Вадим Панов – Кто-то просит прощения (страница 74)
Особенный взгляд.
Особенная девушка.
Она была нежна и прелестна. Она искренне, ещё более искренне, чем он, верила, что отыскала единственного. Но она не была Риной. Совсем не была. И заплатила за это страшную цену.
Его первая «особенная» девушка.
После обеда Феликс вплотную занялся информацией с планшета Рины.
Начал с фотографий, перепроверил себя и убедился, что показал Григорию все те, на которых присутствовали хоть какие-то парни. Кейна и Доктора хозяин книжной лавки на них не опознал.
«Интересно, как им это удалось?»
Впрочем, пока неважно: расследование продолжается, информация накапливается и скоро – в этом Вербин не сомневался, он будет знать настоящие имена всех участников экспедиции.
Просмотрел календарь, но тоже впустую: судя по всему, Рина стала им активно пользоваться только в самом конце весны, узнав о диагнозе – никаких других отметок, кроме приёмов у врачей, в этом приложении не обнаружилось. В электронном блокноте – обрывочные заметки о путешествиях. Видимо, делались, когда под рукой не оказывалось блокнота бумажного. Аккаунты в социальных сетях удалены, узнать, с кем девушка переписывалась в их мессенджерах, не представляется возможным. Во всяком случае, сейчас. И, возможно, это никогда не понадобится. Последняя надежда – записная книжка телефона, которую девушка синхронизировала с планшетом. Контакта «Доктор» в ней не оказалось, «Кейн» – тоже, зато был некий «Дима Я», а поскольку других контактов с подобными инициалами не нашлось, Вербин решил, что это и есть Дмитрий Яковлев. Что же до отсутствия в списке Доктора, его легко объяснить разрывом отношений.
Доктор пока оставался «белым пятном».
Итак, телефон Кейна есть. Если, конечно, он всё ещё действует – за десять лет многое могло измениться. И есть кое-какая информация, которую Феликс запросил, узнав настоящее имя Кейна.
Дмитрий Леонидович Яковлев, тридцать семь лет, уроженец Иркутска, в настоящее время место постоянной прописки – Москва. Высокооплачиваемая должность в IT-департаменте очень крупной компании. Не женат. Собственность: квартира в Москве, была квартира в Иркутске – продана. Дом в Иркутске, доставшийся по наследству от деда.
Дом на Марата.
Почему не продал? Феликс вбил запрос в поисковую строку и прищурился: компания, в которой работает Кейн, имеет крупный филиал в Иркутске, наверное, ему часто приходится здесь бывать. Вполне возможно, вообще живёт на два дома, такое случается, и в этом случае наличие собственности объяснимо.
Если Кейн сейчас в городе, то наверняка в доме. В любом случае, нужно узнать, был ли Кейн в Иркутске на той неделе. Соседи должны знать, даже если они не общаются, то наверняка обращают внимание на свет по вечерам или приезжающую машину. Нельзя провести в доме несколько дней и не привлечь к себе внимание.
Нужно заехать и проверить.
«Сегодня пятница, – напомнил себе Вербин. – Даже если Кейн в городе, он может быть где угодно и явиться домой далеко за полночь».
Позвонить?
Но звонить, не контролируя ситуацию, Феликс не хотел. Он, конечно, был далёк от мысли, что, узнав о цели визита майора полиции, Кейн мгновенно запаникует и ударится в бега, но голосу по телефону легко отказать, сославшись на занятость. Или на то, что он сейчас в Москве. Или собирается ехать в аэропорт. Любая причина сгодится. Голос по телефону даст понять, что им заинтересовались, и самым логичным для Кейна будет выиграть время под любым невинным предлогом, чтобы тщательно продумать предстоящий разговор. Он не дурак и сразу поймёт, что интерес к экспедиции десятилетней давности может быть вызван только одним – обнаружением на мысу трупа рыбака. Догадается, что Феликс связал два этих события, и спланирует дальнейшие шаги.
Нет, Кейна нужно выводить на разговор неподготовленным и внимательно наблюдать за эмоциями.
– Выведу, – пообещал Вербин, разглядывая присланную фотографию Яковлева. – Будем говорить тогда, когда нужно мне, а не тебе.
С фотографии на него смотрел обыкновенный, не незаметный, а просто ничем не примечательный светло-русый мужчина с приятным, гладко выбритым лицом и приветливым взглядом больших синих глаз. Аккуратная причёска, волевой подбородок. Больше на портретном фото ничего не разглядишь, но Феликс не сомневался, что Кейн держит себя в отличной физической форме, подтянут и хорошо сложен. Он нравится женщинам, знает об этом и умеет пользоваться. Надо полагать, на работе у него репутация жуткого бабника, что является отличным объяснением отсутствия семьи. Он умён…
– Я не знаю, ты ли это, но я это выясню, – негромко произнёс Вербин. – И если это ты – я тебя возьму. Ты всё продумал, но я тебя возьму.
План действий сформировался мгновенно. Да, сегодня пятница, люди отдыхают после трудовой недели. Если Кейн соберётся расслабиться, скорее всего, поедет в заведение после работы. Что будет дальше, предсказать тяжело, но вряд ли он вернётся домой раньше десяти вечера. Значит, к десяти нужно явиться по адресу и осмотреться. Если дома никого не окажется, подождать до часа ночи, терпения Вербину было не занимать. Приедет поздно – отложить разговор до утра. Приедет рано – позвонить или постучать и настоять на разговоре. Не приедет – повторить визит завтра. Ведь может оказаться так, что Кейн уже в Москве.
Феликс посмотрел на часы – времени полно, и зашёл в федеральную базу пропавших без вести. Ввёл параметры поиска: пол – женский, возраст – от семнадцати до двадцати шести, предположительное место исчезновения – Иркутск, Иркутская область, одиннадцать лет назад, июль-август-сентябрь. Машина думала недолго и вариант предложила всего один. Анастасия Васильевна Кошкина, на момент исчезновения – двадцать один год, третий курс Иркутского государственного университета, исторический факультет.
«Кем ты хотела стать? Учителем истории? Или планировала заниматься наукой?»
Несколько минут Феликс молча всматривался в фотографию худенькой жизнерадостной блондинки.
Теперь неважно.
Ты сдала сессию, осталась подработать в городе, а последние недели августа хотела провести у родителей. Ты им позвонила и сказала, что приедешь пятнадцатого.
Ты не приехала.
Ты исчезла.
Тебя убили.
Твои родители – единственные люди, которые о тебе помнят. Они надеются, что ты жива. Они знают, что тебя убили, но надеются, что ты жива. Кроме этой надежды у них ничего не осталось. И я хочу извиниться за то, что, может быть, из-за меня они потеряют надежду, Настя, надежду увидеть тебя живой. Может быть, из-за меня они узнают, кто и когда тебя убил и, может быть, получат твои останки, чтобы оплакать их. Может быть. И прости, что я не приду к твоим родителям, если не найду доказательств. Не приду, если не найду тебя. Но я обещаю расплатиться с тем, кто тебя убил.
– Короче, я с ними раскурился, даже не подумал, что мы у меня на хате… Сначала, конечно, помнил, что за ними приглядывать нужно, но раскурился хорошо, на «хи-хи» пробило конкретно, как маленького, а один из них говорит: «Давай вмажемся», ну я и дал.
– И сам вмазался? – уточнил он.
– Ага, – уныло подтвердил Кислый.
– И что?
– И больше ничего: утром просыпаюсь, их нет, конечно, а вместе с ними дневной выручки нет. И десяти «чеков» нет – нашли, суки, нычку.
– Ты попал.
– Приятно, что ты сумел с идеальной точностью описать сложившуюся ситуацию, – хмуро пробурчал в ответ Кислый. – Короче, я к своим пацанам бегу, так, мол, и так, киданули меня, а они ржут. Крысятничаешь, говорят, сука, истории такие ваша долбаная шобла миллионами рассказывает. Гони, говорят, выручку и за те «чеки» бабло не забудь принести, а то научишься играть в «отскреби себя от асфальта». И штраф ещё выписали, суки.
– Как выкрутился?
– Почти всё, что накопил, им отдал. – Кислый добавил несколько грязных ругательств, раскрывающих ненормальные сексуальные пристрастия как самих обидчиков, так и их родителей. – Но хрень в том, что они меня за прокол с «точки» сняли. Сказали, что в следующий раз я денег не найду, а если всех провинившихся торчков мочить, то на ком прибыль делать? Так что я сейчас на дне. – Кислый помолчал и закончил: – В буквальном смысле слова.
И глубоко затянулся сигаретой. Обыкновенной.
Что в этой истории было правдой, а что ложью, спутника Кислого не слишком волновало. Но он не мог не отметить, что окончательное падение Кислого случилось как нельзя кстати – оказавшись без средств к существованию, он с радостью принял предложение провести несколько дней на Ольхоне – «оттянуться по старой памяти» – к месту встречи явился вовремя, вымытым, выбритым и пахнущим первой бутылкой пива. Но извинился, сказал, что старается употреблять как можно реже. Подумав, признался, что из экономии. Поболтал немного, после чего уснул.
Что ему тоже было на руку – болтовня раздражала.
Проснувшись – уже совсем рядом с островом, на подъезде к парому, Кислый во второй раз пересказал спутнику свою грустную историю. Новых подробностей не появилось, из чего можно было сделать вывод, что либо она абсолютно правдива, либо Кислый отлично её зазубрил. Затем покрутил головой, поковырялся в сумке и поинтересовался:
– Напомни, почему мы «по старой памяти» не сняли сауну в городе?
Дорога его изрядно утомила. Или же начал сказываться возникший в организме дефицит героина.