело пахнет трибуналом.

— Отвечайте!

— Я заключила частный контракт на оказание силовой поддержки, — доложила Го.

— Почему вы покинули расположение части в разгар беспорядков?

— Контракт предусматривал четкое соблюдение сроков. А поскольку анализ…

— Это я слышал, — буркнул Кравцов. — Контракт исполнен?