Вадим Панов – Костры на алтарях (страница 31)
Будущая мамбо была пятым ребенком в семье мелкого лавочника из Хьюстона, с трех лет бегала по грязным улицам бедного пригорода, и грозящее ей будущее можно было прочесть без обращения к духам Лоа. В десять-двенадцать лет Каори должна была лишиться девственности, в тринадцать-четырнадцать — забеременеть. При хорошем развитии событий — стать матерью большого семейства, обретя к тридцати годам четверых-шестерых детей и килограммов сорок лишнего веса. При плохом — стать шлюхой и сдохнуть от передозы, не дожив и до двадцати. Обычные перспективы для ее круга, и большинство девчонок, с которыми Каори играла на хьюстонских улицах, пошли или по первому, или по второму пути.
Ей же повезло.
Или не повезло.
В любом случае, Каори сумела вырваться из касты.
Смышленую девчонку с необыкновенными сапфировыми глазами заприметил Ахо, бывший в ту пору настоятелем местного вудуистского прихода. Он никогда не скрывал, что сначала обратил внимание на яркую внешность малолетки, обещавшей вырасти в потрясающую красавицу, а уж затем, приведя Каори в храм, ощутил горящий в ней огонь, почувствовал таящуюся в девочке силу и любовь, что дарили ей дерзкие и норовистые духи Лоа. Сапфировые глаза не обманули — священник наткнулся на редкую драгоценность. Ахо выкупил девочку у отца, заплатив ему из собственных средств, и отослал в лучшее сосьетте Католического Вуду, в монастырь ордена Замби. Тем самым он навсегда изменил судьбу Каори. Ибо ученики обычных сосьетте имели выбор: если им не удавалось постичь премудрости Вуду, они покидали монастырь и возвращались к светской жизни. А замбийцы, которых с первых же дней погружали в самые сокровенные тайны учения, обязательно вливались в иерархию Католического Вуду. Или погибали, не выдержав суровых испытаний.
Перед Каори открылся новый путь, и она сумела осилить его.
Ахо не ошибся — девочка была сильна, и духи Лоа любили ее. Священник пристально следил за становлением протеже и не отказывал себе в удовольствии похвастать способностями Каори перед соратниками. Он сделал еще один мудрый ход: не затащил девушку в постель, а относился к ней как к дочери, чем окончательно завоевал ее преданность. Ахо отлично разбирался в людях и прекрасно видел, что Каори, несмотря на силу и способности, не обладает должным умом и проницательностью, чтобы рассчитывать на успех в самостоятельном плавании. Девушка оказалась склонной к простым решениям: предпочитала давить на людей, а не договариваться с ними, угрожать, а не использовать, не разбираться в тончайших нитях интересов и противоречий, а идти напролом. Она была обречена стать инструментом, вторым номером, исполнителем, и именно этот образ терпеливо лепил священник.
В двенадцать лет девушке вживили «балалайку», однако не смогли нанести на глаза наноэкран — организм Каори трижды отторгал его, что стало еще одним доказательством тесной связи девушки с духами Лоа. В двадцать она стала мамбо, а за год до этого, выполняя приказ Ахо, Каори совершила первое в своей жизни убийство.
Сорока минут, что отсутствовал Папа Джезе, мамбо не хватило: когда архиепископ вернулся в номер, она едва приступила к сборке «Маузера».
— Наш dd как сквозь землю провалился, — сообщил Папа Джезе. — Мы проверили все места, где он мог быть, но безрезультатно. Думаю, он покинул Мюнхен.
— Хунган, который привел dd в лоно Католического Вуду, слишком мало знал о нем, — отозвалась Каори.
— Вот уж не думал, что ты займешься поисками крайнего, — усмехнулся архиепископ. — Не в твоем стиле.
— Я ищу книгу, — угрюмо заметила девушка, разглядывая блестящий пистолет. — А о том, кто и как проявил себя в операции, подумаем позже.
— Тогда при чем здесь местный хунган?
— Я почитала его материалы, в них сплошные пустышки: адреса конспиративных квартир и невнятное описание внешности, которую можно сменить за пару часов. Хунган не предпринял ничего, чтобы узнать адепта получше.
— Не было необходимости. — Папа Джезе помолчал. — И не было опыта. Ты рассуждаешь, как профессионал, и забываешь, что речь идет о простом хунгане, который призван нести свет истинной веры на эти несчастные земли.
— Но он помог нашему dd проникнуть в дом!
— Потому, что получил приказ. Кстати, твой приказ.
— Я бы позаботилась о том, чтобы dd не смог от меня скрыться.
— Поэтому ты не проповедуешь, а защищаешь. — Архиепископ кивнул на «Маузер». — Каждый занимается своим делом.
Продолжать спор не имело смысла. Каори поджала губы, быстрыми, немного резкими, но уверенными движениями завершила сборку пистолета и, не глядя на Папу Джезе, произнесла:
— Тем не менее в материалах есть намек на след.
— Вот теперь я тебя узнаю, — рассмеялся архиепископ. — Ты найдешь даже песчинку в Сахаре.
Девушка пропустила лестное замечание мимо ушей.
— Они два раза встречались в Blumenmarkt, в барах, расположенных на соседних улицах.
— Это означает, что в ближайшее время наш dd в этом районе не появится.
— Я проверила улицы, — невозмутимо продолжила Каори. — На них полно заведений для любителей трансеров. Можно сделать вывод, что у нашего друга особые сексуальные пристрастия.
— Я посылал людей в этот район, — нахмурился архиепископ. — Безрезультатно.
— Значит, надо проверить еще раз, — твердо произнесла мамбо. — И не людей послать, а отправиться самим. — Она загнала в рукоять обойму и улыбнулась: — Других зацепок я не вижу.
Путешествие в банк стало для Дорадо последним мероприятием, которое он провел без наномаски. Дальнейшие передвижения Вим хотел сохранить в тайне, а потому, опустошив сейф, он спустился в метро, как обычно, в туалете, скрыл лицо, накинул поверх костюма тонкий плащ и в таком виде сел на поезд, идущий в Blumenmarkt.
Расхожее выражение «Пусть все закончится там, где началось» в данном случае не имело никакого смысла: Дорадо прекрасно понимал, что нынешняя его поездка положит начало длительным поискам обидчиков, которые, скорее всего, уже покинули Мюнхен. В Blumenmarkt он надеялся взять первый след, получить хоть какую-нибудь зацепку, узнать ответы хотя бы на самые простые вопросы. Как минимум, на первый: жив ли еще Кодацци? Потому что, если адвоката убрали, поиски подставивших Вима людей превращались из трудных в почти невозможные.
До нужного места Дорадо добирался, принимая все меры предосторожности. Оказавшись в Blumenmarkt, он вышел на первой же станции, минут двадцать петлял по вечерним улицам и, только убедившись, что за ним никто не следит, вновь спустился под землю и проехал еще несколько остановок. Цель Вима — бордель… простите… центр современного досуга «У Изольды» — располагалась к западу от центра Blumenmarkt, на узкой, освещенной лишь информационными экранами улице, в окружении подобных себе заведений, а также баров, салунов, кальянных и опиумокурилен. Как обычно по вечерам, людей на улице было изрядно. Многие, подобно Виму, скрывали лица под наномасками, опасаясь продемонстрировать полицейской видеокамере физиономию добропорядочного бюргера, а потому Дорадо не сомневался, что его появление останется незамеченным.
И осталось.
Два квартала до борделя Вим преодолел быстрым, но неторопливым шагом, у ярко освещенной витрины, на которой томно извивались прелестницы Изольды, не задержался, а сразу же, как постоянный клиент, вошел в единственный подъезд узкого пятиэтажного дома и остановился у стойки.
— Добрый вечер.
— Рады вас видеть, — улыбнулась девушка. — Спасибо, что заглянули в наш центр.
Губы растянуты в дежурной доброжелательной гримасе, мелодичный голосок, аккуратные грудки уютно трепещут в глубоком декольте.
— Что изволит господин? Девочку? Мальчика? Двух девочек? Двух мальчиков? У Изольды богатый выбор. Если вам понравилась я, то придется подождать десять минут, мне нужно переодеться и принять душ…
В холле пусто и безопасно. Приятное, неяркое освещение. Отделанный блестящей нержавейкой лифт, дверь во внутренний коридор, искусственная пальма. Два кресла и диван в углу, на журнальном столике голографический каталог местных работниц и работников современного досуга, на стуле у дверей дремлет охранник — крепенький китаец в черном костюме и белой рубашке. Он спокоен: наноскоп показал, что оружия у клиента нет. Дорадо тоже спокоен: две его «балалайки», и настоящая и фальшивая, лежат в специальных, защищенных от сканирования капсулах, лицо скрывает наномаска, так что никакой лишней информации мафия не получит.
— Я бы хотел провести время с Халой.
— Она сейчас занята, — ответила девушка, сверившись с компьютером.
— Надолго?
— Если клиент не захочет продолжить, то сеанс закончится через пятнадцать минут.
— Я подожду, — решил Вим и повернулся, намереваясь пройти к креслу.
— Если хотите, можете понаблюдать за происходящим.
— Это разрешено?
Улыбка девушки стала чуть шире, и Дорадо увидел ее язык — черный, заостренный. По всей видимости — очень умелый Трансер.
— Некоторые клиенты дают согласие на наблюдение, некоторые нет. Сейчас Хала проводит время с тем, кто не против. Вам это будет стоить двадцать евродинов.
Вим молча выложил на стойку деньги.
Искусственная красота Халы не оставила Дорадо равнодушным, притягивала и отталкивала одновременно, но все-таки — притягивала, а потому он захотел увидеть больше, гораздо больше.