Вадим Нестеров – Тот самый длинный день в году… (страница 3)

Кроме того, «комсомольцы-диверсанты» теряли людей и вполне мирными способами – благо, это было несложно. Как вспоминал один из выпускников «хозяйства Спрогиса» Александр Кучков:

«Отказаться от учебы и выполнения боевого задания до вылета можно было в любой момент. В первые месяцы присягу мы не принимали, военнослужащими не считались, формы не носили. Отказавшихся спокойно и безо всяких последствий отпускали по домам, предупредив о необходимости держать язык за зубами. По окончании школы был произведен отбор и формирование групп. Перед отправкой отпустили домой на одни сутки, строго предупредив о секретности нашего назначения».

Почти половина погибла. Многие ушли сами. Но те, кто пережил первые, самые страшные месяцы, кто каждый раз давил свой страх и ходил за линию фронта раз за разом, кто научился убивать немцев, выжил и не сломался, – те стали матерыми диверсантами, «волкодавами» на профессиональном сленге.

Среди них была и Маша Гусева.

Кстати, насчет присяги и звания – абсолютная правда. Во всех документах о представлении к государственным наградам Гусевой Марии Ивановны и ее подруг стоит прочерк в графе «воинское звание», они везде обозначены как «партизанка».

А представлять было за что. Недавняя студентка «стального института», научившаяся подрывать рельсы и забрасывать фашистов гранатами, одной из первых среди диверсантов получила орден Красной Звезды.

Из представления к награждению орденом Боевого Красного Знамени:

«Тов. Гусева Мария Ивановна три раза направлялась в тыл противника с задачами глубокой разведки.

При выполнении заданий т. Гусева проявила мужество, отвагу и находчивость. Она участвовала во всех операциях, проводимых отрядом в тылу противника. В районе Шаликово группа в составе 9 чел. взорвала склад боеприпасов, минировала дороги: Марково, Морево, Шаликово, Вызлово.

Т. Гусева выполняла наиболее ответственные задания. Она заминировала склад боеприпасов и поставила 10 шоссейных мин. В районе Н. Петровское отряд в составе 14 чел. уничтожил 17 солдат, 3 офицеров, взорвал 2 автомашины с живой силой и 1 с боеприпасами, перерезал 20 проводов связи, минировал шоссе Н. Петровское – Нудоль. Тов. Гусева в этой операции лично уничтожила 4 немцев.

29 января 1942 года группа в составе 4 человек произвела налет на автоматчиков, находившихся в отдельном доме дер. Лысково. Тов. Гусева добровольно изъявила желание выполнить это задание. Группа, в составе которой была т. Гусева, подползла и бесшумно сняла часового. Тов. Гусева одной из первых бросила в окно несколько гранат, в результате уничтожено до 20 автоматчиков противника.

В этом же районе отряд в составе 28 человек уничтожил свыше 70 солдат и офицеров. Тов. Гусева лично уничтожила в бою 9 солдат и офицеров.

Отличная разведчица.

Обладает большой силой воли при выполнении задания. В трудной обстановке т. Гусева проявляет смелость и хладнокровие.

Достойна правительственной награды ордена «Красное Знамя».

«Красное Знамя» не дали, дали орден Красной Звезды. Не любили тогда награждать, и делали это с большой неохотой, поэтому полученные в первые два «проигрышных» года войны награды на фронте ценились очень высоко.

А вот другое представление: «<…> тов. Гусева участвовала во всех операциях, которые проводились отрядом в целом, и ходила на задания с отдельными группами.

Участвовала в операции по подрыву ж/д моста в районе станции Батагово.

Участвовала в разгроме ст. Тросна. Минировала и подрывала ж/д полотно.

В составе группы участвовала в операции на ЖД Брянск – Рославль. Группой был пущен под откос ж/д состав с живой силой противника в районе станции Ржаница».

Читая сухие строчки о доблестях, о подвигах, о славе, всегда следует держать в голове, что все это делали не супермены. Это были выжившие под предельным давлением – но совершенно обычные парни и девушки.

Вот маленький пример. Обычно в составе диверсионной группы были 8–10 парней и 2–3 девушки – их удобно использовать в качестве разведчиц. Однако Спрогис, экспериментируя, создал две полностью женские группы.

Кто же входил во вторую, куда попали почти все подружки студентки Маши Гусевой?

Лидия Новикова – студентка 2-го курса Менделеевского института.

Лия Кутакова – школьница 9-го класса.

Софья Пашуканис – учащаяся горного отделения техникума.

Екатерина Пожарская – лаборантка на кафедре Института инженеров транспорта.

Надежда Жеглова – делопроизводитель вагонного факультета того же института.

Елизавета Крылова – бухгалтер в Парке культуры и отдыха им. Горького.

Людмила Хотовицкая – закончила школу одновременно с началом войны, не работала.

19-летняя Маша Гусева – «Муся», как называли, считалась в отряде одной из самых взрослых. Девушка не только школу, а целых два курса института закончила, жила в Москве самостоятельно. Вот она, счастливая, в отряде (справа) зимой 42-го с подругой Клавой Щербаковой.

Да, наспех обученные штатские комсомольцы и комсомолки выполняли воинскую работу, которую сегодня поручают только опытным бойцам спецподразделений, но во всем остальном они продолжали оставаться мальчишками и девчонками в возрасте от 16 до 25 лет.

Они называли друг друга по прозвищам, пели, смеялись и болтали, сочинили себе девиз отряда:

Лучше смерть на поле,

Чем позор в неволе.

Лучше злая пуля,

Чем раба клеймо.

Вскоре у них даже проявилась своя поэтесса. Антонина Могилевская-Горькова стихи сочиняла пусть и не очень умело, но зато с душой.

Уже после окончания битвы за Москву, когда изрядно поредевший отряд диверсантов перебросили в брянские леса для усиления партизанских отрядов, она написала такое стихотворение, посвятив его Маше Гусевой:

Лес брянский, ночь черным-черна,

Кусты нас за ноги хватают.

Наш путь без края и конца,

Кишки пустые «марш играют».

Не чуешь рук, немеют ноги,

Мешок прилип к твоей спине…

Да, были тяжелы дороги

На проклятущей той войне.

Но рядом Муськино плечо,

А впереди шагает Клава

А Аня шепчет горячо:

– «Держись, недолго до привала.

Конины сварим, и Наташка

Тебе уделит мосолок,

И поровну на всех разделит

Ржаной заветный сухарёк».

Единый жар сердец горячих

Нас грел, а песня единила.

И отступала прочь усталость,

И тело наливалось силой.

Мария «Муся» Гусева воевала в диверсионном отряде почти 2 года. В начале 1943 года была демобилизована из армии. Незадолго до отъезда, в декабре 1942-го, сфотографировалась с Аней Лаптевой – "На долгую память", как написали на обратной стороне фото две юных девушки, ставшие спецами в одной из самых сложных профессий войны.

Муся-то демобилизовывалась, а вот Аня оставалась в армии и собиралась пойти на курсы радисток. Поэтому обе диверсантки прекрасно понимали, что не им решать, насколько долгой будет эта память.

Простившаяся с армией Мария вернулась в вольном статусе в неузнаваемую в военном обличье Москву, немного выдохнула, отпустив постоянное напряжение, которое струной звенело внутри эти два года. Отоспалась, осмотрелась…

И поехала на Калужскую улицу – восстанавливаться. Московский институт стали как раз вернулся из эвакуации. О войне и о том, что она пережила в эти 2 года, новым институтским подругам особо не рассказывала. Не из спеси, просто все было, как в песне Высоцкого: «Не то, чтобы не знаю – рассказывать нельзя». Вся деятельность диверсионного «хозяйства Спрогиса» очень долго была засекречена. Все выложенные здесь документы, те же представления к наградам, размещены в сети с уведомлением: «Рассекречено в соответствии с приказом Министра обороны РФ от 8 мая 2007 года N181».

В общем, все было нормально, учеба шла, но в конце 1944 года в «Комсомольской правде» вышла статья с названием «Письмо студентам», подписанная «Мария ГУСЕВА, студентка IV курса технологического факультета Института стали».

Вот что говорилось в редакционной вводке: «Мария Гусева – студентка Московского института стали. Война прервала ее занятия. 18 октября 1941 года она ушла по путевке Московского комсомола в партизанский отряд. Два года сражалась отважная девушка в рядах народных мстителей. Она воевала в одном отряде с Зоей Космодемьянской, награждена орденом и медалью. Раненная в бою, Мария была вынуждена покинуть отряд. Сейчас она продолжает учебу. Мария Гусева написала письмо в «Комсомольскую правду» о долге советских студентов перед Родиной. Ниже мы публикуем это письмо».