Вадим Панов – Поводыри на распутье (страница 28)

А самые незабываемые услуги, которыми даже в аду не стыдно похвастать, оказывали в «Мозаике»…

«Красные Ворота — один из самых знаменитых районов Старой Москвы, той, о которой все давно забыли. Грузить историческими справками мы вас не будем, скажем просто: Красные Ворота сейчас — это «Мозаика». Слышали? Конечно, слышали. А для глухих идиотов поясним, что это старинный небоскреб на Садовом, тот самый, рядом с которым даже второй уровень мостовых не строят, чтобы не загораживать. Прикольные раньше небоскребы были, да? Скребли только до небесной коленки. В общем, торчит домик на площади, подобно символическому фаллосу, что полностью соответствует…»

«Дыры и заборы. Книга для тех, кто хочет прожить в Москве больше одного дня».

— Мартин, скажи, Мария-Ли еще танцует?

— Только по пятницам, Хосе. Она ведь звезда.

— Слышали, девочки? В пятницу нас ждет потрясающее шоу! Мартин, надо заказать столик поближе к эстраде.

— Сделаю.

— А сегодня вкусим других радостей!

— Пообедаем?

— И это тоже!

Неплохой ресторан, расположенный на двух нижних этажах небоскреба, служил первой ступенькой на лестнице развлечений. Любители классического подхода могли отыскать здесь спутника любого пола и начать вечер с совместного ужина. Колеблющиеся находили понимающего и осведомленного собеседника в лице менеджера, готового во всех подробностях рассказать, какие секреты скрывают многочисленные помещения «Мозаики». В конце концов, в ресторане можно было просто покушать под ненавязчивую музыку струнного квартета.

— А здесь подают омаров?

— Здесь подают все!

Двери распахнулись, и обнимающий женщин Родригес шагнул внутрь.

Когда Урзак появился в холле «Мозаики», на нем была полумаска с нанопокрытием — обычная мера предосторожности тех, кто не желает показывать лицо. Персонал Центра свято чтил принципы конфиденциальности, но оставались еще и обычные посетители, среди которых могли затесаться знакомые или репортеры новостных служб.

Встречающие гостей менеджеры прошли великолепную подготовку, чутко улавливали, кто к ним пришел, для чего, и выбирали наиболее подходящее случаю приветствие. Особенно внимательно они работали с теми, кто оказался в «Мозаике» впервые.

— Выдалась свободная минутка?

Урзак почувствовал, что вопрос попал в точку. Он не вызвал отторжения или неловкости. Да и менеджер к нему подошел правильный. В холле дежурили четверо: блондин в неплохом синем костюме, смуглая красавица в платье с глубоким вырезом, тоненькая китаянка и ярко наряженный трансвестит. Подошел блондин, тип: «приятель по клубу». Как они поняли, что любого другого Урзак бы отверг? Психологи.

— Я здесь впервые.

— Уверяю, вы не останетесь разочарованы.

— Надеюсь.

— Прошу в кресла, господин…

— Банум.

— Прошу в кресла, господин Банум. Курительная комната или зеленая гостиная?

— Зеленая гостиная.

— Тогда направо. Позволю заметить, что урожай бордо в этом году удался.

И опять в точку: красное сухое — любимое вино Урзака.

«Неужели меня так легко прочитать?»

— Если у вас настоящее бордо…

— Только настоящее, господин Банум, только настоящее.

— Ну что, дорогая, нас не обманули? Язычок у этого парня кошачий? — спросил Хосе. — Шершавый?

— Хочешь попробовать, дорогой? — с хорошо сыгранной беззаботностью поинтересовалась женщина.

— Рекомендуешь?

Обнаженная Лика полулежала на широкой кровати, облокотившись на несколько мягких подушек. Свет приглушенный, слегка красноватый, ало-черные тени мягко обволакивали зрелое женское тело: тяжелые груди с крупными коричневыми сосками, тонкие руки, стройные, крепкие бедра… между которыми замерла мужская фигура. Хосе видны только спина и ягодицы того, кто доставляет удовольствие его жене.

— Тебе нравится?

— Заткнись!

В глазах Лики вспыхнуло злое пламя. Она рассвирепела из-за того, что муж вошел именно сейчас, когда на лбу капельки пота, губы подрагивают, а пальцы стискивают шелковую наволочку. Она рассвирепела, но не смогла остановиться. И от этого рассвирепела еще больше.

— Если ты недовольна, потребуй деньги назад!

Хосе расхохотался. Настолько весело, что чуть не потерял прикрывающее чресла полотенце. Соседнее помещение, которое они с Никой оставили для себя, называлось Водяной комнатой, и все время, что Лика была одна, оттуда доносились журчание воды и веселый смех.

— Ублюдок, — прошептала женщина, и длинные ногти правой руки впились в плечо лежащего на ее бедрах мужчины.

Хосе улыбнулся.

Мужчина поднял голову и посмотрел на Лику. Его лицо — маска, над которой потрудились изощренные конструкторы. Большие зеленые глаза с вертикальными зрачками, характерная форма носа и скул — когда мужчина улыбается, он становится похож на кота. Некоторым нравится, у некоторых вызывает отвращение. Но все, кто его покупает, в первую очередь ценят мужчину за язык.

«Разве тебе плохо со мной?» — безмолвно спросили зеленые глаза.

Лика без сил откинулась на подушки.

Ей хорошо.

«Продолжай!»

— Да, такого в Союзе не увидишь.

Хосе вернулся в Водяную комнату, спрятался за брызгами веселого смеха, но дверь оставил открытой. Наблюдает? Вряд ли, вскоре сквозь шум воды послышались громкие вздохи. Лика застонала, выгнулась на простынях и даже закричала. Мужчина в ее ногах урчал совсем по-кошачьи — ему сделали операцию на голосовых связках и объяснили, когда и какие звуки следует издавать. Профессионал.

Когда в спальне стало тихо, в царстве воды продолжилась веселая возня.

Лика устало отпихнула кота ногой, тот мягко сполз на пол и устроился на ковре. Женщина взяла с тумбочки бокал с дзен-коктейлем, сделала глоток. Прядь волос упала на лицо, но Лика не стала их поправлять. Некоторое время ее расфокусированный взгляд блуждал по комнате, а затем наткнулся на большое зеркало. Лика вскинула подбородок и усмехнулась:

— Нравится?

Сидящий в комнате наблюдения Кошелев вздрогнул. Он не хотел идти сюда, не хотел наблюдать за играми подопечных, но Хосе настоял. Теперь Мартин понял, для чего.

— Нравится?

Лика погладила левую грудь, чуть сдавила сосок, скривилась. Не от боли скривилась.

— Тебе нравится, русское отродье. Я знаю. Я видела твой взгляд.

Кошелев медленно достал из кармана платок и вытер пот. Он почувствовал, что его тоже унизили. Но все равно не отрывал взгляд от тела женщины. Лика была хороша, и Мартин с трудом сдерживался.

— Ты меня хочешь, а он — нет. Но и разводиться со мной ему нельзя, иначе он останется нищим. Чертовы законы!

В Водяной комнате на самой высокой ноте умер стон молоденькой Ники. Лика подозвала мужчину:

— Иди ко мне, котик.

И вновь откинулась на подушки.

Кот заурчал.

Из глаз Лики потекли слезы.

Мартин отвернулся от зеркала и достал сигареты.

— Превосходный выбор, господин Банум. Хочу отметить, что у вас великолепный вкус.

— Я много слышал об этом шоу.