Вадим Нестеров – Куда идем мы… (страница 16)

Монах вздрогнул и действительно шарахнулся в сторону. Впрочем, быстро понял, что опасности нет.

Рядом с его ногами у самой земли прямо из скалы торчала обезьянья морда, заросшая короткой рыжей шерстью. Обезьяна угрюмо посмотрела на монаха и нелюбезно поинтересовалась:

— Что ты вылупился, тормоз? Детская Неожиданность где?

— Не… Не знаю. — признался опешивший монах, чем привел морду в еще большее раздражение.

— Ну так иди и ищи! Что ты ко мне-то приперся? Понаберут, блин, паломников по объявлению.

— Я… Извините, это вы — Псих? — наконец попытался было взять инициативу в свои руки Четвертый.

— Понятно. — грустно вздохнула морда. — Сколько столетий прошло, а в моде все то же: тупой и еще тупее.

После чего принялась флегматично и очень размеренно, как слабоумному, объяснять.

— Да, мой недалекий друг, Псих — это я. Да, красотка Гуа у меня была. Да, предложение, от которого нельзя отказаться, она мне сделала. Да, я его принял и согласился сопровождать тебя до Москвы. Хотя по первому впечатлению впору задуматься — а не поторопился ли я? Нет, я не могу сейчас отсюда вылезти и пойти с тобой на Запад. Да, эта проблема решаема. Нет, я ее решить не могу. Да, тебе лучше пойти и найти моего охранника из клана Желтошапочных, которого я называю Детской Неожиданностью. Нет, я не знаю, где носит этого имбецила. Я, если ты заметил, несколько ограничен в своих передвижениях, меня несколько столетий назад придавили этой горой, хорошо еще — морду снаружи оставили. Нет, даже никаких предположений нет, где он может слоняться. И — да, тебе придется решить эту проблему самостоятельно. В порядке личного пожелания — решить ее побыстрее, лежать придавленным и смотреть остросюжетный фильм «Как растут деревья» мне малость поднадоело. Лошадь можешь оставить здесь, не украду.

Четвертый был настолько впечатлен этой речью, что растерялся и не нашел ничего умнее, чем поклониться, промямлить: «Я скоро» и удалиться на поиски.

Обрамленное скалой лицо Психа поморщилось:

— Телок какой-то… — тихо сказал он.

Охранник нашелся довольно быстро — с другой стороны скалы обнаружилась хижина, где на довольно-таки комфортной кровати дрых какой-то мужик. Желтая шапка висела в изголовье на гвоздике.

Будучи растолканным, никакого удивления появлением гостя мужик не высказал. Скорее наоборот — протяжно зевнув, изрек:

— Ну наконец-то. Третий день тебя ждем.

Встал, снял шапку с гвоздя, натянул на самые уши, сел за стол и потребовал:

— Подорожную давай.

Предъявленную грамоту изучил самым внимательным образом. К чему придраться — не нашел, поэтому размашисто расписался в документе, шлепнул печать, и вновь скатав свиток, протянул его Четвертому.

— Забирай этого придурка. Как выпускать — знаешь?

— Нет… — опять опешил Четвертый, на что охранник столь же лениво продолжил:

— От этой хижины ведет тропинка на вершину горы. На вершине увидишь запирающий артефакт. Это каменная плита с надписью «Ом мани падме хум». Артефакт одноразовый, без него хрен бы кто этого лося удержал, поэтому просто скинь плиту вниз и спускайся — а вылезти он сам вылезет. Все, пока, я сваливаю, достал меня этот пост до селезенки. Если в хижине чего надо — бери, все равно здесь все списано давно.

Охранник щелкнул пальцами, и прямо в хижине появилось зеркало портала.

Только тут Четвертый опомнился:

— Э, нет! Стоп! Так не пойдет!

— Чего тебе? — удивился охранник.

— А вдруг что не сработает? — загорячился монах. — А вдруг артефакт не скинется? А вдруг Псих не вылезет? И где я тебя искать буду? Нет уж — ты мне его передай с рук на руки, а потом сваливай. Сваливает он…

Четвертый настолько испугался, что даже принялся хамить явно высокоуровневому охраннику. Но тот, по счастью, не обиделся, только поморщился.

— Да тише ты, тише. Не пыли. Формалист, блин. Ладно, передать так передать, мне не сложно. Сейчас куда? С тобой на вершину?

— Нет! — буркнул монах. — К Психу.

Вдвоем они вновь обогнули гору, вернувшись к Психу, который меланхолично рассматривал лошадь.

— Привет, Детская Неожиданность. — флегматично поздоровался демон. — Сказал бы ради праздника, что ты хорошо выглядишь, но это будет враньем. Выглядишь ты как обычно — как говно.

— И я очень рад видеть тебя, Псих. — ответил охранник. — И больше всего рад тому, что вижу тебя в последний раз.

— Ну вот и поговорили. — резюмировал узник и перевел взгляд на монаха. — Что приперлись? Печать все равно еще не снята, я ж чую.

Четвертый решительно шагнул вперед и протянул прямо к морде руку с оторванной пуговицей.

— Сначала ты должен поменять класс. Проглоти пилюлю и смени класс на монаха.

Обезьян скосил глаза, изучая пуговицу. Потом, ни к кому не обращаясь, произнес в пространство.

— Мальчик решил перестраховаться. Бывает, чо. — после чего наконец перевел взгляд на монаха. — Как тебя готовили, убогий? Даже вот этот верблюжий помет по имени Детская Неожиданность не рискнет сбрехнуть, что Псих хотя бы раз нарушил свое слово. Штаны там что — совсем хватку потерял? Он вообще кого послал, если ты даже этого не знаешь?

И, не обращая внимания на покрасневшего монаха, продолжил:

— Давай уже свою пилюлю, дефективный. Какая разница — сейчас или потом?

Проглотив пуговицу, он помедлил пару секунд, потом сказал:

— Проверяй. Класс я тебе открыл.

Монах вгляделся и прочел: «Псих. 347 уровень. Класс: монах», после чего пришел в ужас — не привык он еще к таким цифрам.

— Убедился? — по-прежнему ровным, неэмоциональным голосом спросил Псих. — Тогда вали на вершину. И этого с собой забери. Лошадь оставь.

Четвертый повернулся было, но был остановлен репликой:

— Стой! Ты что спросить-то хочешь? Я же вижу — тебя распирает.

Вот тут Четвертый смутился всерьез.

— А почему вас Психом зовут? Просто вы такой спокойный как… Как удав. — упавшим голосом закончил он.

Но Псих опять не обиделся, не нахмурился и не улыбнулся. Он просто сказал:

— Посидишь с мое под камнем — научишься себя контролировать. Все, валите.

Охранник как-то странно хмыкнул.

Снятие печати прошло без малейших проблем. Четвертый сначала было засомневался — хватит ли у него сил скинуть эту каменную плиту. Но стоило ему лишь коснуться гранита — плита сама поднялась в воздух, где благополучно растаяла.

Спустившись к подножью, они с охранником увидели, что Псих уже выбрался наружу. Тело у демона оказалось вполне человечьим, даже без хвоста. Покрыто все той же короткой рыжей шерстью, не без того, но в виду абсолютной наготы это было даже кстати. Портил будущего спутника Четвертого только рост — демон был не выше полутора метров и, думается, едва доставал монаху до плеча.

Освобожденный узник стоял к ним спиной и гладил опустившую голову лошадь, что-то нашептывая ей на ухо.

Охранник опять хмыкнул, и произнес:

— Вот сразу видать — профессионал. Что, Псих, старая любовь не ржавеет?

Тут Четвертый наконец-то понял, почему Психа назвали Психом.

Обезьян скользнул к охраннику как капля ртути. Никто не успел и моргнуть, как он уже держал бывшего стража за горло и страшно-нежным шепотом говорил:

— Или извинения, или перерождение. Ты меня знаешь, мне плевать. Десять секунд. Девять…

Десяти секунд не потребовалась — охранник сразу начал биться, как выброженная на берег рыба и полузадушенно кричать:

— Извини! Извини, правда! Бес попутал! Не хотел!

Псих удовлетворенно кивнул, отпустил горло и отступил на пару шагов.

Побагровевший охранник оглядел их безумными вытаращенными глазами, махнул рукой, открыл портал:

— Все, передача состоялась, я сваливаю! Придурки! И только попробуйте в хижине что-нибудь тронуть — засужу!

Будущие спутники остались одни.

Псих молча подошел к лошади, снял с нее хуржин, повесил себе на плечо и кивнул монаху на седло — садись, мол. Тот привычным движением угнездился на спине у лошади.