Вадим Нестеров – От Чудовища до Снежной королевы (страница 8)
Перевели. И что же?
И детских версий стало гораздо больше!
Я уже молчу про советские времена, когда количество изданий классического "пересказа для детей" Тамары Габбе и Зои Задунайской исчислялось (и исчисляется) сотнями.
А ведь эта версия была не единственной. И я сейчас не про "подростковый" перевод Энгельгарда. В благородном деле перелицовки отметились даже гениальные поэты.
Я понимаю, что у читателей уже вертится на языке: "Ты нам картинками зубы не заговаривай. Это все, конечно, очень благоро-о-одно, но ответ на вопрос будет? Как все-таки получилось, что желчный скабрезный памфлет стал милой детской сказкой?".
Мне кажется, ответ очень прост.
Джонатан Свифт действительно был вредным, как почтальон Печкин, человеком с тяжелым характером и при этом зацикленным и упертым политическим активистом.
Но при этом – невероятно талантливым.
Поэтому, учиняя агитацию и пропаганду (а все его тексты без исключения – агитация и пропаганда) он все время думал о том, как сделать ее более действенной. И в этом деле проявлял невероятную креативность, постоянно выдумывая всякие неожиданные кунштюки.
В "Путешествии Гулливера" его находкой стало использование модного литературного жанра "записок путешественников в жаркие страны" для массового привлечения лохов, а также маскировки истинного содержимого книги – агитации и пропаганды.
А потом… Потом случилось неожиданное.
Река времени вымыла из романа все суетное и злобное – сиюминутную ругань и актуальные обличения, политически намеки и скабрезные шутки, даже вездесущая желчь и беспросветное отчаяние автора – не устояли.
А вот декорации, наспех сколоченные им для антуража, уже несколько столетий стоят несокрушимо и простоят еще не один век. Политический активист нечаянно написал настоящую сказку, а сказки живут долго.
Выпавшая из времени фантастическая история о приключениях обычного человека в стране маленьких людей и государстве великанов вновь и вновь заставляет детей мечтать о дальних странах и белокрылых кораблях в синем море.
О доблестях, о подвигах, о славе…
Бывает, чо. От человека часто остается совсем не то, что он полагал главным делом своей жизни. Вон, Игорь Тальков написал стопятьсот политических песен про тетрадь расстрелянного генерала, а люди помнят и слушают "Чистые пруды" и "Летний дождь".
Но кто может запретить людям разменивать жизнь на суетное?
Про хирургию ножницами, песенки детства и неожиданные глаголы
Братья Гримм подарили человечеству множество знаменитых сказок – от "мальчишески-приключенческих" Бременских музыкантов и Храброго портняжки до "принцессно-девчачьих" Белоснежки и Рапунцель.
Но для меня лично было открытием, что "Волк и семеро козлят" – это тоже их вклад в мировую культуру.
В составленном братьями этапном для человечества сборнике немецкого фольклора "Детские и семейные сказки", изданном в 1812 году, среди прочих мегабестселлеров была и сказка
Именно оттуда эта история о великой победе с помощью ножниц травоядных над хищником и начала свое триумфальное шествие по планете.
Добралась, разумеется, и до России – благо, от Германии недалеко. Обитателям одной шестой сказка понравилась – настолько, что быстро перешла в разряд "русских народных сказок". Коллегами Шурика из "Кавказской пленницы" – то есть собирателями фольклора – было записано целых 20 русских вариантов, а также 4 украинских и 3 белорусских. Плюс – авторская версия педагога Константина Ушинского.
При этом, несмотря на всю вариативность различных версий, преемственность от братьев Гримм налицо – общая фабула сказки совпадает стопроцентно, различия только в деталях. У нас, например, тонкий голос волку кует кузнец, а в немецкой версии серый для этих целей сжирает купленный в лавке мел.
В России уцелевший козленок спрятался в печке, а в Германии – в футляре от часов.
Оно и понятно – откуда в русской деревне футляр для напольных часов с боем?
Они бы еще в рояль козленка затолкали.
Тем не менее сказку эту в России всегда нежно любили, потому что всегда знали, что не надо пускать к себе всяких мимопроходилов.
Настолько любили, что как только появились новые формы искусства – тут же принялись переносить на экран старую сказку.
Первая экранизация сказки "Волк и семеро козлят" появилась в 1938 году и стала одним из первых кукольных мультфильмов в СССР.
И неудивительно – сняла его Сарра Яковлевна Мокиль, непревзойденный кукольный мастер, сделавшая, например, кукол для фильма Александра Птушко "Новый Гулливер". Да-да, того самого советского фильма, ставшего событием мирового масштаба, о котором я хотел, но так и не рассказал в предыдущих главах. Сарра Яковлевна вообще была своеобразным талисманом "Лукича" – великого сказочника Птушко – он ее обязательно задействовал в каждом новом фильме.
Но я отвлекся.
Рисованную версию мультфильма "Волк и семеро козлят" снял уже после войны режиссер-мультипликатор Петр Носов – родной брат другого великого сказочника, но уже не режиссера, а писателя – Николая Носова.
Это была классическая советская анимация, улучшить которую невозможно, но можно создавать вариации на темы.
И они, разумеется, последовали.
В начале 70-х поэт Юрий Энтин и композитор Алексей Рыбников, бывшие тогда на пике формы, сочинили совершенно отвязный мини-мюзикл "Волк и семеро козлят на новый лад".
Помните это музыкальное хулиганство?
Эту историю тоже, разумеется, экранизировали – в 1975 году появился советский пластилиновый музыкальный мультфильм Леонида Аристова.
Но мне, честно говоря, гораздо больше нравится снятый за три копейки выпуск программы "Будильник", где этот мини-мюзикл отыграли Ирина Муравьева (Коза), Евгений Стеблов (Маэстро) и Сергей "Усатый нянь" Проханов в роли волка и в кепочке.
Ну а что вы хотите? Детство, воскресенье, в школу идти не надо. В 9:30 утра – "Будильник". Потом "Служу Советскому Союзу", потом "Утренняя почта". У нас все ходы записаны, в программе все нужное подчеркнуто.
В 1976 году появился еще один мюзикл на эту же тему, только снятый уже за несколько большие деньги. Первоначально планировали уложиться в сумму 2 миллиона 200 тысяч рублей, но в процессе съемок бюджет вырос почти втрое – до 6 миллионов. Расходы раскидали по-братски – по 35 процентов киностудии «Мосфильм» и «Букурешть» и 30 процентов – французский "Ралюкс-фильм".
Я имею в виду, разумеется, фильм "Мама!" – совместного производства СССР, Румынии и Франции.
В то время в советских кинотеатрах периодически появлялись такие масштабные совместные постановки, куда скооперировавшиеся страны вкладывались по серьезному – достаточно вспомнить советско-американскую "Синюю птицу" все того же 1976 года с Элизабет Тейлор, Джейн Фондой и Авой Гарднер.
Фильм "Мама!", кстати – лучшая иллюстрация к распространению сказки по планете и ее вариативности. Съемки начались с конфликта по поводу численности парнокопытных – румыны настоятельно напоминали, что в их стране каждый знает, что сказка Иона Крянгэ называется «Коза с тремя козлятами». Представители СССР, разумеется, настаивали на семи.
В итоге сошлись на среднем арифметическом – козлят в фильме пять.
Фильм был по-настоящему совместным и снимался в трех вариантах. Все сцены снимали трижды – чтобы артикуляция актеров совпадала с каждым вариантом озвучки.
Как вспоминал позже Михаил Боярский:
Причем перенимались даже те эпизоды, где актеры ничего не говорят и не поют. Вот как люди тогда запаривались!
В итоге в природе имеются три версии одного и того же фильма, категорически не совпадающие между собой ни в чем – в диапазоне от отдельных эпизодов до названия. Англоязычная версия, которую делали французы, например, называется на "Мама!" а Rock’n’Roll Wolf – "Волчий рок-н-ролл". Почему рок-н-ролл – даже не догадываюсь, там в основном донельзя модное в те годы диско и театр на льду.
Музыку, кстати, писали сразу два композитора – румынский Темистокле Попа, нежно любимый в Союзе после фильма "Песни моря" ("От зари до зари, от темна до темна…") и француз Жерар Буржуа, который и сочинил два главных хита фильма – "Волки – бяки!" и заглавную тему про маму, которая жизнь подарила мне и тебе.
Об этом фильме вообще можно рассказывать долго. И про серьезную травму, которую получила Людмила Гурченко после того, как ей на ногу на катке упал игравший Медведя Олег Попов – ногу собирали по кусочкам из 19 осколков.
И про Савелия Крамарова, для которого это был один из последних фильмов в СССР – он уже подал заявление на выезд в эмиграцию и ждал разрешения.
"Вот уеду я, – отечески напутствовал он Евгения Герчакова (Баран), для которого это был дебют в кино. – Будешь ты вместо меня всех дураков в кино играть!".