Вадим Оришин – Мертвец Его Величества Том 2 (страница 4)

— Доверюсь вашему мнению, Бальмонт. Тогда перейдём к текучке.

Мелкие дела, что решались за несколько минут, по большому счёту. Ерунда, ежедневная рутина, которую, тем не менее, некому было перепоручить.

Это вообще была основная проблема: кадровый голод. В перспективе у меня куча детей, которые, когда подрастут, смогут этот самый голод утолить, хотя бы отчасти. Мне же не гении какие-то нужны, а вообще толковые люди, которым можно поручать важные вещи. Однако дети подрастут не завтра и даже не в ближайший год. Привлекать подрастающее поколение к работе мы сможем в лучшем случае лет через пять.

Пока их всех учили одинаково, распределение пойдёт намного позже. Понятно, что часть станет моими агентами. У детишек несколько специфическая внешность, но это, к счастью, не проблема, в королевстве уже протекает смешение народов. Так что мои люди за потомственных местных дворян себя выдать не смогут, конечно, но вполне сойдут за торговцев, путешественников, наёмников и тому подобное. Однако к профессии шпиона должна лежать душа. Дети, к этому непригодные, пойдут либо в солдаты, либо на административные должности, кадровый голод у нас везде, так что лишних рук, а тем более мозгов, нет.

Пока же их, помимо грамоты, арифметики и всяких базовых вещей, накачивали ещё и культурой. Это важно, чтобы быть своим среди людей, не выглядеть чужеземцем. В эту же копилку — общение с бардами, и дело не только в культурном обмене. Юмор. Юмор, точнее, тонкое чувство юмора, как известно, производное от интеллекта. Нельзя понять смысл шутки, не умея выстраивать логические связи и чувствуя контекст, в том числе культурный. А умение хорошо пошутить располагает к себе собеседников. Так что мои будущие шпионы, офицеры и управленцы получали ещё и опыт общения с бардами, пригодится.

Сложнее было с логикой. Я точно знал, что именно критическое материалистическое логическое мышление в своё время дало тот самый толчок, запустивший паровоз прогресса, позволивший за пару сотен лет пройти путь многократно больший, чем человечество прошло за несколько тысячелетий. Не только технический и научный прогресс, но и социальный. Я могу сам себя узлом завязать, строя заводы, поезда, да хоть самолёты, всё это не будет иметь значения, пока каждый человек в моём подчинении не сможет осознать: всё это не является следствием магии, чуда или влияния высших сил. Всё это он или она может построить своими руками. Только тогда я преодолею кадровый голод.

Когда я добьюсь внедрения критического мышления, мне не потребуется продвигать каждую идею своими силами, вопреки сопротивлению местных. Нет, наоборот. Новые Ломоносовы, Кулибины, Гейзенберги и прочие гении местного происхождения сами мне такого наковыряют, что буду только рот открывать.

Только вот нет у меня философской базы и учебников формальной логики. И логика, это не паровой котёл, который можно воспроизвести с нуля, просто зная принцип. Сложно, с матами и превозмоганием, но можно. Логика — это инструмент, используя который можно вручить человеку ложку, а затем доказать, что ложка не существует. Или доказать местному магу, что магии не существует. И вот этот инструмент мне предстоит воссоздавать, медленно, постепенно. Уже сейчас выискиваю среди детишек тех, кто может задавать вопросы, на которые так сразу не сообразишь, как ответить.

— Торговля всё расширяется, но если так пойдёт, то ещё немного, господин Арантир, и Предельный мы купим на сдачу, — вздохнул Бальмонт.

Да, перечень товаров мы постепенно расширяем. Медленно, на самом деле, но многое мы и произвести-то не можем, как бы ни старались. Где-то за нами не поспевает сельское хозяйство. Я, наплевав на всё, начал создавать пахотные земли с той стороны, где у нас аномалия. Так как опасна для сельского хозяйства в том числе, близко мы не подходили, но земли расчистили. Песок нашли, начали эксперименты со стеклом. Будем строить теплицы, а затем искать семена. Не знаю, что буду выращивать, но пока план такой: всё, до чего доберусь, лишь бы оно имело ценность. Виноградники под вино? Значит, виноградники под вино. Какие-нибудь травы под специи? Значит, травы под специи. Неважно, главное — начать производство. Стабильное, прогнозируемое, независимое от внешних факторов. Скотину, крупную и рогатую, мы, например, уже завели и держим. Мясных пайков у народа пока нет, зато стабильно есть молоко.

Вот только разорение Предельного мне совершенно не нужно. А они разорятся, как пить дать, разорятся. Сейчас торговцы даже не останавливаются в городе, просто проходят мимо, потому что у меня гостиницы круче. Никаких особых товаров Предельный предложить не может, и даже быть перекупами они уже не могут. Раньше могли, какое-то время торговцы покупали товар у меня, а затем продавали его с наценкой в Предельном. Но торговцы прочухали схему, а лишних пара десятков километров ничто для тех, кто наматывает тысячи. Предельный медленно, но неумолимо беднеет. Год, два, три они продержатся, но потом всё.

— Скажу честно, не имею большого желания тащить их на себе… — признался я, но всё же добавил. — Однако это люди. Давайте подумаем, что мы можем сделать, и как их применить себе на пользу.

Глава 4

Город Предельный так и оставался головной болью. Взять его под свой контроль я не могу. Окружающие как-то терпят меня в качестве коменданта крепости, но если захапать себе ещё и город — уже не примут спокойно. Будут возражать, возможно, в силовой форме. Даже почти наверняка. Другой вариант — дать городу загнуться и принять всех беженцев, что захотят ко мне перебраться. К этому варианту мы и склонялись несмотря на все очевидные минусы.

К сожалению, вряд ли получится провернуть какой-нибудь династический трюк, кого-нибудь на ком-нибудь женив, чтобы получить опосредованную власть над Предельным. Единственный вариант — посадить туда моего преданного союзника. Максимально преданного. Однако такого сначала надо где-то взять, а затем ещё как-то сделать его городским головой.

Естественно, я попробовал для начала договориться с действующим мэром, мне было что ему предложить. Правда, все почему-то меня убеждали, что ничего из этой затеи не выйдет. Однако я должен был убедиться в этом сам.

Предельный внешне не так уж сильно изменился. Он никогда был густонаселённым городом, а сейчас и тем более. Солдат отсюда вывели, потому что есть я со своей крепостью, а ведь именно солдаты были второй статьёй дохода горожан, сразу после торговцев.

Замок тоже похудел. В смысле, солдат стало поменьше, но не настолько резко, как в городе. Барон Гилберт был всё таким ничем не выделяющимся человеком. Меня барон всё так же встречал в зале, а вот состав встречающих изменился. Жреца не было, его место занял молодой Светлый Отец. Разницу я сразу заметил, потому что ко мне постоянно священники новой церкви захаживают. Вояка справа тоже другой, лет тридцати хлыщ в кольчуге. Только женщина за троном всё та же.

— Барон Гилберт…

— На колени, — надменно ответил мне барон.

Не понял. Нет, так-то понял, но он серьёзно? Формально я теперь не барон, но, опять же, формально я вполне дворянин, так что никакого права ставить меня на колени, да ещё таким приказным тоном, у Гилберта нет.

— С чего бы вдруг? — складываю руки в замок.

В зале десятка три солдат барона, но так и я не один пришёл, со мной десяток моих латников. И, будем откровенными, солдаты барона моим воинам в худшем случае доспехи поцарапают. Людишки в кольчугах, щиты деревянные, мечи короткие. А мои — орлы, пара сотен кило металла и холодной целеустремлённости.

— Простолюдин должен вставать на колени перед властителем земли! — заявляет новый воевода.

— Как командир крепости я являюсь дворянином, — парирую.

— Мертвец не может иметь титула! — это встречает священнослужитель.

Странно. Церковь ко мне только адекватных присылала, а этот какой-то… фанатик? Ещё раз посмотрел на барона. Реально ждёт, что я ему сейчас в ножки буду кланяться. Понял, диалога не будет. Если меня от дверей ТАК встречают, то разговаривать о взаимной поддержке и сотрудничестве — впустую сотрясать воздух.

— Понял. Дело ваше, — разворачиваюсь и иду на выход.

— Мы недоговорили! — окрикивает меня Гилберт.

Разворачиваюсь и ожидаемо вижу женщину у плеча барона. Лицо напряжённое, она-то понимает, что я могу спасти их… положение в городе. А без меня доведут они город до цугундера. Ну и демоны с ними, найду другой путь.

— У меня было предложение, барон. Более оно неактуально. Больше мне не о чём с вами говорить.

Женщина быстро что-то говорит на ухо барону, и тот спрашивает:

— Что за предложение?

— Нет более никакого предложения, барон.

Тот пытается принять устрашающий вид.

— Ты впустую потратил моё время?

— О нет. Это вы впустую потратили моё. Прощайте.

Этого кадра мы в расчёт более не берём, недолго барону здесь сидеть осталось. Надо искать замену и думать, как эту замену усадить на трон.

Ещё год назад для меня подобное было совершенно невозможным, даже мысль о смене правителя в соседнем городке казалась бы абсурдной. Кто меня, мертвеца из крепости, вообще слушать будет? Тем более, обращать внимание на моё мнение. Сейчас ситуация несколько поменялась.

Вернувшись в крепость, первым делом нашёл свою жену.