Вадим Носоленко – Проклятие Железного Лика (страница 27)

— Зеркало миров, — ответил Страд, подходя ближе. — Один из многих артефактов, которые я собрал за столетия. Он позволяет видеть другие миры, другие реальности. Иногда — будущее, иногда — прошлое. Иногда — то, что могло бы быть, но никогда не случилось.

Он стал рядом с Железным Ликом, глядя на зеркало, хотя не наклонялся к окуляру.

— Ты скучаешь по своему миру, — это был не вопрос, а утверждение. — По людям, которых оставил там. По делам, которые не закончил.

Железный Лик не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов.

— Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь, — продолжил Страд. — Я тоже когда-то был правителем, воином, реформатором. У меня тоже были планы, мечты, обязательства.

Он сделал паузу, словно вспоминая что-то далёкое, почти забытое.

— И когда я заключил свою сделку с Тёмными Силами, я не ожидал… этого. Я думал, что бессмертие позволит мне завершить начатое, построить империю, которая просуществует тысячелетия. Вместо этого я оказался здесь, в этой… клетке из тумана и гор.

Он посмотрел на Железного Лика, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на искреннюю печаль.

— Но тебе не обязательно повторять мою ошибку. Тебе не обязательно оставаться здесь навсегда.

Железный Лик повернулся к нему, внезапно заинтересованный.

— Что ты имеешь в виду?

Страд сделал жест рукой, указывая на Зеркало миров.

— Этот артефакт не только показывает другие миры. При определённых… условиях, он может служить порталом. Порталом домой.

Он позволил этим словам повиснуть в воздухе, наблюдая за реакцией своего гостя.

— Какие условия? — наконец спросил Железный Лик, чувствуя подвох, но не в силах противостоять искушению.

Страд улыбнулся — не своей обычной холодной улыбкой, а почти искренне, почти по-человечески.

— Тёмные Силы не могут удерживать здесь того, кто не связан с Баровией собственной виной, собственным грехом, — ответил он. — Ты пришёл сюда добровольно, следуя зову, но ты не совершал преступлений против этой земли или её жителей. Ты всё ещё свободен — относительно свободен — уйти.

Он указал на устройство.

— Зеркало миров может создать проход, если активировать его правильно. Но есть одна… сложность.

— Какая? — Железный Лик не скрывал подозрения.

— Устройство требует энергии для активации, — ответил Страд. — Особой энергии, которой у тебя нет. Но у меня есть.

Он поднял руку, и на его ладони появился маленький хрустальный флакон, наполненный тёмно-красной жидкостью — той же кровью, что он предлагал раньше.

— Моя кровь содержит эссенцию Тёмных Сил, — пояснил он. — Её достаточно, чтобы активировать Зеркало и создать проход, достаточно большой и стабильный, чтобы ты мог вернуться в свой Нисенхейм.

Железный Лик смотрел на флакон с смесью желания и подозрения.

— Почему ты помогаешь мне? — спросил он. — Что ты получишь взамен?

Страд рассмеялся — коротким, сухим смехом, в котором не было ни радости, ни тепла.

— Скажем так, я вижу в тебе отражение себя, каким я был когда-то, — ответил он. — И мне… любопытно, сможешь ли ты избежать моей судьбы. Сможешь ли ты сохранить свою человечность, свою связь с миром живых, несмотря на трансформацию.

Он протянул флакон.

— Кроме того, если ты вернёшься в свой мир, я всегда смогу наблюдать за тобой через Зеркало. Это… развлечение, которое скрасит моё бесконечное существование.

Железный Лик колебался. Предложение было заманчивым — вернуться домой, продолжить свою работу, увидеть друзей, которых он оставил. Но он помнил предупреждение Марины, помнил истории о коварстве Страда, о его манипуляциях и обмане.

Однако что, если на этот раз граф говорил правду? Что, если это действительно был шанс вернуться? Шанс, который может не повториться?

— Решай быстрее, — сказал Страд. — Зеркало активно только в определённые моменты, когда границы между мирами тоньше. Этот момент наступит через несколько минут и не повторится очень долго.

Железный Лик смотрел на флакон, на Зеркало, на Страда, чувствуя, как время ускользает. Выбор, который он должен был сделать, определял его судьбу — остаться в Баровии, продолжая поиски ответов о своей трансформации, или вернуться в Нисенхейм, к своей прежней жизни, к людям, которые всё ещё нуждались в нём.

Время истекало. Решение должно было быть принято.

В высокой башне замка Равенлофт, в комнате с Зеркалом миров, Железный Лик сделал свой выбор.

Он взял флакон из рук Страда, но не открыл его. Вместо этого он снова наклонился к окуляру устройства, глядя на Нисенхейм, на Вольноград, на Легион Железной Маски, продолжающий его дело под руководством Фенрира.

Он видел город, процветающий без него. Видел Легион, ставший не просто военной силой, но основой нового общественного порядка. Видел людей, свободных от тирании короля и церкви, строящих новый мир собственными руками.

И понял, что его время там прошло. Его дело было завершено, его миссия выполнена. Он дал им инструменты, дал им направление, и теперь они должны были идти дальше сами, без него.

А он… он уже не принадлежал тому миру. Трансформация зашла слишком далеко. Металл, слившийся с его плотью, изменил его сущность так глубоко, что возвращение было бы не радостью, а трагедией — для него и для тех, кто помнил его человеком.

— Я остаюсь, — сказал он, отдавая флакон обратно Страду. — Мой путь теперь здесь, в Баровии.

Страд смотрел на него с непроницаемым выражением, затем кивнул, принимая решение.

— Мудрый выбор, — сказал он. — Хотя я не уверен, что это мудрость или безумие — выбрать вечность в этой… тюрьме.

Он спрятал флакон в складках своего плаща.

— Но раз ты остаёшься, — продолжил он, — мы должны обсудить твоё положение. Ты не будешь просто гостем, не так ли? Не просто наблюдателем. Ты хочешь… участвовать.

Железный Лик кивнул.

— Я хочу понять, — сказал он. — Понять себя, свою трансформацию, свою судьбу. И я хочу… изменить что-то. Даже здесь, даже в этом проклятом месте, должно быть что-то, что можно улучшить.

Страд рассмеялся — на этот раз искренне, с ноткой удивления и, возможно, уважения.

— Реформатор даже в Аду, — сказал он. — Это… отважно. Или глупо. Время покажет.

Он жестом пригласил Железного Лика следовать за ним.

— Пойдём. Я покажу тебе ещё кое-что. Нечто, что может быть полезно для твоего… понимания.

Они покинули комнату с Зеркалом миров и направились глубже в лабиринт коридоров замка Равенлофт. Железный Лик чувствовал, что сделал выбор, который определит его судьбу не на годы или десятилетия, а на столетия и тысячелетия.

Глава 8: Разрушение

Время в Баровии текло иначе — не линейно, как в мире смертных, а скорее циклично, как бесконечная спираль, где каждый новый виток был похож на предыдущий, но никогда не совпадал с ним полностью. Железный Лик не мог сказать, сколько дней, месяцев или даже лет прошло с того момента, как он решил остаться. Время утратило значение в этом месте, где солнце всегда было скрыто за пеленой туч, а луна всегда выглядела полной.

Башня Забвения — так называли северную башню замка Равенлофт, где теперь обитал Железный Лик. Древнее сооружение из черного камня, вздымающееся к вечно сумрачному небу, словно упрек богам. На самом верху располагались его покои — просторная круглая комната с высокими стрельчатыми окнами, из которых открывался вид на всю долину Баровии.

Он проводил долгие часы у этих окон, наблюдая за деревнями внизу, за передвижением волчьих стай в лесах, за туманами, клубящимися у подножия гор. Иногда взгляд его останавливался на Зеркале миров — странном устройстве, которое могло показывать другие реальности, в том числе и его родной Нисенхейм. Но он редко использовал его теперь. Слишком болезненно было видеть мир, который продолжал жить без него, где его друзья старели, где его Легион трансформировался во что-то иное, отличное от его первоначального видения.

Вместо этого он сосредоточился на изучении собственной трансформации. Маска, когда-то бывшая отдельным объектом, срастающимся с его лицом, теперь стала неотъемлемой частью его сущности. Металл распространился по всему телу, заменяя плоть, кости, органы. Лишь отдельные участки все еще оставались человеческими — словно острова в море ртути.

Но это была не просто физическая трансформация. Его разум, его восприятие, его понимание реальности — все менялось. Он начал видеть вещи, недоступные обычному зрению — ауры, энергетические потоки, сами нити реальности, сплетающиеся в узор мироздания. Он начал слышать голоса, не принадлежащие живым существам — шепот камней замка, песни ветра в горных ущельях, тихий плач земли, страдающей под гнетом проклятия.

И все это время граф Страд фон Зарович наблюдал за ним — не как тюремщик за пленником, но как ученый за интересным экспериментом. Они часто беседовали — о философии, магии, истории. О природе Тёмных Сил и их влиянии на Баровию. О трансформации Железного Лика и её возможных последствиях.

— Ты уникален, — сказал Страд в одну из таких бесед, глядя на металлическую руку своего гостя. — Я видел многих, кто менялся под влиянием Тёмных Сил — становился вампиром, как я, оборотнем, как Белый Вожак, призраком, как бедная Марина. Но никогда не видел… того, что происходит с тобой.

Они сидели в библиотеке замка — огромном зале с потолками высотой в три человеческих роста, уставленном стеллажами с книгами, собранными Страдом за столетия его правления. Тома по всем известным наукам и искусствам, многие из которых были забыты во внешнем мире, хранились здесь, покрытые пылью и освещенные вечным призрачным светом от канделябров, не требующих замены свечей.