• подорвались на минах – 4 человека.
Но абсолютное большинство пропали без вести. Дело в том, что диверсантов забрасывали за линию фронта без каких-либо документов, и почти всегда тела погибших не опознавали.
Как мы видим, страшные предсказания руководства спецшколы о масштабах потерь полностью оправдались. Как опытный диверсант, «майор Артуро» не мог не понимать, что статистика противостояния этих зеленых мальчишек и девчонок профи из немецких зондеркоманд, которые будут гонять их по подмосковным лесам, покажет фатальные цифры.
Но другого выхода у страны не было. Положение РККА под Москвой было ужасающим, и Советам любыми методами требовалось ломать немецкую логистику, мешать подвозу боеприпасов и перемещению подкреплений.
Любыми методами.
Кто-то должен был минировать дороги в тылу, резать телефонные кабели и взрывать склады с боеприпасами. Иначе падет Москва.
Как написал поэт-фронтовик Владимир Карпенко:
Не надо фраз про доблесть и отвагу.
Слова – всего лишь навсего слова.
Мы здесь стояли. И назад – ни шагу.
Мы здесь лежим. Зато стоит Москва.
Артур Спрогис даже не мог отправить с «желторотиками» спецов – под его началом было немногим больше десятка кадровых офицеров: капитан А.Я. Азаров, старшие лейтенанты И.Н. Банов, Ф.И. Коваленко, И.И. Матусевич, А.К. Мегера и другие. И если они поведут группы – кто будет учить остальных? Поэтому командирами групп ставили таких же курсантов – из тех, кто потолковее.
Вот как описывала свой первый рейд окончившая школу перед войной москвичка Галина Родькина: «Я и Лёля Казанли вошли в группу из 14 человек, старшим назначили гражданского жителя из г. Архангельска – Григория Соколова, замом был Владимир Прохоров. Вошла в группу и Вера Волошина из Кемерово – студентка сначала Московского инфизкульта, а затем, кажется, Кооперативного института, 22 лет, замечательная девушка: высокая, статная, красивая, с хорошим характером».
Напомню, Вера Волошина – та самая студентка института физкультуры и настоящая русская красавица с идеальной фигурой, с которой до войны лепили знаменитую «Девушку с веслом» для Парка Горького. Во время одного из диверсионных рейдов за линию фронта она будет задержана и после жестоких пыток казнена немцами. В 1994 году разведчице Вере Волошиной присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).
Но вернемся к рассказу Галины Родькиной. В первых рейдах наскоро подготовленные диверсанты не умели практически ничего и делали грубейшие ошибки: «В первую ночь спать в лесу, во тьме, не зная, где расположились фашисты, было страшновато. Поэтому я спала с гранатой в руке, палец – на чеке (кольце, чтобы, если немцы найдут нас, подорвать себя и их.) Но всё обошлось благополучно.
Я три раза ходила в разведки в деревни или на дорогу: один раз с Верой Волошиной, второй – с Валей «маленькой» (фамилиями особенно не интересовались, а имена некоторые из нас, на всякий случай, временно изменяли); третий раз – я пошла с Лёлей Казанли, но это уже после выполнения задания.<…>
Разведав, что и в следующей деревне немцев нет, мы смело вошли в неё и обратились к женщинам села с просьбой продать нам продукты. (Когда мама меня провожала, она дала мне денег.) Но они ответили: «Зачем нам ваши деньги?! Мы можем обменять продукты, например, на мыло, одеколон, вещи, даже расчёски». Мы вытащили из рюкзаков всё, что представляло для них интерес. Они отвели нас в одну из изб и принесли много еды: варёную картошку, солёные огурцы, капусту, хлеб, молоко. Мы так наелись, что трудно было встать, и начали подшучивать друг над другом: «Может, выпьешь ещё молочка?» Повеселели, расслабились, захотелось спать.
И вдруг вбегает мальчишка лет 8–10 и кричит: «Немцы едут сюда на 4 мотоциклах, по двое на каждом и с автоматами!» Мы схватили свои рюкзаки и бросились бежать, но не в сторону дороги, ведущей к линии фронта, как предположили немцы, а в противоположную сторону, за дома, за которыми были огороды с рыхлой мокрой землёй после уборки картофеля. Ноги, в болтающихся больших сапогах, по колено проваливавшиеся в жидкую землю, мы тяжело, медленно вытаскивали и были бы прекрасной мишенью для немецких автоматчиков, если бы они поехали в нашу сторону. Видимо, кто-то донёс на нас немцам.
К счастью, всё кончилось благополучно: мы добежали до леса и долго блуждали в поисках выхода к линии фронта. Счастье улыбнулось нам: мы всё-таки встретили в лесу партизан, которые вывели нас в Заозёрье, к стоявшей там 33-й армии под командованием Лелюшенко».
Упреждая вопросы – Галина Родькина выжила. После второго рейда за линию фронта, во время которого девушка была ранена и контужена, комсомолка Родькина ушла из диверсионного отряда, закончила курсы медсестер и до конца войны работала в госпиталях.
Далеко не все рейды заканчивались благополучно. Некоторые отчеты просто очень тяжело читать, но мне кажется – нам, живущим сегодня, знать это все-таки надо.
Вот как вспоминала свой первый диверсионный рейд будущий председатель Совета ветеранов в/ч 9903 Клавдия Васильевна Сукачева:
«Я попала в группу Ивана Ананьева. В состав ее вошли три мои подруги: Соня Макарова, Тося Штырова, Валя Плахина. Все мы пришли из одного района – Железнодорожного, все успели закончить курсы сандружинниц. Более того, с Соней Макаровой мы с первого класса учились в одной школе, состояли в одном пионерском отряде. Все мы верили друг в друга и захотели быть рядом».
Вместе с ними в тыл ушла группа Бориса Крайнова – группы должны были действовать параллельно, по разные стороны шоссе. Группы перешли линию фронта, углубились в лес, и там командир Иван Ананьев объявил привал, а сам ушел в ближайшую деревню на разведку. «Мы сразу же сбросили с плеч рюкзаки и повалились на землю. Они были тяжелыми, особенно для наших девичьих плеч. В них -наш боекомплект: толовые шашки, мины, гранаты, металлические шипы, бутылки с горючей смесью».
Из разведки командир не вернулся, и его судьба до сих пор не известна.
Группа выбрала нового командира – Павла Проворова, вот он на снимке – и пошла минировать шоссе. Заминировали. Подорвали немецкую автоколонну – два грузовика с боеприпасами сдетонировали.
Неосторожно наблюдавшие за взрывами комсомольцы были замечены боевым охранением колонны, немцы открыли огонь и начали преследование. При огромном перевесе сил группе грозило уничтожение, но им удалось оторваться, уйдя в болото, а нацисты не рискнули лезть в трясину.
«Когда мы уже в лесу остановились перевести дух, то обнаружили, что среди нас нет Сони Макаровой. Мы подавали условные сигналы, прочесывали лес, но Соню так и не нашли. Мы решили, что она оступилась с одной из кочек, по которым мы бежали, и ее затянуло болото. Это была вторая потеря в группе, нас осталось семь человек».
Задание группа выполнила, но обратный путь был очень тяжелым – диверсанты сбились с пути и не смогли выйти в условное место. При попытках перейти линию фронта наугад они постоянно попадали под обстрел минометов и пулеметов.
«Продукты у нас кончились, и мы питались дарами природы: грибами, рябиной, травой. Одежда наша и обувь намокли и были грязными – приходилось переходить вброд речушки, идти под дождем. Но самое страшное случилось, когда нам все же удалось перейти линию фронта и мы оказались у своих».
Как выяснилось позже, в тот район была заброшена группа немецких диверсантов, и наших комсомольцев приняли за них. Очень жесткий допрос продолжался всю ночь, и поутру группу едва не расстреляли – радиоподтверждение из центра пришло в самый последний момент.
Вернувшись на базу, они узнали, что Соня Макарова не утонула в болоте – отстав, она потерялась, но вскоре прибилась к группе Крайнова, действовавшей поблизости. И там произошла трагедия.
«При подготовке к минированию Соня достала из рюкзака мину, и она взорвалась у нее в руках. Рядом стоял открытый рюкзак, где было еще несколько мин, брикеты тола, бутылки с горючей смесью. Взрыв был такой силы, что у Сони оторвало руки и ноги. У Маши Кузьминой, сидевшей рядом с Соней, размозжило череп и вырвало глаза, у Наташи Самойлович все лицо было усеяно мелкими осколками металла. Был сильно контужен Коля Масин, а у Валентина Баскакова из ушей потекла кровь. Другие, кто сидел подальше, отделались мелкими ранениями.
Соня стонала и все время просила прощения у своей мамы – она ушла в военную часть 9903 втайне от нее, когда та гостила в семье старшего сына, ушедшего на фронт. Примерно часа через три после взрыва и Маша, и Соня ушли в небытие.
Сердце мое обливалось кровью. Соня, Сонечка, что же я скажу твоей маме?
Так как мы возвратились в часть без командира, группу нашу расформировали. Во второе задание и последующие я ходила в составе группы Григория Лаврова» – завершает свой рассказ Клавдия Сукачева.
Митинг в освобожденном Волоколамске у места казни восьми бойцов в/ч 9903
Я думаю, нет необходимости объяснять, почему именно на первые рейды падает львиная доля потерь комсомольцев-диверсантов.
Вот географическая разбивка пропавших без вести «диверсантов Спрогиса»:
• под Москвой – 431 человек;
• на Брянщине – 81 человек;
• в Белоруссии – 150 человек;
• в Восточной Пруссии – 21 человек;
• в Латвии – 7 человек.
Как мы видим, больше половины погибли при обороне Москвы, в первые месяцы, в первых выходах за линию фронта, когда война брала свой страшный «налог за опыт».
