Вадим Панов – Красные камни Белого (страница 37)
– Может, – согласился Рыжий. – Но сейчас я тебе доверяю, а потому… – Он откинул полу пиджака, вытащил из кобуры пистолет и протянул его Грозному: – В твоих руках от него больше проку.
– Пусть так. – Отказываться от оружия Грозный не стал – неизвестно, что ждет их на месте катастрофы.
– Нам надо держаться вместе, – закончил Рыжий.
Намек, кому именно «нам», был более чем прозрачен, однако Грозный его проигнорировал:
– Нам всем следует держаться вместе. Всем пятерым. А теперь помолчи.
«Сигары» обоих цеппелей были большими, по триста метров каждая, не меньше, при соответствующей высоте, и сейчас эти серебристые громадины выросли перед путниками во всем своем величии, полностью заслонив горы. И если издалека казалось, что цеппели врезались друг в друга, то теперь, подойдя вплотную, путники поняли, что это не так. Точнее, не совсем так. Столкновение кораблей, если то, что с ними произошло, можно было назвать столкновением, не привело к разрушению, а породило невероятный, невозможный результат – цеппели срослись. Гигантские, стоящие крестом «сигары», плавно перетекали одна в другую, и на месте схождения путники не заметили ни трещин, ни разломов. Казалось, что некий шутник взял да и выстроил причудливый, неспособный к полету аппарат.
– Хня спорочья!
– Я не люблю, когда при мне ругаются, – прохладно заметил Грозный, не отрывая взгляд от сюрреалистической картины.
– Извини.
«Сигары», как оказалось, поддерживали скалы, словно специально воткнутые посреди долины. Благодаря этому гондолы не смялись под весом цеппелей, но ощущение неестественности происходящего только усилилось.
– «Изабелла Та», порт приписки – Шекберг и «Белая стрела», порт приписки – Жерн, – прочитал Грозный.
Пассеры, но разница в классе ощущалась в каждой детали. «Изабелла» – потасканная рабочая лошадка, предназначенная для перевозки неприхотливой публики. Облупившаяся краска на рулях, короткая гондола с грязными иллюминаторами, трещины в обшивке – чувствовалось, что цеппель нещадно эксплуатировали, не особенно заботясь о том, какое впечатление он производит. И совсем другое дело – «Белая стрела». Огромный, но изящный цеппель, создатели которого тщательно продумали каждую деталь. Запоминающаяся гондола: двухпалубная, необычайно длинная, причудливой формы. Все медные детали отделки вычищены, стекла иллюминаторов и окон мостика сияют, открытая терраса, идущая вдоль нижней палубы, огорожена элегантными поручнями, на обшивку нанесены гербы Кааты и транспортной компании, рули расписаны сложным узором.
Пассеры разительно отличались друг от друга, но сейчас это было неважно: оба стояли на вечном приколе.
– Тебе что-нибудь говорят названия судов?
– Нет.
– Мне, к сожалению, тоже.
Рыжий понял, что его осторожный спутник способен долго наблюдать за странными цеппелями, и нетерпеливо спросил:
– Как это случилось?
– Не как, а где, – рассеянно поправил его Грозный. – В Пустоте.
– Раньше я о таких вещах не слышал.
– Вспомни офицера.
– Хня! Грозный, извини!
Перед глазами Рыжего встала страшная картина сросшегося с камнем цепаря.
– Я думаю, мы летели на этих цеппелях и попали в необычный шторм, – медленно произнес Грозный. – Или нас накрыло неизвестным Знаком. Цеппели столкнулись, и Пустота их сплела. А потом швырнула сюда. – Он помолчал, после чего поправился: – Нет, пожалуй, положила.
– У меня мурашки по коже, – признался Рыжий.
– Нас эта участь миновала.
– Я о другом. – Рыжий вздохнул. – А что, если люди внутри тоже сплелись?
Офицер оказался связан с камнем, так почему бы не появиться другим жертвам? Возможно, еще более страшным?
– Возможно.
– Возможно?
Рыжему очень хотелось, чтобы Грозный с ним не согласился, он надеялся услышать отрицательный ответ, а потому не сдержал восклицания.
– Я не вижу следов рядом с цеппелями, – объяснил Грозный. – Трава здесь высокая, люди обязательно смяли бы ее, но этого нет. И разбросанных вещей нет, и веревочных лестниц.
– Я понял: они не покидали цеппели.
– А поскольку это глупо, можно сделать только один вывод: внутри полно мертвецов. – Грозный снял пистолет с боевого взвода и вернул Рыжему. – Он не понадобится.
– Уверен?
– Зови остальных, – распорядился Грозный и медленно направился к цеппелям.
– Как думаете, они кого-нибудь найдут? – негромко спросила Куга.
– А кто тебе еще нужен? – ледяным тоном осведомилась Привереда.
Тыква хмыкнул.
Однако смутить синеволосую у Привереды не получилось. Куга тонко улыбнулась, словно говоря: «Ах, ты до сих пор бесишься!», и ровно ответила:
– Я беспокоюсь о людях, которые летели на цеппелях. Меня очень расстраивает то, что они могли погибнуть.
– Врешь.
– Я сама могла погибнуть. И потому…
– Лживая сучка!
– Тупая дрянь!
Ответила Куга прежним, очень спокойным тоном, и тем окончательно вывела Привереду из себя. Красивое лицо нахалки пошло безобразными красными пятнами, рот перекосился, глаза засверкали, а длинные изящные пальчики согнулись, словно девушка намеревалась вцепиться сопернице в горло. И вцепилась бы, однако проклинающий все на свете Тыква решительно встал между непримиримыми девчонками и громко произнес:
– Меньше людей – больше еды.
Ничего более умного за отведенные ему мгновения спорки не придумал.
Несколько секунд девушки оторопело смотрели на Тыкву, после чего Куга скривилась и с чувством произнесла:
– Я знала, что ты жесток и бессердечен.
И отвернулась.
А Привереда, отдышавшись, буркнула:
– Не обязательно.
– В смысле, – поднял брови Тыква.
– Да ни в каком смысле, – махнула рукой девушка, и спорки понял, что она его поблагодарила.
Куга отошла в сторону, уселась на камень и, обхватив руками колени, демонстративно уставилась на далекие цеппели. Налетевший ветерок напомнил, что горное солнце обманчиво, и Привереда застегнула жакет на все пуговицы.
– Зябко.
– Не без этого, – согласился Тыква. Помолчал и, гораздо тише, добавил: – Можешь спросить.