Вадим Панов – Красные камни Белого (страница 82)
– Почему ты на особом положении? – поинтересовалась девушка, возвращая бокал на стол.
– Потому что местная королева, которую называют Старшей Сестрой, знает, кто я.
– У тебя хорошо получается с женщинами.
На мгновение глаза Грозного сузились, однако веселому тону он не изменил:
– Меня зовут Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур. Я из рода даров, поэтому обращаться ко мне нужно мессер. Как твое имя?
– Ты вспомнил?
– Ты тоже.
– Я…
– Перед тем, как спорки открыли огонь, я находился в машинном отделении. Мон, Тыква и Рыжий – на мостике, а ты и Куга – где-то в цеппеле. Я видел тебя после – на тебе лица не было.
– Нападение…
– Нападение ни при чем. – Адиген не позволил себя перебить. – Как я успел убедиться, ты весьма хладнокровная девушка и должна была держаться тверже. Посему я сделал следующие выводы: во-первых, ты как-то связана с Кугой, во-вторых – память к тебе вернулась, но тебе не понравилось то, что ты вспомнила.
«Да, не понравилось! Не нравилось уже тогда, до катастрофы. А теперь, поняв, как хорошо жить без проклятого груза, не нравится еще больше! Но что мне делать?»
– Как тебя зовут?
– Ты уверен, что нас не подслушивают?
– Я – бамбадао, и обладаю весьма тонким слухом. – Голос адигена стал чуть холоднее. – Как тебя зовут?
– Марина Милль, – сдалась Привереда. – Если тебе интересно, я простолюдинка.
– Неинтересно, – повел рукой Помпилио, словно проводя невидимую черту. – Мне интересна ты, а не твое происхождение. Я хочу знать, что связывает тебя с Кугой?
«Разумеется, хочешь. Но как ты воспримешь правду? Как отнесешься к тому, что ненавистно мне самой? Как?»
– Наш союз в силе? – хрипло спросила девушка.
Ей жутко хотелось вина, хотелось напиться в хлам, забыть обо всем, но… Но к бокалу она не прикасалась. Ее память, ее жизнь, и ей держать ответ.
– На тех условиях, на которые мы договаривались, – подтвердил адиген.
– Настоящее имя Куги – Белла дер Жос. – Марина судорожно вздохнула и призналась: – Это я сделала ее психопаткой.
И робко посмотрела на Помпилио.
– Была причина? – светским тоном осведомился тот.
– Меня для этого наняли, точнее… Не для этого. Конечно же, не для этого, просто… Так получилось. Все пошло не так, как было задумано.
Слова путались, мысли разбегались. С чего начать исповедь? О чем говорить в первую очередь? В памяти столько дерьма, что говорить вообще не хочется, но надо…
К счастью, Помпилио умел вести диалог с растерянными людьми.
– Дер Жос… – протянул он, словно пробуя имя на вкус. – Белла – адигена?
– Да, – подтвердила девушка. – Ее отец, профессор дер Жос – капризный, увлекающийся и страстный человек. И, наверное, эксцентричный. Он без памяти влюбился в Элеонор, дочь богатого купца с Куги и женился на ней.
– Весьма нехарактерный поступок.
– Главной страстью профессора всегда была наука, условности его не волновали.
– То есть он жил вне общества?
– Практически. – Марина помолчала. – О детстве и юности Беллы я знаю мало. Она получила хорошее образование, много читала, но была довольно застенчива. И очень мало общалась со сверстниками.
– Профессор ее прятал, – понял Помпилио. – Скрывал, что ребенок оказался гипнотом. Наверное, стыдился.
– Белла – очень сильный гипнот, – вздохнула Марина. – Когда дер Жос узнал о способностях дочери, он стал целенаправленно развивать их. Профессор прятал дочь не от стыда, просто все свое время она посвящала работе.
– А он ее исследовал.
– Да, это так. – Девушка все-таки сделала маленький глоток вина – оно прибавляло уверенности, но тут же вновь отставила бокал. – Люди мало знают о природе гипнотических способностей спорки, а те не спешат делиться знаниями. Дер Жос написал несколько статей, монографию, а потом… Потом его заметили верзийские дары и предложили необычайно интересный для исследований объект.
– Мыров, – жестко произнес Помпилио.
– Откуда ты знаешь? – удивилась девушка.
«Еще один вывод, дорогуша: обычные зверюги не смогли бы остановить хорошо подготовленную экспедицию».
– Догадался, – усмехнулся адиген. – Ведь мыры тоже гипноты.
– Да, понимаю. – Марина отвела взгляд, но рассказ продолжила: – Верзийцы хотели научиться управлять мырами. Профессору предоставили научный центр, животных и неограниченные средства. Он с головой окунулся в работу, придумал несколько методик, но у Беллы ничего не получалось – мыры не шли на контакт, не поддавались. Дер Жос увлекся не на шутку, плодил теории и методики, не сомневался, что они должны работать, но за провалом следовал провал. И тогда профессор понял, что проблема заключается в дочери – она слишком чиста для хищников. Мыры ее не понимали, а поскольку ментальная связь зависит от эмоций и чувств, то все методики летели в помойку. Дер Жос понял, что если хочет добиться успеха, Беллу следует изменить.
– И на сцене появилась ты, – тихо проронил Помпилио.
Он ее осуждает? Марина покраснела.
– Я мошенница и дрянь, но я никогда не поступила бы со своим ребенком так, как дер Жос.
– Не зарекайся.
– Теперь я знаю точно.
– Тогда почему согласилась?
– Потому что была дурой.
– И?
Да уж, настоящего адигена не обманешь. Или это Грозного не обманешь? Точнее, Помпилио Чезаре… Как там его дальше?
Марина дернула плечом:
– Полная амнистия и пять тысяч цехинов против двадцати лет в верзийской тюрьме. Выбор очевиден.
Искренний ответ понравился адигену. Комментировать его Помпилио не стал и мягко попросил:
– Продолжай.
Именно попросил, а не приказал.
– Меня представили Белле, сказали, что я буду помогать в исследованиях и… И я стала… – Марина закрыла глаза. – Я учила Беллу быть жестокой. Думать только о себе. Учила получать удовольствие от силы.
– Учила быть мыром.
– Да.
– Получилось?
– Дер Жос назвал свою методику «Универсальный ключ», – тихо ответила Марина. – Который сработал сразу, как только он оказался в нужных руках. Мыры признали Беллу лидером.
– Поразительно.
– Но это уже была не Белла. – Девушка закусила губу. – Я сделала из нее чудовище.
– Ты и ее отец… – Помпилио прищурился. – Он жив?
– Нет.