Вадим Панов – Костры на алтарях (страница 90)
«Я доберусь! Доберусь!!»
Пусть даже придется сдохнуть, но только убив врага. Только убив!
В отличие от незадачливого Мендеса, возможность для маневра у Митрохи оставалась, во всяком случае, для маневра назад. А потому, послав сигнал о помощи, Бобры приказал своим отступать. А еще точнее — бежать, потому что противостоять переключившимся на его отряд местным у Митрохи не было ни возможности, ни желания.
«Извини, брат, но мне твой приятель шкуру не спасал, и пропадать из-за него я не собираюсь!»
Улепетывать ребятам пришлось другой дорогой — старый маршрут перекрыли обитатели «Стаканов», и Митроха велел взять южнее. Впрочем, им было плевать на то, что машина осталась в стороне: за пределы периметра бродяги не выйдут — побоятся. А даже если и выйдут, то потеряют преимущество знания местности. На нейтральной территории разговор будет другим. И потому изо всех сил рвались к ограде комплекса.
Которую они, подгоняемые пулями, преодолели неподалеку от южной башни.
Не останавливаясь, пересекли проходящую вдоль нее улицу, укрылись за ближайшим строением, но на месте не остались: в движении — жизнь, пошли вдоль, торопясь добраться до машины, и наткнулись на припаркованный фургон.
— Майор, вы где?
— Преследую Дорадо! Приближаюсь к северной башне.
— Мы можем помочь?
— Оставайтесь на месте! Если меня накроют — уезжайте! Это приказ!
— Мы можем помочь, — пробормотал Редха, разглядывая карту. — Объедем «Стаканы» по периметру и окажемся у северной башни…
— Согласен, — кивнул Сауд, жаждущий отомстить за погибших товарищей.
И чуть подался вперед, дотягиваясь до ключа зажигания, но… подкравшийся Митроха дал длинную очередь прямо через стекло. «Дрель» завизжала, выплюнула двенадцать пуль, превратив Сауда в окровавленное решето. Двое других канторщиков распахнули дверцу фургона и расстреляли Редху.
— Тимоха! Я нашел девку твоего друга!
Дома начинались примерно в пятидесяти метрах от живой изгороди. Даже не дома — глухие двухэтажные стены с черепичной крышей. Возможно, с другой стороны в них были двери и окна, возможно — террасы и балконы, но на Болото они не выходили.
Гладкие каменные стены.
— Эй, кто-нибудь! — Кодацци посмотрел налево, направо: дом или дома тянулись далеко, стояли впритык друг к другу. Никакого намека на арки или ворота. Не добежишь, не спрячешься — на всем пространстве от изгороди до стен даже дерева ни одного нет, лишь аккуратно подстриженный газон.
А сзади уже подпирают.
Чезаре обернулся, увидел продирающегося через кустарник Вима, усмехнулся, отбросил опустошенную винтовку и вытащил из кобуры «Маузер».
Были в Анклаве Москва весьма защищенные территории: усилиями СБА корпоративные зоны превратились в настоящие крепости, способные устоять во время самых кровопролитных бунтов, когда на оборонительные линии лезли тысячные толпы разъяренных людей. Были в Москве страшные районы, в которые избегали забредать даже самые отмороженные наркоманы — печально знаменитые Рукава, под завязку набитые отходами производств и жизнедеятельности, в которых копошились навсегда опустившиеся бедолаги. Но существовала в Москве территория, которая сочетала в себе и то, и другое: и надежную защиту, и ауру страха. Территория Храма Истинной Эволюции. Центральная штаб-квартира корпорации Мутабор.
Ее не защищали выставленные напоказ пулеметные вышки, не было рва и колючей проволоки, однако пересекать без разрешения живую изгородь, что храмовники высадили по периметру своих владений, рисковали немногие. И хотя Храм вызывал неприязнь, а то и ненависть у многих соседей по Анклаву, он редко, очень редко подвергался атакам даже во время массовых беспорядков. Свои территории жители защищали стойко, в случае необходимости и китайцы, и арабы, и негры, и обитатели Болота сражались за каждый дом, за каждый переулок, но все они, даже вымуштрованные Мертвым безы, никогда не забывали о себе: и отступали, и убегали, если того требовали обстоятельства. А вот храмовники давно доказали, что не только не задумываясь убьют, но и не задумываясь умрут, исполняя приказ своего живого бога — Милостивого Владыки Грядущего.
Страх, который внушали фанатики, хранил территорию Мутабор лучше самых надежных укреплений, и поэтому Пэт весьма удивилась, увидев, что преследующий Кодацци Дорадо без раздумий преодолел кустарник, окружающий территорию Мутабор, и бросился к притормозившему у стены Кодацци.
«Что же тобой движет: ненависть или глупость?»
Или гордыня?
Но, в отличие от Пэт, Каори была далека от подобных размышлений. Находящаяся в боевом трансе мамбо не могла думать о чем-то, кроме сражения. Живую изгородь в человеческий рост она перемахнула с ходу, словно невысокий легкоатлетический барьер. Приземлилась, увидела Кодацци, Дорадо, вскинула пистолет…
И покатилась по земле, уйдя от автоматной очереди.
Прятки разделились еще в «Стаканах»: Боска проследовал за Кодацци через северную башню, а Зут обогнул ее, вышел к ограде и потому на несколько секунд опередил напарника. Он увидел, что Каори взяла на прицел Чезаре, и без колебаний открыл огонь.
Возможно, будь у Василия Тулы время подумать, он бы не стал жертвовать собой ради Каори. Ведь она была всего лишь его начальником в операции, смысла которой он так и не узнал. К тому же — не самым лучшим начальником. Но хунган в боевом трансе превращается в машину, повинующуюся исключительно инстинктам и различающую лишь «свой — чужой». Без полутонов.
И поэтому, увидев, что на Каори несется выскочивший из кустов и не замеченный ею противник, Тула без колебаний рванул наперерез, сбил мамбо с ног и, перекатившись по земле, дважды выстрелил во врага. Зут грузно осел на землю, но и вскочивший хунган тут же скривился: одна из пуль прятки пробила ему левое плечо. Боевой транс глушил боль, но остановить кровь он не в состоянии, а значит, скоро наступит слабость.
«Где Каори?»
Тула повернулся, однако следующая пуля швырнула его на землю. А затем последовало еще несколько пуль из «дрели», на спусковой крючок которой давил Хамад.
В битвах, так уж принято, частенько побеждает тот, кто успевает последним. Аль-Гамби все делал правильно: атаковал противника сразу, едва увидев, но мгновения, которые он потратил на расстрел Василия, стали для него последними — вынырнувший из-за живой изгороди Боска ударил Хамаду в спину.
Каори поняла, что Тула ее прикрыл, ввязался в бой, но помогать ему не стала, даже не обернулась, чтобы посмотреть, справляется ли Василий с противником. Откатилась в сторону и сразу же вскочила на ноги.
Книга! Каори манила книга, и только она. Нужно подстрелить Кодацци, не дать ему уйти, задержать, а уж потом разбираться с остальными врагами.
Мамбо сфокусировала взгляд на Чезаре, и тут…
— Спускайте собак, — холодно распорядился Люциус Минг, увидев умирающего Зута.
Теоретически в этом приказе не было необходимости: на поле боя оставались Боска и Пэт, способные взять ситуацию под контроль, однако прелат, вопреки досужим домыслам о храмовниках, умел испытывать и боль, и ярость. На его глазах только что погиб прятка, брат по вере, верный адепт Милостивого Господина Грядущего, и Люциус хотел отомстить.
«Опасность!»
Взвыли обостренные боевым трансом инстинкты. Каори резко развернулась и увидела, как с черепичной крыши дома соскользнули две расплывчатые тени. Быстрые, злые и зубастые тени. Тени сторожевых терьеров Мутабор. А ведь где-то сзади прятка. А впереди — Кодацци. Так близко, что можно дотянуться рукой… Если ее не отгрызет кошмарная псина.
Но разве собака, даже модифицированная гениальными генетиками, способна совладать с мамбо?
От первого выпада Каори ушла элегантно, чуть посторонилась и пропустила взмывшего в воздух терьера. А когда голова пса поравнялась с дулом пистолета, надавила на спусковой крючок и вышибла терьеру мозги. Такие раны смертельны даже для живучих тварей Мутабор.
Продолжая движение, Каори мягко присела и встретила вторую собаку четко направленным в шею ударом. Позвонки хрустнули, терьер на долю секунды замер, вновь бросился вперед и наткнулся на вторую руку мамбо, в которой был зажат «Маузер». Пуля вошла собаке в глаз.
Все.
«Все?»
Собаки обезврежены, прятка стреляет, но не в нее, а взрыв эмоций таков, словно над головой завис топор. Словно лежишь на плахе. Словно шансов на спасение почти нет…
«Опасность!»
Покончив с терьерами, Каори продолжала двигаться. Кувырком ушла вперед, поднимаясь, совершила уклон, обернулась, и ее взгляд уперся в стройную девушку.
«Опасность!»
«От этой соплячки?!»
Но уже в следующее мгновение Каори поняла, что стоящая перед ней девчонка и есть тот самый воин, который уложил Папу Джезе.
«Опасность!!»
«Ты еще ничего не умеешь, но это означает только то, что ты не знаешь и не контролируешь себя. На самом деле твои способности невероятно велики. Верь в себя. Доверяй себе. И главное — не мешай себе…»
Не мешай себе… Не волнуйся. Не паникуй. Не уступай врагу заранее!
Не испытывай страха!
Битвы проигрываются не потому, что одна сторона оказалась сильнее, а потому что другая — слабее. И не надо искать виновных на стороне: ты проигрываешь сам. Потому что был слишком самоуверен или, наоборот, труслив. Потому что поспешил или промедлил. Или потому, что оказался слишком глуп. Ты, и только ты, несешь ответственность за свои поражения.