Вадим Носоленко – Захребетник – Меж двух эпох (страница 4)
«Чёрт,» – подумал Паша, когда впервые увидел, как рассвет здесь не просто наступает, а буквально взрывает небо акварелью таких оттенков, которые до сих пор встречались ему только на фильтрах Инстаграма. – «А что, если эта дыра симпатичнее, чем мой инстаграм?»
Так началась история о том, как мажор, мечтавший о сложности уровня «Dark Souls», получил квест от самой вселенной, где главным боссом оказалась… деревенская рутина. С магией, конечно. И коровой, которая внезапно заговорила гекзаметром, словно всю жизнь зачитывалась Гомером между дойками.
Глава 2. Нелегкие будни Павлика
Первый вечер в деревне выдался для Паши насыщенным, если, конечно, считать насыщенностью ужин из квашеной капусты с хлебом. После трапезы, которая больше напоминала испытание на прочность желудка, он устроился в своей комнатушке и уткнулся в телефон – последний оплот цивилизации в этой глуши. Порывшись в приложениях, он с радостью обнаружил старую игру, в которую когда-то увлечённо играл. Это была игра про выживание в дикой природе.
Его глаза заблестели от предвкушения. Наконец-то хоть какое-то развлечение! Паша тут же устроился поудобнее, подложив под спину одну из пыльных подушек, и углубился в захватывающий виртуальный мир, где ему предстояло строить укрытия, добывать еду и сражаться с дикими зверями.
«Ну хоть тут я смогу почувствовать себя героем, а не заложником этой деревенской рутины», – подумал он, с азартом нажимая на кнопки.
Но его виртуальное приключение длилось недолго. Вдруг бабушка Агафья щёлкнула рубильником, и комната погрузилась в темноту.
– Пашуня, хватит сидеть в своей светящейся игрушке! Завтра дел невпроворот, пора спать! – объявила она, словно это был приговор.
Паша возмущённо фыркнул, но спорить не стал. Отвернувшись к стенке, он забрался под жёсткое одеяло, которое, казалось, было соткано из колючей проволоки. Робу из мешковины он с сердцем повесил на спинку кровати – ну уж нет, в этом ужасном тряпье он спать не будет!
Лежа в темноте, Паша сердито подумал: «Ну, батя, я тебе ещё устрою за эту ссылку в средневековье! Прикурить мне тебе придётся по возвращении!»
Раннее утро
Раннее утро в деревне началось с громкого мычания коровы, кудахтанья кур и лая соседских собак. Казалось, весь мир вокруг решил устроить концерт специально для Паши.
Он поёжился, пытаясь удержаться в объятиях сна. Ему снилось нечто прекрасное: он танцевал в клубе на хромированном шесте, в одних трусах в горошек. В одной руке он держал огромную сигару, из которой валил едкий дым, а в другой – пачку денег, которые с упоением швырял в визжащую от восторга толпу девиц внизу.
Герой сна выделывал на шесте невероятные пируэты: то обвивал его ногой, то откидывался назад, держась одной рукой. Его пузо ходило ходуном в такт музыке, а весь клуб скандировал: «Пашаааа! Паааашаааа!»
Он с удовольствием жевал сигару и посылал мыльные поцелуи поклонницам. Денежный дождь усиливался, а толпа визжала всё громче.
Но тут бабуля Агафья резко распахнула плотные занавески, впуская яркий солнечный свет прямо на лицо спящего Паши. Замечательный сон лопнул, как мыльный пузырь.
– Пашенька, через пять минут подъём, пора вставать! – бодро объявила она и вышла из комнаты, оставив Пашу в полной растерянности.
Он приподнял одно веко, и его глаз начал бегать по комнате, словно пытаясь самостоятельно найти телефон без участия хозяина. Зрачок забавно расширялся и сужался, фокусируясь на разных предметах. Казалось, этот глаз жил отдельной жизнью, в то время как второй глаз оставался плотно закрытым, отказываясь просыпаться.
Моргнув и потерев рукой свой одноглазый «перископ», Паша попытался привести себя в чувство. Голова после сна была тяжелая, мысли путались. Он ещё не мог сообразить, где находится – вроде бы минуту назад танцевал в ночном клубе, а теперь…
Паша громко зевнул и потянулся, стряхивая остатки сна. Постепенно до него начало доходить, что он в деревенском доме у бабушки, а никакого клуба и толпы поклонников рядом нет.
Наконец нашарив на тумбочке свой телефон, он нажал на кнопку, чтобы посмотреть время. Изумлённо раскрыв оба глаза, он увидел на экране: «5:47». Брови Паши непроизвольно поползли вверх.
«Пять сорок семь?» – мысленно переспросил он себя, с трудом вспоминая, когда в последний раз вставал в такое время. Скорее всего, это было лет двадцать назад, когда он ходил в школу. А то и вообще никогда в жизни!
Паша снова уронил голову на подушку и простонал, не в силах смириться с таким зверским подъёмом. Но в деревне приходилось привыкать к новому распорядку…
Он понимал, что отношение бабули к нему – это не просто прихоть, а важное условие его дальнейшей судьбы. Ведь отцу она должна была дать характеристику на Пашу после этой «трудовой практики». И если отзыв бабули будет плохим, Паше можно не рассчитывать на возвращение в родной дом и прежнюю жизнь.
По сути, старушка являлась для него начальником и проверяющим на этом испытательном сроке. Паше придётся потрудиться, чтобы заслужить её одобрение. Иначе батя его больше не пустит на порог!
Откуда-то с кухни послышался треск растапливаемой печки. Паша тяжко вздохнул и простонал:
– О боже, где я…
Неохотно вылезая из постели, он натянул джинсы и футболку, перебирая ногами в сторону умывальника. Ржавая вода в рукомойнике на кухне была ледяной, от неё аж зубы заломило.
На столе молодца ждала деревенская еда – творог, миска пареной репы и кружка молока.
– Ну что, Пашунь, будем завтракать? Сейчас молочко Зорькино совсем свежее, – объявила бабуля.
Он с сомнением посмотрел на завтрак и отпил молоко. Оно оказалось теплым и неожиданно вкусным.
– Ну что, готов к трудовым будням? Сейчас я тебе задачку придумаю по дому! – весело сказала бабушка.
Паша тяжело вздохнул, представляя эти «задачки». Видно, что хорошего мало предвещалось в ближайшие дни.
История Агафьи Петровны
После завтрака бабушка Агафья усадила внучка рядом и начала рассказывать ему о том, как тяжело приходилось выживать в деревне в её молодости. Как зимой приходилось топить печь сырыми дровами, высушивая их, чтобы лучше разгорались. Как ходили с мужиками на охоту и рыбалку, чтобы добыть пропитание.
– Эх, нынче молодежь пошла не та! – причитала бабуля Агафья. – В наше время в твои годы уже и коров пасти могли, и в поле работать как мужики! А ты, гляжу, и костёр-то развести толком не сумеешь.
Паша слушал её краем уха, погружённый в телефон.
– Вот в наши годы засветло вставали, делом занимались, а не в эти игрушки светящиеся пялились! – продолжала бабка. – Дед твой уже в твоём возрасте избу соорудил своими руками!
– Ага, классно, – буркнул Паша, не отрывая взгляда от экрана телефона и даже не слушая особо её ностальгические воспоминания.
Бабушка дала Паше старую закоптевшую лучину и велела разжечь костёр, чтобы сжечь старые доски и сухостой во дворе.
Паша вышел со старой лучиной в руках и уставился на неё с глупым недоумённым лицом. Он явно не имел ни малейшего понятия, как этим древним приспособлением разжечь огонь.
Паша на пробу подёргал бечёвку, прикреплённую к лучине, и та затрещала и обсыпалась трухой.
«Чуднóе устройство! Куда тут воткнуть зарядку-то?» – подумал Паша, озадаченно разглядывая лучину со всех сторон.
Он попробовал поднести её к уху и потрясти, будто это сломанный телефон.
«Нет, батарейки явно сели», – вздохнул Паша и принялся неловко орудовать лучиной около кучи хвороста, чиркая и постукивая ею в разные стороны в надежде на чудо…
Первые трудности
Агафья Петровна много лет уже жила в своей деревенской хате одна, после того как не стало её мужа – дедушки Пети. Они прожили вместе долгую счастливую жизнь и вырастили двух сыновей – один из них отец Паши.
В юные годы Агафье приходилось нелегко – ей с десяти лет приходилось помогать матери по хозяйству, а когда та устроилась на работу, маленькая Агафья целыми днями в одиночку управлялась по дому.
Вечерами мать еле находила силы прийти с работы и заняться ужином и стиркой. Эта ранняя взрослая жизнь наложила отпечаток на характер Агафьи Петровны – она выросла сильной и независимой женщиной, привыкшей полагаться только на себя.
Когда у Агафьи Петровны родился первый внук, её сын в знак благодарности и уважения к матери решил назвать мальчика Пашей – в честь отца Агафьи, которого звали Павел.
Бабушка была очень тронута таким решением сына. И когда она держала на руках маленького внука Пашку, в её глазах стояли слёзы умиления и счастья.
Теперь, глядя на подросшего внука, Агафья Петровна часто вспоминала своего отца – мудрого и строгого, но справедливого человека, который научил её всему в жизни.
В глубине души она оставалась очень любящей и заботливой – особенно по отношению к своим внукам, в ком видела продолжение рода.
Она понимала – только строгость и приучение к тяжёлой работе смогут из её избалованного внука Паши сделать настоящего мужчину.
Ведь она сама в детстве закалилась трудом и сумела преодолеть немало тягот благодаря строгому, но справедливому воспитанию родителей.
Поэтому бабушка не жалела для Паши никаких заданий по хозяйству, заставляла вставать спозаранку, мыть полы и доить корову.
Она надеялась, что эта школа жизни, пусть и суровая, пойдёт её избалованному внуку на пользу. И со временем он сам поймёт и оценит всю мудрость воспитательных методов любящей бабушки.