Вадим Панов – Костры на алтарях (страница 89)
«Дорадо?»
Верные своему замыслу прятки пропустили Вима, сосредоточившись на других врагах Кодацци. А может, они были слишком увлечены перестрелкой? Как бы там ни было, Пэт поняла, что должна последовать за книгой.
— Боска! Я за Кодацци!
Однако увлеченный перестрелкой прятка ее не услышал.
Ширу, сам того не желая, спас Тимоха Бобры.
Номо, поймавший две пули в спину, истекал кровью где-то справа. Пэт пропала. Боска далеко. Со стороны южной башни подходят трое или четверо бойцов, и удержать их одним стволом не получится: Шира уже поняла, что ее атакуют профессионалы, которых не смущает ни плотный огонь, ни темнота и которые умеют работать в группе. Будь прятка одна и будь у нее возможность маневрировать, она сумела бы изменить ситуацию в свою пользу. Однако Шира не имела права оставлять беззащитного Номо. Пришлось сидеть на месте, отбиваясь от внезапно появившегося противника. Стреляла она отлично, на некоторое время арабы прижались к земле, но Шира не могла стрелять по всем одновременно, и спецназовцы, определив, что ведут бой с одним человеком, начали постепенно приближаться.
А Тимоха рассуждал еще проще. Для него, как и для Хамада, врагом был любой человек, кроме Дорадо, и он не видел ничего плохого в том, чтобы положить всех находящихся в «Стаканах»: и местных обитателей, и пришлых.
Роли поменялись мгновенно.
Еще секунду назад Хамад прижимал Ширу к котловану, а теперь его отряд оказался между двух огней. Шесть стволов ударили с юга, почти в упор. Омар лег на месте. Двое других спецназовцев развернулись, отвечая подобравшимся врагам, но почти сразу же вскрикнул Ахмед — пуля прилетела сзади, попала в плечо — приободрившаяся Шира отомстила за Номо. Малек еще держался, но он находился ближе всех к котловану, зажатый с трех сторон, и Хамад понял, что парня не вытащить.
Вопрос стоял просто: или оставаться здесь, принять бой и лечь, так и не раздобыв книгу, или уйти, бросить бойцов, но сохранить надежду на выполнение приказа. Майору не потребовалось много времени, чтобы принять решение.
«Простите, ребята…»
Путь на юг, к машине, был отрезан, а потому Хамад кинулся к северной башне.
Кто и по кому стреляет, непонятно. Лу, окруженный местными, застрял на полпути к котловану и уже потерял двух парней. Не идет вперед Тула — слишком плотный огонь. Пустышка со своими бойцами пока в порядке, но они движутся по «Стаканам» крайне медленно, опасаясь наткнуться на бродяг. Стреляют справа, стреляют сзади. Но самое главное — Кодацци и Дорадо исчезли из поля зрения.
Каори, воспользовавшись тем, что обстрелявшая ее группа завязала бой с неизвестными, откатилась под защиту кучи мусора:
— Леди, Кодацци уходит к северной башне. Достань его.
Ответ ее не интересовал, да и что Пустышка могла ответить, кроме «хорошо»? Кто осмелится спорить с Каори? Мамбо на несколько мгновений закрыла глаза, впадая в боевой транс, а затем вскочила и бросилась вперед. Но не на врагов, а через котлован, за Кодацци, за Дорадо, за книгой…
Расстрелять бегущую через котлован Каори Боска не сумел — слишком уж быстро двигалась мамбо. Без толку опустошил магазин, выругался и вызвал Ширу:
— Что у тебя?
— Номо без сознания. У нас огневой треугольник.
— Кто с кем?
— Понятия не имею! Кто пришел, с тем и воюем.
— Бери Номо и ныряй в котлован. Я прикрою с севера. Выйдем к Зуту, там разберемся.
— А Кодацци?
— Надеюсь, за ним пошла Пэт…
Пустышка не сомневалась, что большая часть местных сгрудилась вокруг идиота Мендеса, что ей неприятностей от бродяг ждать не следует, но все равно двигалась неспешно: в отличие от Лу, Леди не пренебрегала разумной осторожностью. Ее бойцы старались избегать освещенных участков, огибали разведенные в бочках костры и небольшие кучки местных и сумели без приключений добраться почти до центра площади.
— Леди, Кодацци уходит к северной башне. Достань его.
— Рассредоточиться, — прошептала Пустышка. — Цель…
Закончить фразу мамбо не успела — под ее ногами взорвалась прилетевшая из темноты граната.
Как ни странно, первым использовать гранаты сообразил Петруха Бобры. Младший из отправившихся в «Стаканы» братьев умел рисковать, не боялся драк, но и к себе, любимому, относился трепетно. Шкурой своей дорожил, а потому приказал бойцам в первую очередь забросать вудуистов гранатами и лишь потом навязывать огневой бой. Если, конечно, останется кому навязывать.
Василий Тула заметил рывок Каори, понял, что мамбо вошла в боевой транс и начала преследование Кодацци, и задумался, что делать дальше. С одной стороны, он оттягивал на себя тех, кто прикрывал Кодацци из-за насыпи, не позволял им покинуть огневой рубеж и последовать за Каори. С другой — он не способен помочь мамбо. Нарвавшийся на местных Лу перестал отвечать. Оставалась надежда на Пустышку, но и она замолчала после грохота взрывов.
«Что делать?!»
Ответ, как и положено в таких случаях, пришел неожиданно: Тула заметил приближающегося Боску, понял, что его берут в клещи, крикнул напарнику: «Прикрой!» — и рванул к северной башне.
— Ушел! — бросил Зут. — Меня его приятель накрыл, голову не дал поднять. А он ушел.
Теперь «приятель» валялся мертвым, снятый выстрелом старшего прятки, но вот второй…
— Догоним! — Боска вызвал Ширу. — Ты как?
— Тащу Номо. Через тридцать секунд буду у вас.
— К нам не надо. Уноси Номо в Храм. Мы с Зутом идем за Кодацци.
Сначала он намеревался обойти северную башню с востока, выйти за периметр «Стаканов» и добраться до стены, ограждающей владения Мутабор. Однако раздавшиеся справа взрывы заставили Кодацци изменить направление движения. А поскольку возвращаться и обходить здание с запада было поздно, Чезаре принял единственно правильное в его положении решение: пройти северную башню насквозь. Длинноствольный «МаузерSD» давно перекочевал в кобуру, теперь в руках Кодацци была штурмовая винтовка, которую он предусмотрительно оставил неподалеку от пряток и подхватил, удирая из котлована. Это не «дрель», скорострельная, но страшная лишь людям. Патроны у винтовки тяжелее, убойная сила выше, к тому же подствольник… Первым выстрелом из которого Чезаре снес хлипкую дверь в башню, ворвался внутрь, стреляя по всему, что движется или хотя бы обозначает движение, и помчался по загаженному холлу к противоположному выходу из здания.
Лу Мендес был обречен с самого начала. Не помогли ему ни навыки хунгана, ни обученные помощники — это оказался тот самый случай, когда число бьет умение. Обитатели «Стаканов» не отличались классной боевой подготовкой, но их было много, очень много. И двигала ими первобытная, не разбавленная ненужными рассуждениями ярость, ненависть к чужакам, осмелившимся проникнуть на их территорию. Будь у Лу возможность маневрировать, он бы наверняка спасся: в движении жизнь, постоянно меняй позицию, перепрыгивай с места на место, прорывайся… куда угодно прорывайся — тогда спасешься. Но Мендес позволил себя окружить, а потому был обречен.
По вудуистам палили со всех сторон, из-за каждой кучи мусора, из-за каждой коробки, из-за каждой бочки. Назвать этот шквал огня прицельной стрельбой можно было с большой натяжкой, но это был именно шквал, плотная завеса свинца, она не могла не стать эффективной. Бойцы Лу превратились в решето, так и не успев ответить на нападение. Сам хунган успел войти в боевой транс, но что он мог? Выстрел сюда, выстрел туда… пуля чиркнула по руке… выстрел сюда… что-то обожгло бедро… выстрел туда…
Мендес мог лишь надеяться, что прихватит с собой как можно больше врагов.
— Тимоха! Помоги! — Митроха в очередной раз проклял себя за ошибку и дал длинную очередь в темноту. — Тимоха!!
Ему не следовало ввязываться с заварушку, но средний Бобры не удержался: пальнул по появившемуся Мендесу, снес израненному хунгану голову метким выстрелом. А теперь его парни с трудом отбивались от наседавших бродяг. К счастью, их не сумели окружить, просто набросились, увидев нового врага, но приятного в столкновении с отбросами было мало.
— Тимоха!!
— Тимоха! Северная башня!
Это Вим. Старина Вим, когда-то спасший его шкуру.
— Дерьмо! — Старший Бобры взмахнул громадным кулаком. — Дерьмо!!
Он только что покончил с теми, кто… Кто пришел из темноты. Судя по снаряжению, они были спецназовцами Европол. Ввязались в драку и сдохли. Тем лучше. Но что делать дальше? Виму нужна помощь у северной башни, Митроха пропадает где-то между восточной и южной.
— Север!
— Тимоха!
Друг или брат? Чувство благодарности или родная кровь? Сто миллионов юаней, что тащил убегающий Кодацци, или золотозубый Митроха?
— Тимоха!
— Иду, — пробурчал Бобры, отключая канал связи с Дорадо. — Петруха, как дела у тебя?
— Я своих кончил, — жизнерадостно отозвался младший. — Бродяг вокруг нет.
— Они Митроху давят.
— Я слышал.
— Разворачивайся и иди на юг. Я подойду с запада. Возьмем придурков в клещи и вытащим брата.
— А Дорадо?
— Заткнись! — Тимоха сплюнул.
«Извини, Вим, извини…»
Надежды на Тимоху было мало. Дорадо прекрасно слышал, что творится в «Стаканах», понимал, что территория превратилась в одно большое поле боя, и сомневался, что старший Бобры, даже если он немедленно бросится на помощь, успеет вовремя — слишком уж быстро улепетывал Кодацци. Вим даже не был уверен, что расстояние между ними сокращается.