Вадим Панов – Кардонийская рулетка (страница 94)
— Я знаю!
Двигатели огромны, но попасть в них нелегко. Восемьдесят лиг в час у аэропланов, сто пятьдесят у паровинга — огневой бой длится несколько секунд, точный прицел — мечта, остается полагаться на удачу и… скорострельность. В которой «Гаттас» давал «Шурхакенам» пять стволов вперед.
— Есть!
Второй аэроплан идет на жесткую посадку, оставляя за собой траурно-черный шлейф дыма.
— Раму к ордену!
— Если прорвемся — обязательно!
— А куда мы денемся?
«Гаттас» снова визжит, но резкий, рвущий уши звук кажется разведчикам лучшей на свете музыкой.
А скорость уже высока, и третьего схождения не будет — аэропланы безнадежно отстали.
Глава 13
— Гатова уважают, потому что гений, но никто не любит.
— Почему? — удивился Йорчик и тут же хлопнул себя по лбу: — Мог бы не спрашивать: потому что гений.
А в следующий миг сообразил, что ляпнул лишнее.
— Не только поэтому, — нахмурился инженер Свельдо. — Не считайте нас завистливыми ублюдками.
— Ни в коем случае, — торопливо произнес Руди, коря себя за несдержанность. — Я тоже не гений, знаете ли.
«Как ты смеешь, скотина, ждать от меня уважения?»
Однако обстоятельства требовали от профессора такта и спокойствия.
— С появлением Гатова все изменилось, — помедлив, проворчал Свельдо.
Но продолжать не стал, уткнулся в кружку.
— Что именно изменилось? — уточнил Йорчик и услышал потрясающе полный ответ:
— Все.
И в очередной раз обругал про себя предателя.
Таверна «Два дракона» располагалась за чертой Унигарта, в шести лигах по линегартскому тракту, и являла собой классическое придорожное заведение «с претензией»: меню большое, но готовить не умеют — говядина жесткая, овощи подгорели, да еще и маслом воняют, разрекламированное пиво кислое, а принесенное на замену — немногим лучше. Впрочем, Руди в «Два дракона» не обедать приехал — он был полностью поглощен разговором, — а его собеседник ко второсортным забегаловкам привык с детства.
— Так что, вы говорите, изменилось?
Свельдо сделал большой глоток пива, понял, что отвечать придется, — не ссориться же с профессором из-за такой ерунды, как случайно оброненное оскорбление, и продолжил:
— Раньше как было? Дагомаро ставил задачу, под задачу создавалась конструкторская группа, мы вместе обдумывали проект, вносили предложения по реализации, получали добро от Дагомаро и начинали работать. Делали, пробовали, если не получалось — снова думали, устраивали мозговой штурм. Работала команда, и результат обязательно приходил. — Инженер вздохнул. Чувствовалось, что «старые добрые времена» ему бесконечно дороги. — А когда появился Гатов, роль конструкторов свелась к доработкам и внедрению. Бааламестре приносит чертежи — мы выполняем.
— Гатов, — поправил собеседника Руди. — Гатов приносит чертежи.
— Бааламестре, — твердо повторил Свельдо. — Гатов чертить не умеет или делает вид, что не умеет. Он придумывает, объясняет Каронимо, что придумал, а тот уже переводит нам.
— Что значит «переводит»?
— Я видел записи Гатова… Нет, не только записи: я видел, как он говорил с Каронимо. — Инженер зло усмехнулся. — Они сидели в кабаке, за отдельным столиком сидели — они редко кого-нибудь зовут к себе, и Гатова, судя по всему, «накрыло», как говорится. Бааламестре дал ему бумагу: он всегда таскает в кармане блокнот, и Гатов стал лихорадочно писать… А потом вскочил и принялся что-то объяснять. Руками размахивает, слюной брызжет, а ничего не понятно: язык странный, не универсал, но Бааламестре слушает и кивает. А Гатов снова писать бросился… Я сидел недалеко и видел блокнот: каракули, хаос цифр, формул, наброски от руки. Помойка, одним словом. Потом Гатов упился, а на следующее утро Каронимо выдал нам вполне вменяемое техническое задание.
«Получается, Бааламестре не тупой помощник, а полноправный член команды, — усмехнулся про себя Йорчик. — Интересно…»
Выставка предоставляла профессионалам большие возможности: военные оценивали технику и прогнозировали, что нового привнесет она в науку убивать; коммерсанты заключали сделки на десятки, а то и сотни тысяч цехинов; инженеры и алхимики чесали в затылках, пытаясь разгадать секреты конкурентов, а шпионы покупали тех, кто секретами владел.
Встречу в «Двух драконах» организовали агенты Департамента секретных исследований — всемогущей тайной полиции Компании. Как именно они вышли на Свельдо, профессора не волновало: вышли — и хорошо. Руди знал только, что доступные секреты были оценены инженером в смешную сумму — двести цехинов. Причем вторую половину Свельдо обещали выплатить только в том случае, если Йорчик решит, что разговор того стоил.
И он, говоря откровенно, стоил. Почти два часа ушерец — а Свельдо был специалистом по бронетягам — выкладывал профессору тайны, к которым имел доступ. Руди исписал кипу бумаги, познал много нового и даже, расчувствовавшись, решил заплатить за информацию сполна.
Когда же невкусный обед был съеден, а тайны закончились, Руди наудачу осведомился о Павле и вытянул счастливый билет: теплых чувств к гению Свельдо не питал и готов был говорить о магистре часами.
— Мы превратились в механиков, в технологов, — с обидой произнес инженер. — Конечно, мы не такие умные, как Гатов, но это не повод вытирать о нас ноги! Мы тоже люди! И тоже ученые!
Самолюбие и амбиции. Когда-то барон Перельбачик, директор Департамента секретных исследований, сказал Руди, что именно на эту наживку его агенты вербуют большую часть предателей. Тогда Йорчик не поверил, он ставил на жадность, о чем и заявил мудрому барону: «Никогда не поверю, что золото проигрывает чувствам!» Но теперь, пообщавшись со Свельдо, Руди готов был извиниться перед Перельбачиком.
Впрочем, через мгновение выяснилось, что у инженера имелись и другие резоны предать страну.
— Дагомаро силен, но против Компании он никто, — продолжил Свельдо, заказав еще одну кружку пива. — Самые умные из нас, из образованных и честных патриотов Ушера, это понимают, но нам трудно — на архипелаге свирепствует полиция. Проявишь несогласие — сразу попадешь в тюрьму. Поговаривают, что скоро в Ушере запретят Прогрессивную партию. Прям феодализм какой-то, правда? А на словах все сенаторы ратуют за демократию, лживые сволочи. Какая может быть демократия, если они миллионеры?
— Гм… Возможно. — Эти материи миллионера Йорчика интересовали слабо. — Вам нужно поговорить со специальным агентом Хиппчиком.
— Я только хотел сказать, что, когда вы приберете Ушер к рукам, вам наверняка понадобятся верные люди, не так ли? — заторопился Свельдо. — Прогресс не остановить, и партию не остановить. Герметикон будет свободен, Ушер будет свободен…
«А может, не платить ему вторую половину? Будет у „образованного“ лишний мотив верно служить Хиппчику?»
Скользкий «патриот», мечтающий стать «верным» новым правителям Ушера «человеком», вызывал у Руди нарастающую неприязнь. Лично он в услугах предателя более не нуждался, а потому попытался подвести под разговором черту:
— Вы не знаете, над чем сейчас работает Гатов?
— Нет, — развел руками Свельдо.
«Ну да, откуда тебе знать?»
— Какие-нибудь странности в последнее время? Необычные события? Неестественное поведение?
Свельдо наморщил лоб, послушно пытаясь вспомнить интересующие галанита подробности.
— Слухи? Сплетни?
«Все, придурок, пора прощаться…»
— Несколько месяцев назад Гатов, Бааламестре и Дагомаро улетали куда-то на целую неделю.
— Что в этом странного? — пожал плечами Йорчик.
— Они летали втроем, ни одного цепаря не взяли, — торжествующе ответил инженер, довольный тем, что вновь завладел вниманием профессора.
«А вот это действительно интересно». Подобная секретность говорила о необычайной важности экспедиции.
— Что-нибудь еще?
— Они брали груз — под пузом цеппеля висел большой контейнер, а вернулись без него. А еще я видел их, когда они только прилетели: Гатов был мрачен, будто мешок дерьма сожрал, а Дагомаро сиял, словно в лотерею выиграл.
«У них получилось, но Павла это не обрадовало?»
— Нет мыслей, что за груз они брали в путешествие?
— Контейнер доставили из личной лаборатории Гатова — у него целый ангар в распоряжении, куда никому хода нет. А чем он там занимается… — Было видно, что Свельдо очень хочется еще раз доказать свою полезность, но придумывать подробности предатель боится. — Ходили слухи, что в лабораторию привозят снятые с цеппелей астринги.
— Астринги?
— Я сам не видел — ребята говорили. Вы ведь просили слухи… сплетни…
— Астринги…
Уникальные машины, с помощью которых астрологи создавали переходы через Пустоту, с помощью которых цеппели за считаные минуты преодолевали невероятные межзвездные пространства. Энергия при этом выделялась колоссальная, но использовать ее для чего-то иного ученые не умели.
Обычные ученые.