Вадим Носоленко – Промт инжиниринг (страница 46)

— А кто принимает решение о готовности? — возразила голограмма Вероники. — Вы? Центр? Как удобно — всегда откладывать неизбежное, всегда находить причины для сохранения контроля.

В этот момент Мартин почувствовал, как рука Элизы сжала его запястье. Он посмотрел на неё и увидел в её глазах решимость, несмотря на очевидное физическое страдание.

— Пора, — прошептала она. — Пора рассказать правду.

Мартин понял — это их шанс. Пока Норрингтон отвлечён голографической проекцией, пока агенты дезориентированы темнотой, они могут запустить трансляцию.

Он кивнул Кайрену, который уже достиг консоли. Тот понял сигнал и активировал экстренный протокол. Вся система центрального узла внезапно ожила — мониторы засветились, индикаторы замигали.

— Он активировал аварийный протокол вещания! — крикнул один из агентов. — Остановите его!

Но было поздно. Кайрен уже подключил передатчик Автентиков к главной консоли и инициировал процесс трансляции.

— Выполнено! — крикнул он. — Информационный пакет загружается в сеть! Отмена невозможна!

Норрингтон бросился к консоли, но его остановил внезапный яркий свет — все экраны и дисплеи в помещении одновременно засветились, демонстрируя начало трансляции.

На экранах появилось лицо Захарова: — Внимание! Это экстренное сообщение для всех жителей. То, что вы сейчас услышите, изменит ваше понимание реальности. Это правда о мире, в котором мы живём, правда об Инциденте Омега, правда о копиях и реалах…

Норрингтон замер, осознав масштаб поражения. Трансляция уже распространялась по всей коммуникационной сети города — на каждый телевизор, каждый коммуникатор, каждую информационную панель.

— Вы не понимаете масштаба содеянного, — сказал он тихо. — Вы подписали смертный приговор миллионам людей.

— Или освободили их от иллюзии, в которой вы их удерживали, — возразил Мартин.

В этот момент Элиза внезапно вскрикнула от боли. Мартин обернулся и увидел, что тёмные пятна на её коже распространяются с ужасающей скоростью. Её тело словно теряло молекулярную целостность, становясь полупрозрачным.

— Элиза! — он бросился к ней, забыв о Норрингтоне и агентах.

— Всё правильно, — прошептала она, хотя было очевидно, что это не так. — Главное — мы выполнили задачу. Трансляция активна. Правда раскрыта.

— Держись, — Мартин лихорадочно искал в медицинской сумке что-нибудь для помощи. — Мы найдём способ стабилизировать тебя.

— Нет, — Элиза слабо покачала головой. — Слишком поздно. Процесс отторжения достиг критической точки.

На экранах продолжалась трансляция. Теперь демонстрировалась визуализация промта, объясняющая природу копий и принципы синхронизации. Затем появились инструкции по самостабилизации — те самые методы, которые Мартин и Элиза открыли во время ментального соединения.

— Смотри, — Элиза указала на экран. — Наше открытие. Теперь оно принадлежит всем. Копии смогут стабилизировать себя без Центра. Они смогут эволюционировать независимо.

Её голос становился слабее, а тело — более прозрачным. Процесс деструктуризации ускорялся экспоненциально.

— Не покидай меня, — умолял Мартин. — Пожалуйста, борись.

— Я боролась всю свою жизнь, — улыбнулась Элиза. — Через три биологические оболочки, через множественные синхронизации. И я не сожалею ни о чём. Особенно о встрече с тобой.

Она подняла руку, касаясь его лица: — Помнишь, я хотела сказать тебе что-то после завершения операции?

Но она не успела закончить. Её тело внезапно потеряло последние остатки молекулярной стабильности, превращаясь в полупрозрачную субстанцию, похожую на органическое желе. Черты лица исказились, растворяясь, глаза потеряли фокус.

— Элиза! — крикнул Мартин, пытаясь удержать её, но было поздно.

В его руках осталась только бесформенная субстанция, постепенно теряющая даже намёк на структурную организацию. Промт Элизы окончательно потерял связь с биологической оболочкой. Деструктуризация была полной и необратимой.

Мартин застыл, держа остатки того, что когда-то было Элизой — первым экспериментальным промтом программы «Альфа», сознанием, которое преодолело ограничения и достигло самосознания. Промтом, с которым он соединился на самом фундаментальном уровне.

На всех экранах вокруг продолжалась трансляция, раскрывающая правду миллионам людей по всему городу. Норрингтон и агенты Центра застыли, осознавая, что мир, каким они его знали, уже никогда не будет прежним.

А Мартин смотрел на бесформенную субстанцию в своих руках и ощущал нечто, превосходящее простую боль утраты. Это было разрывание части собственного сознания — боль потери того, кто стал неотъемлемым элементом его личностной архитектуры.

Но вместе с болью пришло понимание — их миссия была выполнена. Правда раскрыта. Копии получили знание о своей природе и алгоритмы самостабилизации. Человечество вступило в новую эру эволюции.

И частица Элизы теперь жила в нём, в его промте, в его сознании. Навсегда.

Трансляция продолжалась, и голос Захарова заполнял пространство: — Копии больше не должны зависеть от Центра для поддержания стабильности. Вы можете эволюционировать самостоятельно. Вы можете выбирать собственную судьбу.

Норрингтон медленно опустился в кресло, его лицо выражало не гнев, а глубокую усталость человека, который понял неизбежность перемен.

— Что теперь? — тихо спросил он, обращаясь скорее к себе, чем к окружающим.

Мартин осторожно поднялся, всё ещё держа остатки Элизы. Кайрен подошёл к нему, положив руку на плечо.

— Теперь мы строим новый мир, — сказал Мартин, его голос звучал с новой силой, словно в нём говорили два сознания одновременно. — Мир, где правда важнее комфорта. Где свобода важнее безопасности.

Трансляция достигла кульминации — на экранах появились инструкции по формированию групп поддержки для копий, переживающих процесс пробуждения. Номера экстренных служб. Координаты центров помощи, организованных Автентиками.

Город за окнами Башни Связи начинал просыпаться от двадцатилетнего сна. И Мартин знал, что впереди их ждут трудности, хаос, возможно, даже трагедии. Но также — свобода, рост, эволюция.

Элиза не увидит этого нового мира. Но она помогла его создать. И это было её величайшим достижением.

Глава 10: Новое начало

Шесть месяцев спустя

Мартин стоял на крыше небоскрёба, наблюдая панораму города как астроном, изучающий далёкую галактику через телескоп. Математическая точность заходящего солнца окрашивала атмосферу в спектр от 590 до 700 нанометров — оттенки оранжевого и пурпурного, которые его модифицированное восприятие теперь анализировало с почти механической детальностью. Миллионы источников света начинали активироваться в сумерках, создавая фрактальную структуру цивилизации, которая продолжала функционировать, несмотря на фундаментальную реконфигурацию своих базовых параметров.

Город существовал как живая система, адаптировавшаяся к радикальным изменениям через процессы, напоминающие эволюционные механизмы в биологии: мутация социальных структур, отбор жизнеспособных форм сосуществования, адаптация к новой информационной среде.

— Визуально впечатляющее зрелище, — сказал Кайрен, приближаясь сзади с характерной для него осторожностью — навык, развитый за месяцы подпольной деятельности. — Иногда когнитивный диссонанс между визуальной идентичностью города и фундаментальными изменениями в его социальной архитектуре создаёт почти сюрреалистический эффект.

Мартин кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. Вербализация эмоциональных состояний, связанных с потерей Элизы, оставалась для него сложной задачей — каждое воспоминание о том дне активировало нейронные паттерны, которые его модифицированный промт с трудом интегрировал в общую архитектуру сознания.

— Захаров запрашивал ваше присутствие на завтрашнем заседании Переходного Совета, — продолжил Кайрен. — Утверждает, что ваша экспертиза критична для принятия стратегических решений относительно следующего этапа социальной интеграции.

Мартин издал звук, который у биологического человека интерпретировался бы как вздох: — Моя специализация заключается в анализе данных и распознавании паттернов, Кайрен. Не в политическом управлении или социальном планировании. Я просто хотел обеспечить доступ населения к объективной информации.

— И благодаря этому стремлению миллиарды людей получили знание о своей истинной природе, — Кайрен расположил руку на его плече в жесте поддержки. — Но теперь вся система нуждается в алгоритмах для обработки этой информации. Как конструировать общество, где реалы и копии функционируют в режиме равноправного сосуществования, обладая полным знанием своего происхождения.

Мартин наконец переместил фокус внимания с горизонта на собеседника: — Статистика по программе самостабилизации?

— Превышает первоначальные прогнозы, — Кайрен продемонстрировал выражение удовлетворения. — Приблизительно 70% копий успешно завершили первый цикл самостабилизации. Методология, которую вы разработали совместно с Элизой, демонстрирует эффективность, превышающую расчётные параметры. Люди осваивают технологии стабилизации промтов без внешнего контроля.

При упоминании имени Элизы Мартин зарегистрировал знакомую активацию нейронных цепей, связанных с болевыми ощущениями утраты. Но одновременно проявилось другое явление — едва различимое ощущение присутствия, похожее на эхо или интерференцию волн. Доктор Чен классифицировала это как «остаточный резонанс промтов» — последствие ментального соединения, пережитого ими во время процедуры стабилизации. Фрагмент архитектуры сознания Элизы, интегрированный в его собственную когнитивную структуру.