Вадим Панов – Кардонийская рулетка (страница 38)

— Чудеса случались? — деловито осведомился Бедокур.

— Сам спрашивай. — Суперкарго посмотрел налево. — Главное здание другой стороны — театр Дагомаро, в котором дает концерты Этель Кажани, сразу за ним — «Гранд-отель Унигарт», в нем остановился мессер, а домик с колоннами — Дворец Конфедерации, в котором пройдут переговоры, если землеройки с волосатиками окончательно не разругаются.

— Кто с кем? — не понял Мерса.

— Приота — зона сельского хозяйствования, поэтому землеройки, — объяснил Бабарский. — На Ушере принято носить бороды, поэтому волосатики.

— Сверхинформативно, — покачал головой медикус. — ИХ, я и не знал, что ты бывал на Кардонии.

— Я сам не знал, — отрывисто ответил Бабарский и поежился: — Это море просто рассадник насморка. У меня кости ноют от радикулита.

— «Амуш» сюда не заходил, — ляпнул Квадрига.

— Три раза транзитом, — уточнил Бедокур.

— Какая у тебя память, — подивился Галилей. И пыхнул трубкой. — Сразу видно — шифбетрибсмейстер.

— Странно, что у тебя она плохая.

— А мне память без надобности, у меня атласы.

— И свуя.

— Не только она… — Астролог повернулся к суперкарго. — Кстати, ИХ, где здесь продают навигационные препараты?

— Я что, криминальный путеводитель? — Бабарский чихнул и шумно высморкался. — Проклятье, мне срочно нужен врач!

Хасина демонстративно отвернулся.

— Ты сам э-э… говорил, что бывал тут, — припомнил Мерса.

— Я сказал, что много где бывал.

— А тут включено в твое много? — осведомился Квадрига.

— Тут выключено.

— Не остроумничай, у меня запас на исходе.

— Смешать тебе раствор, месе карабудино? — предложил Хасина. — Не так давно мне в голову пришел занимательный зеленый рецепт.

— Я не самоубийца, — гордо отказался астролог.

— А ты заставь Альваро опробовать смешенье пред употреблением…

— Мерса, не остроумничай.

Часы на нижней башне Совета пробили три, Бабарский вздрогнул и громким голосом перебил медикуса:

— Слушайте дальше! Местный веселый район находится к востоку от сферопорта и называется Запредельем. Извозчик из центра Унигарта стоит два геллера ассигнациями или один серебром, извозчик из сферопорта обойдется в пятьдесят грошей. Обедать в Запределье не советуют: местная кухня и так не образец для подражания, а уж как готовят в притонах, вы и без меня знаете. С выпивкой на Кардонии полный порядок: очень хвалят пиво, а из крепкого рекомендуют приотскую ячменную бедовку. За спиртным следят строго, поэтому подделывают его крайне редко.

— А я? — поинтересовался Галилей.

— Ты своих по запаху отыщешь, не впервой, — отмахнулся ИХ. — В городе советуют ресторацию «Рыбацкий пирог» — дорогую, для гурманов, и харчевню «Костерок с дымком», где проще, дешевле и вкуснее.

— Так ты здесь бывал? — вновь осведомился алхимик.

— Нет, — отрезал Бабарский.

— Откуда же такие познания?

— Из энциклопедии. Мама была столь добра ко мне, что научила читать.

— ИХ всегда все знает, — хмыкнул Бедокур. — Пора привыкнуть.

— Завтра вечером в «Костерке» случится большой праздник, что-то вроде дня рыбака на туземный лад, который местные всегда подгадывают к выставке. Будет шумно и весело.

— Здесь вроде война назревает, — недоуменно произнес Мерса. — Какой э-э… может быть праздник?

— А еще здесь пройдет выставка, переговоры, выступает Кажани и бегают непонятные террористы, — перечислил Бабарский. — Так что заканчивай обсуждать местные проблемы, у меня от чужих бед всегда изжога делается.

— Так и знал, что не нужно было ехать в центр, ипать-копошить, — пробубнил Квадрига, и повернулся к извозчикам: — Все, я пошел.

— В Запределье?

— В одиночестве.

— У Галилея дела…

— И у меня — тоже, — добавил ИХ, растворяясь в толпе.

— Вы это видели? — Мерса недоуменно посмотрел на оставшихся офицеров. — Они нас бросили.

— Значит, эти человеки не хотят обедать, — пожал плечами медикус. И приятно улыбнулся: — Ну, что, давайте проинспектируем местную кухню?

«Ребята ворчали, говорили, что Унигарт совсем не тянет на главный город планеты, даже такой примитивной, как Кардония, но я думаю, что бурчание возникло исключительно из-за склочности характера отдельных членов команды. А также явного нежелания сидеть в цивилизованном сферопорту, ожидая, когда мессер уладит свои дела.

Помпилио дер Даген Тур отсутствовал полтора года, и экипаж, чего уж там скрывать, надеялся, что возвращение мессера будет отмечено интересным путешествием по дальнему пограничью Герметикона, однако ранение мессера и другие резоны, которыми он с нами не делился, спутали все карты. Одним словом, получилось так, как получилось, чтоб меня в алкагест окунуло.

Что же касается меня, то Унигарт мне скорее понравился. Во всяком случае, здесь было куда веселее, чем в Даген Туре. Во всех смыслах веселее: больше людей, больше денег, больше развлечений, как законных, так и нет, больше энергии. Именно — больше энергии, чтоб меня в алкагест окунуло! С тех пор как я вырвался из сонного Альбурга, мне стали нравиться города с сильной энергетикой, города, которые никогда не спят, города современного стиля. Сначала я удивлялся таким переменам, но вскоре понял, что стряхнул с сапог пыль неспешного прошлого и устремился вперед со скоростью мира. Я стал другим. Я перестал бояться нового и с радостью принимаю перемены. Я тороплюсь жить.

Я задыхался в лингийской провинции.

И потому крикливый Унигарт показался мне одним из самых привлекательных сферопортов Герметикона».

— В какой день срезали гроздья? — строго осведомился Бедокур.

— В пятницу, синьор.

— По местному исчислению?

— Я в таких материях не секу, — признался официант. — Пятница всегда пятница.

— Гм… — Чира многозначительно помолчал. — Ты не ошибаешься?

— Как можно, синьор?

— Мои вопросы лишь на первый взгляд кажутся простыми, — важно произнес Бедокур. — Но уверяю тебя, что точные ответы помогут тебе избежать больших неприятностей. Нормальный человек не должен есть что попало и уж тем более — пить что попало.

— Я понимаю, добрый синьор, — кивнул официант. В его взгляде не было ничего, кроме ошеломительной, с ног сшибающей серьезности. — Виноград срезали в пятницу, до полудня, по утренней росе, на молодом месяце.

Ответ обрушился на Чиру на удивление бойко — кардониец уже понял, что за чудо завернуло в «Рыбацкий пирог», и делал все, чтобы странный клиент остался доволен.

— Надеюсь, работали не девственницы?

— Как можно? — обиделся официант. — Приотские виноградники славятся свободными нравами.

— Это плохо, — кисло поморщился Бедокур. — Свальный грех во время уборки урожая недопустим, поскольку препятствует формированию гармоничной насыщенности и лишает вино должного благородства.

— На Приоте никогда не путали свободу с распущенностью, — молниеносно среагировал официант. — Я имел в виду, что наши девушки рано выходят замуж.

— Так лучше.

Мерса покачал головой и принялся протирать очки. В третий раз подряд протирать, поскольку процедура заказа длилась уже сорок минут и давно превратилась в познавательный этнографический экскурс.

Тщательно выбрав столик и определив свое место за ним (лицом на юго-запад, по правую руку сидит мужчина, имя которого начинается на А), Чира немедленно приступил к допросу, поинтересовавшись у официанта, как именно в местных краях принято лишать жизни бычков? В тот момент кардониец еще не разобрался в ситуации и ответил честно: на бойнях, в порядке общей очереди, подробности привести можно, но они гарантированно испортят добрым синьорам аппетит. Ответил — и тут же попал на развернутую пятнадцатиминутную лекцию о важности соблюдения правил и древних обрядов в современной скотобойной промышленности, сдобренную многочисленными отсылками к традициям народов Герметикона и примерами из богатого личного опыта Бедокура. Это время хитрый Хасина посвятил чтению заблаговременно приобретенной газеты, а вот несчастный Мерса прослушал поучительное выступление до самого конца, неоднократно поклявшись при случае нагадить говорливому шифу по первое число. Сметливому же кардонийцу лекция помогла определиться с линией поведения, и больше официант ошибок не допускал.

Как выяснилось из дальнейшего разговора, приотских гусей умерщвляли с соблюдением стольких положительных ритуалов, что даже Бедокур не смог отыскать в процедуре ничего предосудительного, сложная технология сбора салатных листьев повергла Чиру в восторг, а подробный рассказ о том, как в приотских деревнях отбирают правильные куриные яйца, заставил Хасину отложить газету — инопланетный разум был поражен до самого мозжечка.