Вадим Панов – Красные камни Белого (страница 69)

– Будет зависеть от того, что к тому времени вспомню я, – рассудительно ответил Грозный. – Возможно, мне придется его допросить.

– Или ты его убьешь.

– Ага.

Прозвучало очень спокойно и очень легко. И еще – очень уверенно. Точно таким тоном Грозный распоряжался во время путешествия по горам и говорил, что справится с кузелем. Предполагаемое убийство Рыжего было для него таким же рядовым событием, как разведение костра, и Привереда вдруг поняла, что боится этого спокойного и хладнокровного мужчину.

«Похоже, безжалостной я не была…»

– Это вопрос выживания, – продолжил Грозный. Он понял, какие чувства испытывает девушка, и попытался сгладить ситуацию. – Я не знаю, с чего все началось, но зайти противостояние успело очень далеко. Если бы не катастрофа, я плавал бы сейчас в Пустоте, радостно улыбаясь пролетающим цеппелям.

«И это тоже правда. Грозный помогал всем нам, тянул вперед, не позволял опустить руки и покориться судьбе. Он улаживал конфликты, заступился за Рыжего…»

Привереда поняла, что запуталась.

– У каждого из нас есть прошлое. И сейчас оно приближается к нам.

– И мы меняемся.

– Мы становимся самими собой.

– А вдруг мы настоящие себе не понравимся?

– Боишься оказаться не такой, какой хотелось бы?

Он смотрел внимательно, а еще – с пониманием. Он видел ее насквозь, и девушка не стала лгать:

– Да, боюсь.

– Главное, что ты об этом задумалась, – мягко произнес Грозный, беря Привереду за руку. – Пусть даже сейчас, потеряв память.

– А ты? Ты не боишься вспомнить что-нибудь страшное? – прошептала девушка.

– Нет.

– Почему?

– Потому… Мне понятно одно: что бы я ни вспомнил, я вспомню себя. Я узнаю себя и посмотрю на себя со стороны. Заново оценю свои поступки и свою жизнь. – Грозный помолчал, после чего закончил: – Не каждому выпадает такой шанс.

– Почему не куришь? – поинтересовался Мон. Как раз в этот момент капитан подносил к трубке зажженную спичку, а потому прозвучала фраза невнятно.

– Не помню, – коротко ответил Тыква. – Наверное, потому что вредно.

– Кто тебе сказал?

– Все говорят. – Спорки отломил кусочек жевательного табака и сунул его в рот.

– Много они понимают. – Лео выдохнул клуб ароматного дыма и блаженно зажмурился. – Кретины.

– Может, и кретины, – не стал спорить Тыква.

Он отыскал капитана в кают-компании. Ну… не то чтобы отыскал, просто наткнулся. Оставаться в кубрике спорки не хотел – Рыжий в последнее время его раздражал, вот и отправился бесцельно бродить по цеппелю, не зная, чем заняться. Побывал в машинном отделении, поглазел на выключенный астринг, потом спустился в гондолу, где и застал скучающего в одиночестве Мона. Хотел уйти, но капитан задал какой-то незначительный вопрос, показав, что не прочь поболтать, и спорки остался.

– Расстроился?

– Ты о переходе?

– Да.

– Расстроился, – не стал врать Тыква, присаживаясь на стул. – Честно говоря, Ахадир мне изрядно надоел. Хочется вернуться в лоно цивилизации и как следует оттянуться с друзьями… Если, конечно, они у меня есть.

– А может, и хорошо, что мы не улетели, – задумчиво протянул Мон. – Куда возвращаться-то? В какой порт? Где я живу?

– «Дедушка» приписан к Илиару.

– И что мне это дает? Прилетаю на Бахор и говорю: «Здравствуйте!» Кому говорю? Кто мой друг? Кто враг? Кому я должен денег, а кто должен мне? Почему цеппель пуст? Я отправился в рейс порожняком? Почему? – Лео выбил трубку и мрачно посмотрел на спорки. – Плохо, конечно, что мы не улетели, но я верю Грозному: отсюда есть дорога. Однако выйти на нее я хочу с полным трюмом воспоминаний.

– В твоих словах есть смысл.

Мон помолчал, после чего уже без надрыва произнес:

– В шкафчике стоит бутылка коньяка. Его ты вредным не считаешь?

– Ни в коем случае.

– Доставай.

Тыква охотно подчинился и разлил янтарную жидкость по обнаруженным на соседней полке стаканам. Однако светская улыбка, которую он нацепил на лицо во время действа, померкла, едва спорки услышал следующий вопрос.

– В небольшой компании всегда кто-то лишний, да?

«Неужели и этот полезет в душу?»

Тыква хотел просто поболтать. В идеальном случае – ни о чем, и никак не рассчитывал на серьезный разговор. А потому ответил прохладно:

– С чего ты взял?

– Я новенький, а ты пришел ко мне.

– Гулял по цеппелю.

– Сынок, я ведь капитан. – Лео мягко улыбнулся и принялся вновь набивать трубку. – Я обязан понимать, чем дышит команда. Я чувствую тех, кто не вписывается.

– Ты молодец. – Тыква глотнул коньяка и нехотя признался: – Допустил пару ошибок.

– Серьезных?

– В меру.

– А вот Грозный, я смотрю, ошибок не допускает.

– На то он и адиген.

– И еще какой! – усмехнулся Мон. – Сам не заметил, как стал ему подчиняться.

– И тебе это не понравилось.

Ты хотел серьезного разговора? Ты его получил. Мы тоже кое-что в делах понимаем и тоже кое-что видим. Ответишь честно или начнешь юлить?

Но, вопреки ожиданиям спорки, Лео не стал скрывать чувств.

– Нет, не понравилось, – медленно произнес он в ответ. – Я капитан «Дедушки». Я привык быть главным.

– Удачи.

– Я рассчитывал на другой ответ.

– Другого нет.

Старый цепарь покачал седой головой:

– Грозный тебя раздражает.

– Но я в него верю, – вздохнул Тыква. – И все верят.

– Теперь у вас есть капитан.

– Который не в состоянии одновременно находиться и у астринга, и в кузеле.