Вадим Панов – Кто-то просит прощения (страница 52)

– Ну, ты просто так не позовёшь, – в тон собеседнику отозвался Сергей. – Случилось чего?

– Надеюсь, что нет.

– Надеюсь, ты не ошибаешься, и я вовремя. – Отец Евгений был человеком спокойным, к панике и преувеличениям не склонным. А поскольку тон священника не оставлял сомнений в том, что к происходящему он относится серьёзно, Сергей внутренне подобрался. – Поэтому говори скорее, зачем позвал – пока ничего не случилось.

– Вечно ты торопишься.

– Так и знал, что нужно было приехать через неделю, – пошутил в ответ Сергей.

– Через неделю могло быть поздно. – Не принял шутки отец Евгений. Машинально коснулся наперсного креста и перешёл к делам: – Вчера вечером ко мне пришёл один добрый прихожанин и рассказал интересную историю…

– На условиях анонимности, как я понимаю?

– Вовсе нет. Он назвался, сказал, где живёт, но я прошу без нужды его не беспокоить – он немного побаивается… А ещё ему немного стыдно.

– За что?

– Сейчас поймёшь. – Отец Евгений помолчал. – Всё началось с того, что рано утром в воскресенье он нашёл на улице очень дорогой фотоаппарат и сначала решил оставить его себе. Стыдно ему только за это.

– Человек слаб, – пожал плечами Сергей. – К тому же он его себе не оставил, как я понимаю?

– Именно, – согласился священник. – Человек слаб, а многие из нас ещё и любопытны, что, впрочем, тоже слабость. Будучи человеком любопытным, наш добрый прихожанин решил посмотреть карту памяти, после чего пришёл ко мне и принёс фотоаппарат. Как видишь, он оказался не так уж и слаб.

– Показывай, – вздохнул Сергей, который уже догадался, что содержимое карты памяти и заставило священника ему позвонить.

– Сам смотри.

Отец Евгений вытащил из ящика стола аппарат, Сергей его включил, запустил просмотр и некоторое время молча изучал фотографии. Качество экрана даже у дорогих моделей оставляет желать лучшего, деталей не разглядеть, однако сейчас мелкие подробности Сергея не интересовали. Только общее – что запечатлено. Поэтому внимательно, с приближением, он посмотрел только первые три фото, дальше начал пролистывать, лишь изредка задерживаясь на секунду-другую. Когда закончил, повертел фотоаппарат в руке, посмотрел священнику в глаза и негромко спросил:

– Хочешь сказать, у нас тут сатанисты завелись?

– Я ничего не хочу сказать, – развёл руками отец Евгений. – Я просто показал тебе фотографии, которые мне принесли. Я даже не знаю, по твоему ли это профилю.

– С профилем разберёмся, – пообещал Сергей, постукивая пальцами по столешнице. – Где нашли аппарат?

– Я укажу точное место.

– В воскресенье рано утром?

– Да.

– Судя по датам, развлекались они в ночь с субботы на воскресенье. А на кладбище – раньше… Свеженький отчёт.

– Я знал, что тебе понравится.

Мужчины помолчали, после чего Сергей вздохнул:

– Но ты ведь понимаешь, что здесь… – он указал на фотоаппарат. – …нет ничего, за что их можно брать. Насилия нет, ни над людьми, ни над животными, все участники, вроде, совершеннолетние, а развратные действия между взрослыми людьми по обоюдному согласию у нас не запрещены. Никто не может помешать им развлекаться.

– А как быть с осквернением могил?

– Нет фотографий, на которых было бы видно, что это они её раскопали, – ответил Сергей. – Их версия будет звучать так: «Да, у нас нетрадиционное верование, той ночью мы приехали на кладбище, увидели яму, решили, что её подготовили к утреннему захоронению, и сфотографировались около неё».

– Не подкопаешься, – кивнул священник.

– И в прямом, и в переносном смысле, – согласился Сергей.

– Я видел, что там нет насилия, – медленно произнёс отец Евгений. – Но знаю, что в таких сообществах до него один шаг.

– Тут я с тобой согласен, – кивнул Сергей. И предложил: – Сделаем так: я покажу фотографии спецам по деструктивным сектам и послушаю, что они скажут. Вариантов три: глупый фейк, то есть какой-то блогер или блогерка решили развлечь подписчиков «горячими» фото; взрослые развлечения для тех, кому приелись «групповушки» без смысла; или реальная проблема. И когда они скажут – будем решать, что делать дальше. Так пойдёт?

– Так пойдёт, – подумав, ответил отец Евгений. – А если спецы скажут, что это реальная проблема, то кто её решать будет?

– Что-нибудь придумаем, – рассмеялся Сергей. – Обещаю.

Обед на рынке получился не просто отличным – потрясающим.

И Феликсу даже удалось не напиться. Прикончили бутылку, которую Александр начал в одиночестве, и на этом остановились, почувствовав необыкновенно приятную расслабленность, которую способна дать только хорошая водка и только под отличную закуску. И в хорошей компании, организовать которую Александр был большой мастер. Бородач привычно солировал, сыпал шутками, веселил торговок и покупателей, и так же привычно не вызывал ничего, кроме добрых улыбок – обаяния у него хватало на весь земной шар. На каждого жителя.

Расстались абсолютно умиротворённые, привычно договорившись «увидеться». Как понял Вербин, это у них прекрасно получалось и без всяких договорённостей. На прощанье Александр вручил Феликсу пакет с рыбой – «С друзьями пиво попьёшь – меня вспомнишь», плюхнулся на пассажирское сиденье своего затонированного «Audi Q7» и попросил спутницу: «Милая, рули очень осторожно, я не люблю, когда меня потряхивает во сне». Примерно то же самое Вербин хотел сказать своему водителю, но постеснялся. Или не успел, потому что задремал ещё до выезда из Листвянки.

И проснулся только в Иркутске: сытым, довольным, прекрасно себя чувствующим.

Рыбу оставил Сергею – в знак благодарности и в качестве приятного дополнения к полному баку. На такси доехал до отеля, принял душ, ответил на звонок Сергея: «Ты зачем мне рыбу оставил? – А куда мне было её девать? – Значит, надо собраться пива попить. – Я в ближайшую неделю на рыбу смотреть не могу. – Ну, как знаешь». Вышел прогуляться перед сном, раздумывая, потребуется ли ему лёгкий ужин, и в этот момент позвонил Владимир. «Вы где? – В центре. – Я совсем рядом. Позволите угостить вас ужином? – Я ещё не созванивался с руководством. – Разве нам больше не о чем поговорить?»

Поговорить, наверное, было о чём, поэтому через двадцать минут Феликс сидел за столиком уютного ресторана, прикидывая, сможет ли съесть хоть что-то? И, к своему удивлению, понял, что сможет.

Но немного.

И не рыбу.

– Не думал, что вы согласитесь встретиться, – негромко произнёс Владимир.

– Почему? – удивился Вербин.

– Вы… только не обижайтесь, хорошо? Вы показались достаточно холодным человеком. И довольно закрытым.

– Мы и сейчас не обнялись при встрече.

Журналист рассмеялся:

– Пожалуй.

– По дороге я созвонился с руководителем, и он дал «добро» на интервью, – рассказал Феликс, изучая меню.

– А вот этого я точно не ожидал, – медленно ответил Владимир.

– Что я получу разрешение?

– Что вы не «забудете» о своём обещании. Я привык, что ваши коллеги стараются минимизировать общение с прессой.

– Все мои коллеги?

– Большинство.

– Вы часто к ним обращаетесь?

– Я – нет, мои журналисты – часто. И многие жалуются, что получают отказ… в некорректной форме.

– Может, запрос был сделан в некорректной форме?

– Что вы имеете в виду?

– Одну минуту… – Они заказали еду, после чего Феликс облокотился на спинку стула и неожиданно спросил:

– Как вы относитесь к дорожной полиции?

– К гаишникам? – переспросил журналист.

– Раньше их называли так, – подтвердил Вербин.

– И сейчас называют.

– Как вы к ним относитесь? – вернулся к вопросу Феликс.

– Без обид? – уточнил Владимир.

– Никаких обид.