Вадим Панов – Поводыри на распутье (страница 64)
— Круто для штабной крысы?
— Очень круто, — признал Кауфман. — Он меня сделал.
— А ты на его поле сыграть не хочешь?
— Уже играю. — Мертвый скупо улыбнулся. — Есть вероятность, что на конференции мы устроим Нику большой и неприятный сюрприз.
— Битва гигантов, — подытожил Старович. — Кого ты купил?
— Макферсона.
— Молодец, — одобрил Холодов. — Первая приятная новость за день.
— Если мы свалим Моратти, — прищурился Старович, — то решим все свои проблемы. Но если Ник устоит…
В кармане Кауфмана зазвонил коммуникатор.
— Я отвечу, — буркнул Максимилиан. — Я разрешил выходить на связь только в крайних случаях.
Верхолазы кивнули. Мертвый достал плоскую коробочку, нажал на кнопку ответа и приложил к уху:
— Да. — Пауза. — Я понял. Перезвоню.
Убрал коммуникатор в карман и негромко произнес:
— Аравийцы прорвались на Болото.
Старович крякнул. На лице Холодова не дрогнул ни один мускул. Он выждал пару мгновений, понял, что Кауфман не будет продолжать, и спокойно, так, словно ничего не произошло, закончил:
— Если Ник Моратти устоит, нам придется открыть карты. Мы не можем остановиться. И не можем никого потерять. Или все вместе вперед, или все вместе в никуда.
Слоновски разработал неплохой план, возможно и не идеальный, но вполне действенный. Исполнители тоже не подкачали: московские безы славились дисциплинированностью и умением точно следовать полученным инструкциям. Балаклавская группировка продвигалась на север строго по графику. Блокпосты, отделяющие Аравию от Болота, держались, вертолетчики залили «молоко» именно в те районы, в какие требовал Грег. Ошибок не было. На первый взгляд. В действительности же именно в работе летчиков и заключалось одно из слабых мест плана. Зона боев между Аравией и Кришной оказалась слишком большой, и Слоновски пришлось использовать практически весь газ, что находился в арсенале СБА. Оставшихся на складах запасов не хватило бы и на пару кварталов.
Вторая ошибка заключалась в недооценке бунтовщиков. В прошлом Грегу уже доводилось гасить беспорядки в Аравии, и он прекрасно знал, что жители ее менее агрессивны, чем, к примеру, обитатели Уруса. Изначально расчеты подтвердились: демонстрации на проспекте оказалось достаточно, чтобы утихомирить южан, Балаклавская группировка продвигалась по Аравии без особых проблем… Однако при первом же соприкосновении с воюющими отрядами северян ситуация кардинально поменялась. Почувствовавшие кровь аравийцы, многие из которых потеряли в результате отравления фабрики родных и близких, оказали безам яростное сопротивление. И это несмотря на то, что разлитое «молоко» мешало вести полноценный огневой бой и разрывало связь между отрядами; что приободрившиеся индусы теснили арабов с запада, а балаклавцы с востока и юга; что над улицами постоянно барражировали вертолеты, а по всем доступным каналам связи неслись призывы сложить оружие и Мертвый обещал сдавшимся полную неприкосновенность. У аравийцев было два выхода: прекратить бессмысленную бойню или…
Вопреки всем расчетам Слоновски, большинство северян выбрало «или». И около двух часов ночи отряды бунтовщиков прорвали блокпосты СБА и вышли на Болото.
— Митроха, подъем! — Удар, который последовал за громогласным воплем, едва не снес дверь спальни с петель.
— Что?! Где?! — Бобры вылетел в гостиную, на ходу натягивая штаны. — Чего орете?
— На юге буза, братишка, — коротко сообщил Петруха. — Аравия прорвалась.
Стоящий рядом с ним старший кивнул, подтверждая сообщение. Оба брата были одеты и при оружии.
— А нам какого Кришны суетиться? — не понял Митроха. — Пусть у Рауля башню сносит, это его территория.
— Хмурый маляву прислал, — объяснил Тимоха. — Помощи просит. Боится, что арабы его владения разграбят.
— Правильно боится, — хмыкнул Митроха.
У среднего Бобры с Хмурым были свои счеты, личные, связанные с одной симпатичной метелкой из «Мозаики», а потому обрушившиеся на недруга проблемы Митроху порадовали. Но старший брат уже принял решение:
— Короче, Рауля мы поддержим, — безапелляционным тоном заявил Тимоха. — Во-первых, он башляет, во-вторых, дело правильное: нефига арабам на Болоте гадить. Чтобы через пять минут был внизу. Хватит метелку тискать!
Тимоха вышел в коридор, Петруха, состроив брату ехидную рожу, — следом, Митроха, негромко ругаясь, вернулся в спальню и принялся торопливо рыться в шкафу. На пол полетели комбинезон из кевлайкры, куртка, бронежилет, боевой пояс, ботинки… Привлеченная грохотом Лика оторвала от подушки голову и сонно посмотрела на любовника.
— Далеко собрался?
— На войну, — недовольно ответил Митроха, застегивая комбинезон. — Аравию мочить, чтоб их Мертвый погрыз…
— Ух ты! — Женщина резко поднялась с кровати. — Бунт на Болото перекинулся?
— Хрен тебе, — пробубнил Бобры. — Не позволим! Всех перебьем на…
У Лики заблестели глаза.
— Митроха, возьми меня с собой!
— Сдурела, что ли? Спи давай, я к завтраку вернусь.
Бобры распахнул оружейный ящик, вытащил «дыродел», заправил его в кобуру, потянулся за «дрелью»…
— Это тебе хрен! — Вскочившая с кровати Лика спешно натянула трусики и лифчик, нырнула в шкаф и схватила первый попавшийся комбинезон. — Я тоже хочу!
— Чего ты хочешь, дура?
— Убивать!
Митроха ошарашенно уставился на возбужденную женщину:
— Сбрендила, метелка? Быстро в койку и баиньки!
Лика жестко посмотрела канторщику в глаза и отчетливо произнесла:
— Прямо сейчас мой законный муж спит с наложницей, которая младше меня на пятнадцать лет, и ему плевать, что ты драл меня всю ночь. Ему на это плевать, понимаешь? Плевать! Так что не удивляйся тому, что мне очень хочется кого-нибудь убить.
— Точно чокнутая, — пробормотал Митроха.
Было бы неправильно утверждать, что жители прилегающих к Аравии кварталов Болота не готовились к прорыву. Еще как готовились! Несмотря на заявления безов и выставленные кордоны. Несмотря на оптимистичные репортажи о ходе подавления беспорядков. Несмотря на личные гарантии Кауфмана.
Люди чувствовали, что легко подавить арабов у СБА не получится, и принимали собственные меры безопасности. Кто-то уезжал в более спокойные районы, кто-то запирался в доме, приготовив оружие и солидный запас патронов, кто-то прикидывал, из чего лучше строить баррикаду. Почти все окна закрыты ставнями, двери заперты, редким прохожим советуют убираться, угрожают оружием, пропускают только своих. Южные кварталы Болота превратились в осажденную крепость задолго до того, как разъяренные толпы аравийцев снесли блокпосты. Жизнь в Анклаве приучила людей готовиться к худшему, рассчитывать на себя, не надеяться, что кто-то поможет спасти твою лавку или квартиру, доверять только своим и у них искать поддержки. А потому, пропустив на север отступающих безов, обитатели Болота встретили бунтовщиков ураганным огнем.
— Слоновски, что у тебя?!
Учитывая обстоятельства, Кауфману следовало рвать и метать, брызгать слюной и угрожать провинившемуся офицеру немедленной расправой. И он бы наверняка так себя вел, если бы в занятных историях об интеллектуальной ограниченности директора московского филиала СБА присутствовала хотя бы толика правды. Мертвый был суров с напортачившими подчиненными, порою — жесток, но только по делу, только после тщательного разбора полетов. И разумеется, ему хватало ума и выдержки не устраивать истерики в разгар кризиса.
— Докладывай.
— Если бы не местные, Болото бы уже горело, — честно признал Грег. — Они задержали аравийцев, сбили темп и дали мне возможность перегруппироваться.
Именно так: «мне», а не «нам». Слоновски нес полную ответственность за подавление бунта и не собирался ею ни с кем делиться.
— Новый рубеж пройдет по Орджоникидзе и Серпуховской. Сейчас я подтягиваю туда резервы. Думаю, минут через сорок пойдем зачищать Болото.
— Будешь выдавливать их в Аравию?
— На балаклавцев, — уточнил Слоновски. — Я приказал им остановиться и отправить всех, кого можно, на линию Третьего кольца. Возьмем прорвавшихся в тиски.
Он не стал уточнять, что ни с севера, ни с юга водометов не будет. Грег не собирался разгонять тех, кто вышел за пределы Кришны и Аравии. Он устал.
— Удержи Болото, Слоновски, — буркнул Кауфман. — Если оно полыхнет, весь Анклав займется.
— Я понял, шеф, — кивнул Грег. — Клянусь, больше плохих новостей не будет.
— Слышали новость, братья? Наши уже на Болоте!
— Да какие они наши? Размазня аравийская!
— Может, и размазня, но безов снесли, как щенков! В самый центр рвутся!
Заявление Саида вызвало у черенков интерес. Даже лидер банды, Вагиз, оторвал голову от диванной подушки и посмотрел на принесшего весть парня:
— Точно?
— По всем новостям долдонят!
— А-а…