Вадим Панов – Побочный эффект (страница 8)

Боб вздохнул и покачал головой. Она молчала, спокойно ожидая ответа.

– Ты не так проста, как кажешься, да?

– Я показалась тебе простой?

– Скажем так: тебе удалось меня удивить.

– У меня есть деньги.

– Не сомневаюсь. Иначе ты бы не заговорила о вилди на базе человека.

Стоимость такого телохранителя была высокой, как и стоимость его содержания, посетительница же не выглядела богатой: пришла пешком, пользовалась не модным, а просто хорошим коммуникатором, одевалась прилично, но не броско, не в «брендовые» вещи «ручной работы», однако держалась уверенно, а Боб по опыту знал, что внешность обманчива. Современный мир жесток, и многие предпочитают скрывать своё истинное положение. «Я не могу её определить, а значит, не могу ничего посоветовать», – прошептал фрикмейстеру его доппель. Но тот факт, что электронный помощник не смог распознать лицо девушки, говорил о многом – у доппеля был доступ к обширной базе данных.

– Почему ты не хочешь взять базу животного? – поинтересовался Боб. – Из немецких овчарок получаются превосходные вилди. Я усиливаю им связки, мышцы, могу добавить…

– Не люблю собак, – негромко, но твёрдо прервала фрикмейстера Джада.

– Тогда есть прекрасное предложение – пума. В Подмосковье находится отличный питомник идеально дрессированных пум, которые пользуются колоссальным спросом. Но я знаком с владельцами, и мне без очереди выдадут лучший экземпляр.

– Я люблю кошек, – кивнула девушка.

– Тем более.

Но Джада не закончила.

– Я люблю кошек, поэтому не хочу превращать пуму в вилди.

– Наверняка я не первый скажу, что ты очень капризная особа?

– Я даже не начинала. – Улыбка показала, что девушка приняла шутку.

Боб вздохнул и кивком указал на кофемашину. Джада отрицательно покачала головой.

– У тебя есть кандидат? – сдался фрикмейстер.

– Я надеялась, ты поможешь его добыть.

– А я надеялся, что ты этого не скажешь.

– Чья-то надежда точно оправдается. – Она вновь смотрела ему прямо в глаза. Не жёстко, но с ощутимым давлением. Смотрела своими колдовскими глазами, и Боб поймал себя на мысли, что боится не вырваться из омута этого взгляда, боится, что его затянет в сумасшедшую глубину, из которой…

– Уф-ф-ф! – Он тряхнул головой и вновь улыбнулся. – То есть лицензии у тебя тоже нет?

– Разве мы не в Миле Чудес?

– Кто сказал, что ты можешь обратиться ко мне с подобной просьбой?

Боб перешёл на деловой тон, но теперь старался не встречаться с девушкой взглядом.

– Би Джонсон из Варшавы.

– Он подтвердит твои слова?

– Позвони ему, – пожала плечами Джада.

– Я позвоню.

– Передавай привет. – Голос прозвучал более чем равнодушно. – На самом деле у меня есть лицензия на владение вилди, но предварительная, нужно превратить её в постоянную.

– Почему ты не хочешь проделать всё официально?

– Разве ты не сделаешь всё официально? – притворно удивилась девушка.

«Би Джонсон подтвердил, что ей можно доверять», – прошелестел доппель.

– Сделаю, – проворчал Боб. – Я всё сделаю.

Ведь они в Миле Чудес, а здесь возможно всё. Да и нет никакого чуда в том, чтобы воспользоваться давным-давно налаженными связями и добыть нужные документы – официальные, подтверждённые во всех базах данных. Это чудо называется «взятка» и при достаточной ловкости кто угодно может стать «волшебником». Главная же проблема заключалась в добыче базы: для вилди нужен человек. Ради базы странная девушка приехала в Москву, чтобы превратить предварительную лицензию в постоянную и уехать со своим… рабом.

Или с домашним животным – люди относились к вилди по-разному.

Первые вилди появились после опытов доктора Блума, открывшего принципиально новые способы воздействия на высшую нервную деятельность человека. Разработанная им методика позволяла гарантировать преданность и абсолютное послушание объекта по отношению к хозяину, но существовал нюанс: результат был гарантирован только для людей с повреждённым сознанием, для умственно неполноценных. У них оставались элементарные когнитивные способности, благодаря чему они становились идеальными слугами. Однако таких людей было очень мало, намного меньше, чем существующий запрос на рабов, и тогда появилось «химическое упрощение», превращающее нормального человека в базу для вилди. Людей похищали, подвергали варварскому «упрощению», а дальше всё зависело от подлости врачей и чиновников. Несчастных представляли комиссии, комиссия подтверждала отсутствие когнитивных способностей и рекомендовала «подыскать для гражданина достойного опекуна» – так лицемерно называлась передача искалеченного человека в рабство. Дальше следовала обработка по методике Блума, и несчастный становился вилди. На всю оставшуюся жизнь.

Именно за такой услугой Джада обратилась к Весёлому Бобу.

– Хочу ещё раз уточнить, убедиться, что ты понимаешь происходящее, – медленно протянул фрикмейстер, по-прежнему избегая смотреть девушке в глаза. – Моим компаньонам придётся добыть подходящую базу, «упростить» её, получить все необходимые документы, включая перерегистрацию твоей лицензии на постоянную, после чего я доработаю базу согласно пожеланиям и передам тебе.

– Би сказал, что ты справишься, – ровным голосом ответила Джада.

– Ты планируешь снабдить вилди дополнительными органами?

– Стандартное усиление и несколько дополнительных возможностей. Я пришлю список.

– Догадываешься, сколько это будет стоить?

– Би назвал приблизительную цену. Она меня не смущает.

– Завтра, если ты не передумаешь, я назову окончательную.

– Хорошо.

– На поиск подходящей базы, «упрощение» и регистрацию уйдёт десять рабочих дней, не меньше. Затем ещё три-пять дней на мою работу. Аванс двадцать пять процентов, он невозвратный, когда вилди будет зарегистрирован, доплатишь за эту услугу. Со мной рассчитаешься по окончании работ.

– Договорились.

– Мужчина или женщина?

– Мужчина.

– Есть особые пожелания?

– Я пришлю файл. – Она поднялась с кресла, но задержалась и улыбнулась: – Странно, что ты не спросил, зачем мне вилди.

– Да мне плевать. – Голос Весёлого Боба стал абсолютно равнодушным. – Если ты потянешь цену, я его изготовлю.

– Из живого человека?

– Если тебя смущает, откуда берётся база, то зачем ты пришла?

– Меня не смущает, – помолчав, ответила девушка. – Мне нужен результат и плевать, как он будет достигнут. Мне интересно, как ты относишься к подобным заказам?

– Это часть профессии.

– Незаконная часть, – уточнила Джада.

– А ты живёшь по правилам? – Финал разговора получился неприятным, но Боб сделал всё, чтобы не показать охватившее его раздражение.

– Нет. – Она вздохнула. – В этом мы похожи.

– Больше не задавай глупых вопросов, – сказал фрикмейстер, твёрдо решив увеличить цену на десять процентов – в наказание. – Присылай файл и жди моего ответа.

– Имя?

В вопросе не было никакого смысла, поскольку на него достоверно или с достаточной степенью достоверности уже ответил вживлённый в челюстную кость идентификационный чип – когда Габриэль прошёл через рамку входной двери, полицейским стала доступна вся хранящаяся в нём информация. Точнее, стала доступна ещё три часа назад, поскольку, прежде чем вязать посетителей «Дров и спичек», полицейские прощупали помещение сканером и занесли в протокол всех участников драки. Поимённо. Идентификационный чип подделать не трудно, на чёрном рынке такую услугу предлагали, но с появлением биочипа она потеряла всякий смысл – если у полицейских возникали сомнения в точности идентификатора, они подключались к биочипу и сверяли данные, а биочип никто не взламывал, во всяком случае, добровольно, и заменить его было нельзя. Другими словами, допрашивающий Габриэля полицейский точно знал, кто перед ним, однако вопрос прозвучал. И он обязательно звучал во всех полицейских участках любой части света, словно блюстители порядка сговорились начинать разговоры с задержанными с того самого вопроса, что и тысячу лет назад.

– Имя? – спросил полицейский, глядя на монитор настольного коммуникатора.

– Габриэль.