Вадим Панов – Порченая кровь (страница 62)

— Можешь порвать всех, чешуйчатая ты зажигалка, но единственное, чего добьешься, — ляжешь спать грязным.

И выдал протяжное, очень злое рычание.

— Кого ты убил сегодня? — продолжил Схинки. — Не хочешь отвечать? Я тебе скажу: ты убил челов. Догнал самолет и разорвал его…

Антрэй удивленно уставился на обезьяну.

— Заурд велел приглядывать за тобой, — спокойно ответил Схинки на невысказанный вопрос. — Я знаю о тебе все, ящерка: где ты шляешься, что делаешь и о чем думаешь. Да, я прекрасно знаю, что варится в твоем лупоглазом котелке, но меня заботят не твои примитивные мысли, больше похожие на алгоритм муравья, а оборудование острова, потому что, если челы или Великие Дома его обнаружат…

Дракон развернулся, склонил голову к обезьяне и зарычал с такой угрозой, что вздрогнули даже големы.

— Только не надо вопить, — поморщился Схинки. — Я и не такое видел. К тому же из твоей пасти несет, будто из выгребной ямы…

А в следующий миг разъяренный Антрэй выдохнул в него поток пламени.

Нет, не в него.

Дракон пребывал в настоящем бешенстве, но не хуже обезьяны знал, чем ему грозит непослушание, поэтому в последний момент изменил наклон головы, и огненная волна прочертила линию через все логово и врезалась в противоположную стену, оставив на скале черный ожог.

— Ты меня не сожжешь, — дерзко сообщил Схинки, который во время атаки не пошевелился и даже не вздрогнул.

Антрэй щелкнул хвостом и в ярости принялся царапать каменный пол когтями.

— Я знаю, что не сожжешь, ящерица.

Дракон изверг еще один поток пламени, но он получился намного слабее предыдущего. Зверь понял, что проиграл, и это ему не понравилось.

— Хватит хвастаться зажигалкой, на настоящую драку может не хватить.

Антрэй вскинул голову, издал протяжный вой, затем отшвырнул големов и принялся устраиваться в гнезде. Прекрасное настроение, в котором он вернулся с прогулки, было безнадежно испорчено.

А Схинки постоял, наслаждаясь очередной победой над диким зверем, поздравил себя с тем, что не был ни сожжен, ни съеден, подошел к Антрэю и негромко произнес:

— Я знаю, что заурд научил тебя осторожности, ты улетаешь далеко от острова и нападаешь только после того, как достоверно убедишься, что тебя никто не видит. Но нельзя убивать слишком часто: если челы заподозрят неладное и решат, что здесь действует дерзкая банда пиратов, они начнут масштабные поиски и обязательно высадятся на наш остров. Мы, конечно, сумеем отвести им глаза, но зачем до этого доводить? В конце концов, мы еще не захватили мир и должны вести себя осмотрительно.

Антрэй огрызнулся, но тихо и не поднимая головы.

— Я рад, что мы понимаем друг друга, — улыбнулся Схинки и направился к выходу. — Спокойного сна.

— В какой-то момент я испугалась, что Антрэй тебя сожрет, — произнесла Катрин, когда орангутан появился в гостиной.

— Научилась смотреть сквозь стены? — тут же съязвил Схинки.

— Наблюдала за вашей встречей из центра безопасности, — Катрин находилась в бронированной комнате, из которой осуществлялось управление комплексом. Помимо всего прочего, туда поступали данные со следящих видеокамер, и доктор Далеб прекрасно видела «разговор» обезьяны и дракона. — Надеялась, что Антрэй избавит меня от твоих плоских шуток.

— Так ты пугалась или надеялась? — потребовал уточнений орангутан, плюхаясь в кресло. — Или сначала надеялась, а когда поняла, что я вот-вот погибну, испугалась и теперь готова сделать для меня все, что я пожелаю?

— Какой же ты все-таки идиот! — с чувством произнесла доктор.

— Знаю. — Схинки выдал ужимку и принялся раскуривать сигару, держа ее в верхней лапе, а спичку и коробок — в нижних.

— Дурацкая привычка, — прокомментировала его действия американка.

— Не глупее, чем подглядывать.

— Я должна была знать, что происходит, — возразила Катрин.

— Обычный семейный разговор после прогулки, — пробурчал орангутан, откидываясь на мягкую спинку и пуская к потолку клуб дыма.

Далеб посмотрела на него с отвращением, но все-таки спросила:

— Почему он тебя не сожрал? — и продолжила куда более спокойным, даже проникновенным тоном: — Боится заурда?

— И это тоже.

— А еще почему?

— Потому что знает, это бессмысленно, — рассмеялся Схинки.

— Он… — Катрин не сразу поняла, что имеет в виду обезьяна. — Он тебя уже убивал?

— Сжег заживо.

— И… как?

— Не так страшно, как может показаться со стороны, — со знанием дела ответил орангутан. — Температура драконьего пламени высока, особенно когда дракон зол, а Антрэй пребывал в диком бешенстве, ты уж мне поверь, поэтому я испепелился в мгновение ока, даже не успев понять, что в который уже раз умираю. Видела бы ты глаза ящерицы, когда я снова появился около гнезда! — И Схинки расхохотался, припоминая изумление Антрэя. — Теперь он знает, что убивать меня бессмысленно, и бесится еще сильнее… Ну и от заурда, конечно, огреб по первое число.

Услышанное вызвало у женщины изумление, но она отыскала в себе силы задать следующий вопрос:

— Я имела в виду, как тебе возвращаться?

— Я понял, что ты имела в виду. — Обезьяна вновь пыхнула сигарой.

— Ты избегаешь ответа на этот вопрос, — заметила доктор.

— Из чего воспитанный чел давно должен был сделать вывод, что мне неприятна эта тема, — непривычно грубовато отозвался зверь.

— В данном вопросе мое воспитание не имеет значения, я спрашиваю тебя из чисто научного интереса. Каково это — возвращаться?

Орангутан попыхтел еще немного, явно надеясь, что Катрин не выдержит и уйдет, понял, что этого не случится, и неохотно сообщил:

— Это делает бесстрашным…

— В смысле?

— В прямом, — ответил Схинки. — Как бы больно ни было умирать, ты знаешь, что превзошел смерть. И становишься бесстрашным.

— Ох… — Очередная тайна повергла доктора в очередное изумление.

— Но не обольщайся: тебя заурд вернуть не сможет, — закончила обезьяна.

— Почему?

— Ты ведь ученый, могла бы догадаться, — с иронией ответил орангутан. — Я — его эксперимент, он проверил кое-какие теории, убедился, что они работают, и оставил все как есть. Он может вернуть лишь того, кого подготовил к возвращению.

— Жа-аль, — протянула Катрин.

— Были планы?

— Разумеется.

— Если есть желание, могу предложить тело голема, — хихикнул Схинки. От его недавней грубости и холодного тона не осталось и следа. — Замечательный образец с идеальными пропорциями и абсолютным эффектом натуральности. Гарантирую: никто не заподозрит, что у тебя силиконовая грудь.

— У меня своя! — возмутилась Катрин.

— Но скоро она перестанет тебя удовлетворять, — рассмеялся орангутан. — Или твоих любовников.

— Черт! — Она поняла, что в очередной раз попалась на удочку похотливой обезьяны, выругалась и вернулась к интересующей ее теме: — Что ты чувствуешь, когда возвращаешься?

— А как ты думаешь?

— Радость?

— Усталость, — неожиданно ответил Схинки, вновь затягиваясь сигарой.

— Что? — опешила Катрин.

— А что ты хотела услышать? — Он неожиданно стал очень-очень серьезным. — Боль? В момент смерти — иногда, но я не всегда успевал понять, что умираю, и осознавал случившееся, лишь глядя на заурда. Боли при возвращении нет, заурд довел метод до совершенства, и я просто открываю глаза в новом, абсолютно здоровом теле, и… И чувствую усталость.